Я поднял трость, поднялся по пяти ступеням в Восточный флигель и в смятении чувств направился в угол игровой комнаты – по распоряжению матушки Чжан там теперь стоял стол, предназначенный только для меня. Разнообразные безделушки с выгравированными надписями были разбросаны повсюду, занимая почти треть столешницы.
К моему удивлению, вокруг стола стояли отец Мартин и двое незнакомцев. Мужчина первым заметил мое присутствие.
– Это ты сложил? – Он слегка постучал пальцем по углу стола. Вопрос, естественно, перевел для меня священник. Но даже с переводом я совершенно не понимал, о чем речь.
– Слово «Ясмин» на столе – это ты сложил? – уточнил мужчина.
Я вспомнил. Ясмин… новое имя Сяо Моли, которое действительно было популярной темой для обсуждения в приюте. Тогда отец Мартин сказал, что это английское слово, означающее жасмин. В то время я как раз практиковался с пластиковыми буквами и, сам того не замечая, выложил это слово на столе. Позже, увлекшись изучением иероглифов, я больше не прикасался к этим английским буквам. Единственное, что удивляло, – это то, что за такой долгий срок их случайно не раскидали. И вправду чудо.
– Да, – тихо ответил я.
Мужчина больше не произнес ни слова, и угадать его мысли было невозможно.
– А ты можешь сложить другие слова? – ласково подхватила тему женщина.
– Я… я еще могу «BIG».
– «BIG»?
– Да. «Большой». 大 из «А-Да».
Отец Мартин что-то дополнительно объяснил на их языке.
– Понятно. А-Да… BIG… BIG… – Женщина, казалось, вдруг что-то вспомнила. – Так вот, не мог бы ты сложить для меня слово «Бен»? Оно пишется B – E – N…
– Это слишком просто, – внезапно перебил ее мужчина, так поспешно, что священник едва успел перевести. – Пожалуйста, сложи «Бенджамин». Оно пишется B – E – N – J – A – M – I – N.
Женщина с улыбкой согласилась.
– Сможешь? – спросила она меня.
Я кивнул – это, конечно, было совсем нетрудно. Если хорошенько подумать, это было не просто нетрудно, а даже слишком просто.
Я подошел к столу – слово «BEN» уже было там. Я убрал букву «N», слегка отрегулировал расстояние между оставшимися буквами и получил «BE». Далее мне нужно было всего лишь добавить спереди слишком простое «JAMIN». Без малейших усилий я выбрал из кучи разбросанных букв «J», «A», «M», «I» и «N». И тут только осознал, что упустил из виду ключевую проблему. В наборе пластиковых букв, который дал мне отец Мартин, было ровно двадцать шесть букв – ни больше, ни меньше. Но чтобы сложить слово «BENJAMIN», требовалось использовать две буквы «N». И в этот момент меня внезапно осенило…
Я расставил последнюю букву по порядку. Послышался радостный смех отца Мартина, и даже тот мужчина не смог сдержать восхищенного возгласа. Женщина же, не слушая возражений, снова прижала меня к своей груди. Она все еще говорила на том странном языке, ее голос дрожал от чрезмерного волнения. Невероятно, но на этот раз я действительно ее понял.
– С этого момента, – сказала она, – я твоя мама.
Земля словно ушла у меня из-под ног; я будто парил в воздухе, почти не ощущая своего существования. Остатки сознания бессильно вращались, словно их разметало сквозняком.
– Нам пора идти, – раздался над головой голос отца Мартина, развеивая туман неопределенности. – Пойдем, А-Да. А то, хо-хо, твоя сестренка ведь заждалась…
– Моя сестренка… Сяо Моли?
– Да, дитя мое. Сейчас вы поедете на машине с мамой и папой, чтобы оформить документы об усыновлении.
Женщина взяла меня за руку – от ее гладкой руки исходила невероятно нежная сила. Я покорно последовал за ней, сделав шаг. Бамбуковая трость осталась лежать у стола, но я совсем не обратил на это внимания – шаги отца Мартина указывали путь. Мы вошли в большой коридор, затем пересекли двор, по пути миновав ровно одиннадцать больших деревьев. Сбоку от церкви, прямо под окном моей комнаты, и вправду ждали Сяо Моли и матушка Чжан. Вместе с ними была та штука, что называется машиной. Мужчина протянул свои могучие, словно стволы деревьев, руки и посадил меня в нее. Затем Сяо Моли тоже забралась внутрь и, как всегда, села рядом со мной.
