– Успокойся, пожалуйста, – аккуратно похлопала его по руке я. – Допустим, ты работаешь на конкурентов. Мне-то что с этого?
– Вот и я пытаюсь понять. Ты меня подставила, и теперь целый год подготовки к переходу в «Хьюз» вылетел в трубу, ведь мои инсайды привлекли в компанию лишнее внимание копов. Как ты узнала? И что я тебе сделал?! Почему не Эванс?!
– Ну насчет «узнала» все довольно просто, вам с Фитцсиммонсом нужно меньше гулять по Канэри-Уорф за ручку.
Черт, казалось, мой спокойный тон его еще больше разъярял. Желание вскрыть карты так же, как сделал он, переполняло меня, но от этого стало бы только хуже. Мне не нужен был второй труп в подвале Эрика, там и так теперь низкие потолки.
– Тогда зачем? Я же искренне хотел помочь, помнишь? Звал тебя с собой. Месяц – и нам бы все подготовили. И денег, в отличие от Вустриджа, там не жалеют.
– А я и не собиралась тебе рассказывать, – вздохнула я. – Это случайно вышло, когда я искала информацию для Уотерби.
Ложь не прошла. Хэмиш, кажется, слишком хорошо меня знал… И был действительно умным малым. Возможно, умнее Чарльза. Он застыл и оглянулся на дом Эрика.
– На кого ты работаешь? – тут же выпалил он. – Кто здесь живет?
– Тебе лучше не знать, – вздохнула я. – Хэм, езжай домой. Пожалуйста. Еще не поздно.
– Никуда не поеду, пока ты не объяснишь мне все. Я из-за тебя потерял будущее и застрял в «Рид солюшнс», потому что информатор, который тащит за собой хвост из копов, никому не нужен. Ты должна мне как минимум объяснение.
– Его не будет, – начала раздражаться я. – Дальше что?
Он не понимал, в какой опасности находился, и от этого вел себя все хуже. Хэмиш уже стоял вплотную ко мне, настолько близко, что я могла его ударить.
Но он успел первым. От пощечины я едва не упала: она пришлась по уху, и внутри зазвенело, когда тело качнулось в сторону.
Сознание отрезвело моментально, и его заполнила холодная ярость.
Никто в мире не имел права меня бить. Никто. В мире.
– Ты все расскажешь, – схватился за ворот моего плаща Хэмиш. – Мне уже мало что есть терять. Давай, мелкая блядь, объясни, с кем еще ты спишь и за какие деньги.
– Со мной, – послышался голос сзади него. – Она спит со мной и работает на меня.
Не представляю, откуда Эрик вышел, но от звуков его голоса по телу растеклось такое нежное тепло, что даже жжение от пощечины ушло на задний план. Он вырос позади Хэмиша в одной футболке, а у его ног стояли Розенкранц и Гильденстерн, напряженные и готовые к прыжку. Боже, у них ведь не было поводков!
Попытка понять, что сейчас нужнее – спасти Хэмиша или спастись самой, – закончилась мгновенно. До удара я еще могла бы подумать об этом и попереживать о чужой судьбе, но не теперь.
Воспользовавшись тем, что Хэмиш оглянулся, и сбросив его руки с себя, я сделала шаг назад. Ему. Не стоило. Меня. Бить.
– А ты еще что за хер? – не сразу сориентировался Хэмиш.
– Я тебе потом расскажу, – спокойно пообещал Эрик. – А пока раздевайся.
– Что ты несешь?
Эрик поднял руку с зажатым кухонным ножом в ней. Это был самый большой нож из всех, что там хранились. Для разделки мяса.
До смерти Аджита Верма я бы подумала, что Эрик взял его для устрашения, но теперь все изменилось. Хэмиш не был подставным копом. Он был всего лишь шестеркой Бартоломью Фитцсиммонса, незначительной пешкой в нашей игре, и это позволило бы ему выжить, если бы не одно но.
Он ударил меня на глазах у Эрика Чесмора. Моего Эрика Чесмора.
В тот момент Хэмиш стал мертвецом. И я почему-то не чувствовала ни капли сожаления. Он мог выбрать любое время, место и тон для этого разговора, и выбор оказался ошибочным.
Он меня ударил, твою мать, даже копы себе такого не позволяли!
– Что смотришь? – махнул ножом Эрик. – Я неясно выражаюсь, девочка моя? Раз-де-вай-ся.
Хэмиш судорожно оглянулся на меня.
– Я предупреждала, – пожала плечами я.
