– Мы оба знаем, там есть зайцы, – холодно ответил Чарльз. – И ты лучше представляешь, что делать. У тебя уже три варианта.
– Сколько у меня времени? – начала торговаться я.
– До конца месяца. К апрелю либо отчет будет у меня на столе, либо… в «Рид солюшнс» получат информацию о наших милых ужинах. Насколько мне известно, это будет значить…
– Что я не найду работу даже на индийской бирже.
– Да и вообще трудоустройство после уголовного дела – задача сложнее, чем найти доказательства.
Квартал, значит, закрывал, сучка полицейская! Я подавила гнев и состроила сосредоточенное лицо. Рэй обещал, что мы его размажем. И теперь в душе теплилась надежда сделать это самолично.
– Я подумаю, – сумела выдавить из себя.
Поднялась, чтобы завершить разговор на своих условиях, но Чарльз не остался сидеть – он затушил окурок о пепельницу и встал вслед за мной.
– Провожу тебя до такси.
На улице уже чувствовалось дыхание весны, и я сменила теплое пальто на длинный светлый плащ. Когда Чарльз набросил его мне на плечи, будто специально задержав прикосновение ладоней, меня затошнило не меньше, чем от воспоминаний о Фитцсиммонсе.
– Ты очаровательна, когда злишься, – с удовольствием усмехнулся он, выводя меня на улицу. – Но еще прекраснее, когда соглашаешься.
Что ему было нужно?! Я запретила отвращению прокрадываться к моему лицу и проглотила ком, вставший в горле. Мой «Убер» должен был отвезти меня в Бексли. Не больше часа – и я могла висеть с дивана вниз головой в любимой пижаме.
Эта надежда придавала сил пережить отвратительный вечер.
– Уна, – позвал Чарльз.
Как только я повернулась, он перехватил мой подбородок двумя пальцами и наклонился, будто для поцелуя… И я просто сделала два шага назад.
– Не знаю, какие девушки в твоем вкусе, Чарльз Уотерби. – Я уже не могла скрывать неприязнь. – Но давай договоримся сейчас: мужчины, которые держат меня двое суток без еды, душа и телевизора, вместо того чтобы поговорить о своих проблемах прямо, – не в моем.
– Это моя работа.
– Это была твоя месть, – помотала головой я. – За то, что я даже не сделала.
– И теперь ты, значит, в обиде.
– Нет, дело не в ней. Ты можешь убедить меня шпионить ради тебя, закона, порядка, правительства и свободы рынка. Я не смешаю работу и нашу неудачную ночь и сделаю все, что требуется. Но… спать с тобой не буду.
Превратившийся в монумент во время моей отповеди Чарльз медленно смерил меня взглядом, взвешивая каждое сказанное мной слово и сравнивая его с тем, что видит. Наконец благородное лицо прорезала самоуверенная улыбка.
– Это мы еще посмотрим.
Чарльз открыл заднюю дверь такси, приглашая меня внутрь. Как только машина отъехала от входа в «Сити Соул», я стекла по сиденью, как чертов слайм. Что вообще произошло?!
Мысли панически метались из стороны в сторону, создавая жуткий какофонический оркестр из возмущения, страха, отвращения и даже предвкушения приключений. Прикрыв глаза, я позволила себе ненадолго утонуть в собственных чувствах: не пытаться выделить из них главное, не разбираться в том, почему во мне кипело столько всего, даже не принимать никаких решений.
Знаете что? Эрик правильно не дал мне тогда переспать с Чарльзом. Этот противный самоуверенный дед и так превратил мою жизнь в ад, а если бы между нами еще и было что-то… Страшно представить, какие манипуляции он мог бы придумать.
Принести ему доказательства? Даже если бы я хотела, у самой были только теории, подтвердившиеся словами Эрика и Рэя. Не представляла, что именно могло сойти за валидный документ для суда – «Рид солюшнс» была слишком хорошо защищена.
И все-таки какой мудак! За поцелуем полез! Сейчас, когда я была полностью от него зависима, и после того, как продержал меня в чертовой клетке. Не знаю, как на это посмотрела бы общепринятая этика, но моя собственная говорила одно: в душе Чарльз Уотерби – уродливая тварь, упивающаяся своей толикой власти больше, чем комендант в университетском общежитии. А я-то думала, ту мразь не переплюнуть.