Дверь машины захлопнулась.
Глава 9
Затем дверь снова открылась.
– Вылезай, – донесся снаружи усталый голос Вэнь Юде. – Дальше начинается горная тропа – на машине не проехать, придется пройти пешком.
– Я сам могу открыть дверь, – недовольно сказал я. Это была арендованная машина, и, не зная ее устройства, я ощупывал бы ее полдня, но так и не нашел бы, где находится дверная ручка. Однако позволить женщине открывать для меня дверь – это было просто неслыханным унижением.
– Поняла, – ответила она.
Я едва успел ощутить неладное, как рядом уже взметнулся порыв ветра: я поспешно отдернул голову внутрь салона, и тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, едва не задев мой скальп.
– Эй! Это же убийство! – взревел я.
– Не волнуйся, я даже не старалась, – насмешливо и безразлично парировала Вэнь Юде. – Если не можешь увернуться даже от такой атаки, то лучше возвращайся домой поскорее.
– Но я слепой!
– Да? А я-то думала, ты детектив…
Я не нашелся что возразить. У этой женщины острый язык, даже острее, чем у Ясмин, к тому же она жестока и, если слова не помогают, сразу пускает в ход грубую силу. Вступать с ней в словесную перепалку было, вероятно, не самым мудрым решением.
– А теперь слушай меня внимательно, парень… – Вэнь Юде вдруг зловеще приблизилась ко мне, так что даже брызги ее слюны, пахнущие апельсиновым соком, долетели до моего лица. – Это не какая-то веселая игра. Признаю, ты умен, но если этот ум способствует высокомерию и, более того, заставляет тебя думать, что принятие помощи равносильно слабости, то ты ничем не лучше самого большого дурака на свете. Нам предстоит иметь дело с тем, кто не остановится перед причинением вреда ребенку и кто, вполне вероятно, также не слишком возражает против убийства. Если ты действительно найдешь этого преступника и твои догадки поставят его свободу под угрозу, как думаешь, пощадит ли он тебя из-за твоей слепоты?
В ее словах был некоторый резон, нехотя признал я. Я приехал в эту маленькую горную деревню не для того, чтобы стать следующей жертвой. Если я действительно смогу раскрыть дело с помощью собственного ума, то, даже если придется в случае необходимости полагаться на помощь Вэнь Юде, это можно пережить.
Сяо Гуан еще не знал правды о своей необратимой слепоте, поэтому, возможно, сейчас было не самое подходящее время для встречи с ним. Всю дорогу я повторял это про себя, пытаясь найти подходящее оправдание для отсрочки поездки в Гонконг. Так или иначе, раз уж я зашел так далеко, то должен докопаться до истины, чтобы оправдать собственное вмешательство в это дело.
– Пошли. – Преобразившись, словно по мановению волшебной палочки, Вэнь Юде мгновенно вернулась к своему обычному тону. – Если только ты не планируешь ночевать сегодня в горном овраге.
И правда, после пересадки мы долго ехали по шоссе – сейчас было уже начало десятого вечера, и вопрос с проживанием требовал немедленного решения. Хотя из-за смены часовых поясов я совсем не хотел спать, все мое тело ломило, кости словно разваливались, и мне лишь хотелось поскорее рухнуть на какую-нибудь кровать. Если б еще и посчастливилось раздобыть какой-нибудь перекус, это было бы просто идеально.
Итак, сотрудница Интерпола пошла впереди; я положил левую руку ей на правое плечо, правой размахивая тростью, и последовал за ней, держась сзади и чуть сбоку. Дорога была неровной, повсюду были песок и щебень, почва была явно очень сухой. Стоило наступить чуть сильнее, как в воздух поднималось облачко пыли, незаметно проникая в подкладку кроссовок. Возможно, по закону бумеранга, Вэнь Юде, которая должна была заменять Элизабет, несколько раз споткнулась и в конце концов, пошатнувшись, остановилась.
– В этом проклятом месте даже фонаря нет, – пробормотала она себе под нос.
