– Чему ты улыбаешься? – подначила я. – Обобрал девчонку.
– И еще отомстил за друга. Он, правда, не знает. Я решил не говорить.
– Она, наверное, на тебя жутко злится.
– Понятия не имею. Я оставил ее в отеле, прикованную наручниками к кровати, и больше мы не виделись.
– А потом она допрашивала меня с особым пристрастием, зная, что я была с тобой.
– Ну а что ты хотела, одни оргазмы получать? – вдруг рассмеялся Рэй. – Отношения – не только вино и розы, иногда это наручники и допрос.
Мрачным и молчаливым он мне нравился больше. Но я хотя бы начинала понимать, как они с Эриком вообще подружились.
– У нас нет отношений, – напомнила я.
– Точно. В общем, споры о том, чему в системе требуется больше внимания, становились слишком частыми. Я уже присмотрел «Рид солюшнс» для покупки, мне нужна была компания с именем и хорошей репутацией на рынке. А это как раз оказалась маленькая домашняя фирма, основатель которой очень хотел на пенсию, а его сын мечтал быть киберспортсменом, и чтобы вокруг кресла ходили девочки в бикини.
– Так а как вы поссорились-то? – не выдержала я. – Зачем ты издеваешься надо мной?!
– Мы договаривались быть честными и ничего не скрывать.
Я начинала закипать, но Рэй искренне этим наслаждался. У него на щеках появились ямочки от улыбки. Ямочки! От улыбки! Ни разу не успевала их заметить. И да, они были очаровательными и милыми, превращали лицо неисправимого психопата в сладкую булку с черникой.
И этому человеку я разрешила себя поджечь, да?
– Я же говорил, это длинная история, – издевательски произнес Рэй и сделал еще один глоток чая. – Деньги Лейлы начали заканчиваться, и нужно было заставить систему не только тратить их, но и самой зарабатывать. Эрик любил все доделывать и допиливать до совершенства, поэтому отказывался отдавать неготовый продукт. А я не понимал, чего он боялся, мы ведь его не на рынок выводили, а себе делали. Время шло, учеба закончилась, мы оба пытались зарабатывать на жизнь, вернее, я зарабатывал, а Эрик занимался системой на эти деньги. И очередной спор на тему запуска закончился… плохо.
– Почему?
– Ну… Я надавил. Эрик сорвался. Сказал, чтобы я шел в задницу и ждал результата там, желательно молча. Я напомнил, кто нашел нищему магистру деньги на разработку. Это стало последней каплей, и мы еще час оба произносили вещи, после которых люди или убивают друг друга, или больше не общаются. В итоге он передал мне свежий бэкап и предложил гореть в аду. Бэкап, кстати, был вполне рабочий, чего он не хотел его запускать?
– Не знаю, Лула говорит, там куча дыр.
– Еще одна перфекционистка. В общем, мы с тех пор не разговаривали, пока… ну, ты видела.
Разочарование даже вкусный сок делало каким-то кислым. Я ожидала армагеддон. Взрыв. Криминальную драму уровня «Фарго». И это все, что получила?
Мою неудовлетворенность его рассказом можно было разрезать ножом.
– Из-за такой мелочи? – вырвалось у меня.
– Тогда так не казалось. Считай, конфликт в ключевом вопросе, как нам жить. Практически неизбежность.
– А говорил, это он с тобой поссорился.
– Так и было. Я не обиделся. Меня никогда не цепляли оскорбления, наоборот: это же сильные чувства, а в мире страшно лишь безразличие. Позвонил Эрику на следующий день, а тот меня уже заблокировал.
– Получается, это ты мудак в ссоре? И после пяти лет взял и приехал… без цветов, без подарка, даже без торта? Удивительно, на что ты рассчитывал, кроме его хорошего отношения ко мне.
– Уна, – коротко позвал Рэй.
– Да что?
– Следи за языком, а то я и тебе наговорю.