– Вы оба не в курсе, с кем связались.
– Розенкранц, – Эрик дождался внимания пса и ткнул в меня пальцем, – охранять.
Тот, игнорируя Хэмиша, подошел ко мне и встал у ног. Я опустила руку, чтобы погладить своего любимого телохранителя, но тот даже ухом не повел. Выполняя задание, он превратился из громадного идиота в сурового сторожевого пса.
– Смотри, девочка моя, – Эрик жестикулировал с ножом в руке, словно собирался резать торт, – ты заехал в тупик, и единственный твой шанс спастись – перебежать вот этот лес. Если доберешься до опушки раньше, чем до тебя доберусь я, сможешь уехать домой к папе.
– Вы… – неверяще Хэмиш сделал шаг в сторону и теперь переводил взгляд между мной и Эриком. – Вы совсем с ума сошли.
– Тебе будет удобнее бежать без пальто, поверь опыту.
Хэмиш не сдвинулся с места. Он так и застыл, явно пытаясь осознать ситуацию, в которой оказался, но слишком многое упустил, чтобы суметь сложить пазл.
– Давай быстрее, я начинаю терять терпение. Не хочу убивать тебя здесь, но если придется…
От будничного тона Эрика у меня побежали мурашки по коже. Две недели назад мы с ним сидели в обнимку несколько часов, пока он переживал свое первое убийство. И теперь, когда стоял на пороге второго, что-то будто щелкнуло в нем. Его не беспокоили сожаления, не терзала мораль, ничего из того, о чем я волновалась, не случилось.
Он словно понял, что так можно. И теперь был готов сделать это во второй раз.
Хэмиш, видимо, почувствовал то же, что и я. Он опустил взгляд на нож, потянулся к пуговицам на пальто…
– Гильденстерн, охранять, – приказал Эрик, показывая на машину. – Девочка, если попытаешься смыться не пешком, тебе конец. И выбрось мобильник, он не пригодится.
Глаза Хэмиша округлились: теперь он по-настоящему понял, что происходило. Он посмотрел на Гильденстерна, остановившегося у машины с готовностью разорвать ему горло, и принял окончательное решение.
Хэмиш бросил в Эрика пальто и побежал в лес. Телефон он, скорее всего, оставил при себе, думая, что связь ему поможет. Но, казалось, Эрику было плевать: он молча проверил карманы. Поднял взгляд и, дождавшись, пока Хэмиш скроется за деревьями, поднес пальто к морде Гильденстерна.
– Гильденстерн, – приказал он, – взять.
Пес распрямился, как пружина, и сорвался с места по следам Хэмиша. Что ж, телефон тому не поможет. Я снова погладила Розенкранца по голове и подняла выжидающий взгляд на Эрика.
В душе было пусто и спокойно. Сбоку трещали сухие ветки, пока Хэмиш, преследуемый огромным доберманом, продирался сквозь них, а я не знала, что чувствую. Только надеялась, что это скоро закончится: ночь становилась холоднее.
– Тебе его сильно жалко? – повернулся ко мне Эрик.
– Он хотя бы не коп, так что…
– Он хуже копа, поверь, и он тебя ударил.
– Тогда на твое усмотрение. Мне посторожить машину?
– Не нужно, я ненадолго. – Эрик размял мышцы и подошел, чтобы оставить у меня на лбу поцелуй. – Идите оба в дом, мы скоро вернемся.
В его глазах загорелся огонек азарта. Секунда, и Эрик сорвался с места точно так же, как это сделал Гильденстерн.
Хэмиша можно было считать покойником.
Что со мной произошло? Почему, когда умер Гаурав, у меня из-под ног уходила земля, сложно было дышать и не верилось в происходящее, а сейчас мне совершенно плевать на судьбу второго человека, которого я называла другом.
– Слишком много всего, – попробовала объясниться перед Розенкранцем я. – Не успеваю даже запомнить, кто из всех мне друг, а кто враг. Возможно, и твой хозяин подставит меня при необходимости. Вдруг ему это зачем-то понадобится?
Мы зашли на кухню, прогулялись по ней и вместе уселись на полу рядом с кофемашиной. Я достала для Розенкранца кусочек сыра, и мы поделили его пополам. Если бы у меня осталась та недоеденная ромовая баба, оба были бы намного счастливее.
– Думаешь, я плохой человек? – спросила я у Розенкранца. – Тогда Эрик тоже. И Рэй. Мы все просто тут собрались, как плохие люди. Нас притянуло в Бексли, специальное место для мудаков.
