Мила надела очень хорошенький сарафан, розовый с белым, и пару эспадрилий. И то и другое прислала ей в одной из своих многочисленных посылок Эми, мать Грэма. На плечи девочки был наброшен розовый свитер в тон сарафану, и выглядела она в самый раз для Кохассетского частного яхт-клуба, где состояла ее бабушка. Длинные блестящие темно-каштановые волосы Мила собрала в высокий хвостик, украсив его белой лентой. Джоди не могла не признать, что они с Грэмом произвели на свет милейшее создание – девочку, которая чувствовала себя одинаково непринужденно и в одежде для банджи-джампинга, и в нарядах для модных тусовок. Сердце знакомо и привычно кольнула тоска оттого, что Грэм не увидит, как их дочь превращается из ребенка в женщину. Ему наверняка было бы что сказать по этому поводу, и во многом это оказались бы правильные вещи.
– Короче, Зеро на самом деле вампир, – говорила Мила Оскару, который сидел подавшись вперед на стуле. Сегодня он сменил рясу и сандалии на джинсы, ковбойские сапоги и рубашку в клетку: Джоди в конце концов смогла убедить брата, что явление священника в монашеском облачении может многим испортить вечеринку. Девочка продолжала: – Только вначале типа он сам этого не знает. А потом – раз! – и раскрывается его вампирская суть. И он такой, конечно, в шоке: чего это ему крови захотелось? И понимает, что дело плохо.
Джоди улыбалась, наблюдая, как Оскар старается сопереживать племяннице, пересказывающей сюжет одного из своих любимых аниме. А Мила между тем даже не задумывалась, что разговоры про жажду крови и вампиров могут показаться вовсе невеселыми католическому священнику, для которого существование демонов – реальность. Девочка видела в tío Оскаре своего лучшего друга, и это было замечательно.
– А Юки – просто девушка-ванилька, понимаешь? И она такая: «Да пошли они подальше, блин, все эти табу, пусть Зеро, раз он такой крутой, напьется моей крови и наполнит ею свое пустое вампирское сердце. Он же улетный, а я ради него собой пожертвую».
Глаза у Оскара широко открылись, и Джоди решила, что пора вмешаться. Она вошла в гостиную и хлопнула в ладоши:
– Ну вот, вы отлично выглядите. Готовы стартовать?
В этот момент Хуана снаружи принялась яростно лаять.
– Ничего себе, – среагировала на это Мила. – Что это она так разошлась?
Все подождали несколько секунд, и лай стих.
– Думаю, после истории с Трэвисом мы все слегка на взводе, – предположила Джоди. – Скорее всего, скунс пробежал или еще какой‑то зверек. – Задержавшись у оружейного шкафчика, она выбрала самый маленький пистолет, девятимиллиметровый компактный «ругер», и сунула в расшитую пайетками вечернюю сумочку. – Давайте-ка для разнообразия поедем повеселиться.
И они направились на крытую стоянку возле дома, где служебный фургон Департамента охраны природы и «Подвыпивший монах» Оскара соседствовали с принадлежащим Джоди семейным автомобилем, вишнево-красным джипом, идеальным для вылазок на скалы, охоты и поездок на природу. Нажимая на кнопку брелока, чтобы отпереть дверцу, Джоди заметила, что машину кто‑то недавно вымыл. Она уже предвкушала, как снова сядет за руль.
– Джоди! – Оскар коснулся ее руки и со встревоженным видом указал на гараж-мастерскую – постройку возле амбара, достаточно просторную, чтобы вместить несколько автомобилей, и достаточно высокую, чтобы туда влез и внедорожник. Сейчас ее ярко-зеленая боковая дверь была приоткрыта. Никто из членов семьи никогда так ее не оставлял. Джоди точно помнила, что заперла дверь перед тем, как пойти в душ, предварительно взяв из холодильника два пакета с олениной для Лайла, завернутые в бумагу и аккуратно подписанные черным маркером. Она собиралась передать их управляющему на вечеринке.
– Это так и было? – спросил Оскар.
Луна мотнула головой, нахмурилась и начала действовать.
– Вот, – сказала она, вручая брату ключи от джипа и доставая из сумочки пистолет, – вы оба, давайте в машину. Под задним сиденьем карабин, Мила умеет им пользоваться, хотя, надеюсь, не понадобится. Но если что, оружие там. Выезжайте за ворота, запритесь и ждите меня. Если случится что‑то подозрительное, звоните помощнику шерифа Ромеро и двигайте в безопасное место. Я справлюсь сама.