Когда машина остановилась у ворот Эрика, я ненадолго задержалась на улице: нужно было прийти в себя, продышаться и перестать паниковать. Скорее всего, меня уже ждали, но не появляться же перед ним с истерикой в глазах.
На самом деле в задании Чарльза не было ничего совсем уж страшного, да и его угроза сдать меня работодателю выглядела откровенно смешной: будто владелец «Рид солюшнс» сам не подготовил все эти инсайды.
А его поведение на улице – вообще клоунада какая-то. «Это мы еще посмотрим». В анус себе пусть посмотрит, глядишь, найдет что-то новое.
Необычайно теплый вечер дарил редкое ощущение ранней весны, а каждый вдох свежего воздуха обещал принести за собой что-то новое. Мы все просыпались в марте, когда холод отступал, а на смену ему приходила обновленная жизнь. И сейчас, хоть лес передо мной еще стоял голым, протыкая темное небо острыми неуютными ветвями, надежда уже витала где-то вокруг.
Вдалеке я заметила фары. Тусклые, робкие, но никто в своем уме не проезжал здесь транзитом – дом Эрика стоял на отшибе, окруженный лесом и крохотной дорогой, ведущей еще дальше из пригорода. Подумать, будто кто-то случайно заехал в тупик в пятницу ночью, было сложно.
Я сделала шаг назад, но решила не сбегать внутрь: если Чарльз следил за мной от ресторана, мне стоило дать Эрику знать, что это именно он, и желательно пошумнее. Как минимум, если бы я задержала его болтовней, это купило бы нам всем время для плана. И потом: не убьет же он меня здесь? На проселочной дороге? Он все-таки коп, а не гангстер.
Машина приближалась, но я никак не могла разглядеть, кто внутри. Казалось, там сидел всего один человек? Неужели Чарльз сел за руль после трех выпитых виски? Тогда это мне нужно было сдавать его копам, как так-то? Человек на государственной службе!
Серебристый низенький «Бентли» натолкнул меня на мысль, что за рулем был кто-то скорее из нашего, финансового, мира, чем из полицейского: даже у Лейлы со всеми ее успехами в египтологии автомобиль был довольно скромным. Тогда…
Ну да, это не Чарльз. Уже когда машина остановилась, из нее выпрыгнул молодой парень, и у меня сжалось сердце.
Хэмиш зря сюда приехал, что бы там ему ни было нужно. Зря появился на пороге Эрика. И да, было невероятно увидеть именно его, но во мне после всех чертовых событий осталось слишком мало сил для удивления.
– Зачем ты за мной следишь? – спросила я уставшим от споров голосом. – Мы ведь уже определили, что ничего не будет.
– У меня пара вопросов.
Он со злостью хлопнул дверью машины – мне стало ее немного жаль, все-таки дорогая вещь, – и в пару прыжков добрался до меня.
– До понедельника не подождут? – спросила я.
Да, глаза у него были налиты кровью. Да, в любом другом месте я бы обоссалась от страха, но у меня за спиной был дом Эрика Чесмора. Бояться следовало Хэмишу.
– До понедельника ты успеешь больше, да? – взорвался тот. – Какого хуя ты сдала меня копам? Какого хуя ты вообще пошла туда? Настолько понравилось спать с Уотерби, что, раздвинув ноги, ты еще и открыла рот?
– Тихо, тихо, – подняла руки я так же, как это обычно делал Эрик. – Во-первых, ты сейчас кричишь не в том месте, в котором следует, а во-вторых, я вообще не понимаю, о чем ты.
– Не прикидывайся. Ты слила шесть инсайдов, и по каждому из них меня проверил сраный департамент Уотерби! Не говори, что сделала это случайно.
– Ты же не продажник, зона тоже не твоя, как они могли тебя проверить? – продолжала гнуть свою линию я. – Можешь нормально объяснить?
– Я в курсе твоих встреч с Уотерби, – выплюнул Хэмиш вместо того признания, которое я ждала.
– Так, а тебя они как касаются?
– Я все проверил! Ты говорила только со мной, так что можем вскрываться. Я работаю на «Хьюз», ты – на копов.
Он сделал еще один шаг вперед и схватил меня за ворот плаща. Зря. Нужно было утихомирить Хэмиша, пока он не натворил чего похуже.