– Мам, можно мне с тобой? – попросилась Мила.
– Не сейчас, детка. Ты будешь защищать tío. Я думаю, все в порядке, но из осторожности нужно проверить.
Мила кивнула, они с Оскаром сели в джип, а Джоди под прикрытием стены дома стала пробираться к гаражу. Убедившись, что дочь с братом не на линии огня, она с пистолетом наготове подкралась к незапертой двери и прислушалась, но внутри было тихо. Потом посмотрела на землю, ища подозрительные следы, и обнаружила, что некоторые отпечатки слишком большие для нее или Милы и слишком рифленые для ботинок или сандалий Оскара. «Здесь кто‑то был, – подумала инспектор. – Хотя, может, братишка перешел на более приличную обувь, а я и не знала».
Джоди медленно приоткрыла дверь чуть шире, чтобы можно было протиснуться в гараж. Сердце в груди колотилось как барабан, и она затаила дыхание, вглядываясь и вслушиваясь. Все органы чувств были на взводе, и Джоди сразу почуяла чужой запах, вернее, лишь намек на аромат – вроде бы дешевого мужского одеколона или дезодоранта. Он был очень слабым и так быстро выветрился, что Джоди даже засомневалась, не почудилось ли ей.
Прижимаясь к стенам, она на цыпочках обошла помещение, которое использовала в качестве мастерской: в одном углу работала по дереву, в другом – по металлу. В центре находился подъемник, чтобы чинить автомобили, и Джоди гордилась тем, что содержит его в порядке и чистоте. Тут же хранилось все, что требовалось для разделки туш.
Джоди заметила, что канат для разделочной распорки слегка покачивается, хотя ни сквозняка, ни других причин для этого не было, и приблизилась к ней по дуге, не в силах избавиться от ощущения, будто сзади кто‑то крадется. Тут‑то ей в глаза и бросилось открытое боковое оконце на более короткой торцевой стене. Вроде бы сама Джоди не открывала его, но Оскар, кажется, говорил, что Мила хочет оборудовать внутри гаража нечто вроде скалодрома для тренировок в дождливые дни. Дочка, бывало, оставляла окна открытыми. А может, и двери тоже. От оконца тянуло холодком; вот, кажется, и причина, по которой качается канат. Это сошло бы в качестве объяснения и для приоткрытой двери, да только Джоди помнила, что прикрыла ее плотно, хотя руки были заняты пакетами с мясом. Просто из соображений безопасности Луна проверила каждый закуток, зашла в амбар и даже вернулась в дом, побывала в курятнике и у загона Хуаны. Вроде бы все было в порядке. Радуясь, что на ней сапожки, а не туфельки, она пересекла двор, прошла по длинной подъездной дорожке к воротам и поднырнула под них, присоединившись к ждавшим у джипа брату с дочерью.
– Ложная тревога, – сказала Джоди. – Думаю, кто‑то из нас просто не закрыл окошко. – Показывать пальцем ей не хотелось, поэтому она с улыбкой посмотрела на Милу.
– Боже! – воскликнула та. – Это я его не закрыла? Я могла. Там было очень жарко.
Оскар вздохнул.
– Машину вести мне, ты не передумала? – спросил он.
– Конечно.
– Знаешь, – заметил священник, когда джип уже ехал по дороге, – здорово, что ты вернулась домой и все такое, Джодс, но иногда я тоскую по тем временам, когда ты вела скучную жизнь преподавателя колледжа и не нужно было так сильно о тебе тревожиться.
– Тревожиться тебе совершенно незачем, – возразила ему сестра, – ты делаешь это по собственному выбору.
– Вот именно, – поддержала Мила, – все дело в твоем душевном состоянии.
Они приближались к бару «У Голди», и транспортный поток – если, конечно, двенадцать машин на всю полосу заслуживают такого названия – стал гуще обычного, потому что каждый, кто любил Элоя Атенсио (то есть почти все жители округа), хотел поблагодарить его за многолетнюю службу. Из этого также следовало, что мимо почтового отделения, которое, как нередко в маленьких городках, дважды в день заодно исполняло функции автовокзала для «грейхаундов», автобусов дальнего следования, их машина ползла как черепаха. Как раз когда они оказались возле почты, подошел рейс на Эль-Пасо, штат Техас, чтобы забрать трех пассажиров. Одним из них, к отчаянию Джоди, оказался не кто иной, как блондинчик Эрик Паркер, которого она утром сдала с рук на руки шерифу.