– Фу, какой невоспитанный. – Меня уже было не остановить. – Вот вроде серьезный человек, магистр из Оксфорда, а ведешь себя как…
– Рэй Блэк, – закончил мою фразу голос Эрика. – Он всегда ведет себя как Рэй Блэк.
– Доброе утро, – помахала я, – выспался?
– Если бы знал, что буду жить в своем доме не один, сделал бы звукоизоляцию. Объедаете меня тут, ржете, хоть бы кофе сварили.
Как обычно, одетый только в серые штаны, – его оголенность можно было считать потеплением в их отношениях? – Эрик зевнул и потянулся, разминая затекшие от сна мышцы. Он вразвалку направился на кухню и засунул нос в холодильник, явно чтобы пересчитать продукты.
– Мы не могли, кофемашинист еще не пришел, – объяснила я. – А вот теперь, думаю, готовы выпить по чашечке.
– Один капучино, пожалуйста, – в тон мне отозвался Рэй.
– И мне!
– Так и знал, что нельзя пускать вас к себе в дом, – вздохнул Эрик и глазами нашел сок передо мной на столе. – Вы хуже ирландцев, честное слово. Всегда недолюбливал людей с Канэри-Уорф, вам руку протянешь – по локоть откусите.
– Мы просто моральные уроды, – быстро согласилась я, – но это же, считай, комплимент твоему мастерству и кофемашине. Рэй сварил бы бурду, я – обычный кофе, а ты делаешь настоящее искусство.
Эрик смерил меня взглядом и подозрительно прищурился.
– Почему ты решила начать утро с лести? О чем вы тут разговаривали?
– О том, что в толковом Кембриджском словаре напротив слова «мерзавец» не хватает фотографии Рэя.
В повисшей тишине раздалось восторженное присвистывание.
– Если бы не хотел оставаться вне публики, я бы точно занялся именно этим вопросом, – с радостным смехом заявил Рэй. – Гениально. Эрик, слышал? Я тут купаюсь в комплиментах.
– Вы оба в подозрительно хорошем настроении, – поморщился тот. – Кроха, если с меня кофе, то с тебя блинчики. Поднимай задницу.
Я любила такие завтраки. Даже не так: я любила этот серый дом и проводить время в нем. Каждый раз, когда мир снаружи восставал против меня и почва сразу за порогом становилась зыбкой трясиной, здесь сохранялось мое собственное безопасное пространство. Место, где можно делать блинчики и смеяться, болтать о ерунде и совсем ни о чем не думать.
Мы поели втроем, как самые нормальные на свете люди. Будто жили здесь все вместе и просто проводили утро субботы в праздности и лени, купая блинчики в джеме и перемазываясь им по самые уши. Кофе был восхитительным, мои мужчины тоже. Однако когда Рэй собрал грязную посуду и отнес ее к посудомойке – его личный вклад в наш быт, – атмосфера в гостиной начала терять свою легкость.
– Так и не обсудили, – снова уселся напротив Рэй. – Как прошел ужин с Чарльзом?
Я повернулась к Эрику и со вздохом позволила себе положить голову ему на плечо. Так было безопаснее, потому что даже произносить новости оказалось страшновато.
– Он прошел очень плохо. Чарльз разозлился, когда понял, как много игроков используют наши инсайды.
– Угрожал тебе? – быстро спросил Эрик.
– Смотря что считать угрозами… В целом – нет.
Сбивчиво, отвлекаясь на ненужные детали, я пересказала тот разговор, и с каждой новостью у Рэя все больше ожесточалось лицо. Эрика я не видела, потому что продолжала прижиматься к его плечу как к единственной действительно твердой поверхности.
– В итоге Чарльз зол, а мне нужно принести ему доказательства того, что «Рид солюшнс» манипулирует рынком, в любом виде, который он сможет использовать против нас, – закончила я. – Кажется, двойной агент из меня не вышел.
– Наоборот, – успокоил Эрик. – Мы же знаем его следующие шаги, можем спланировать свои.
– У нас ни хера не получилось за целые две недели, – жалобно проговорила я. – Ни одной идеи, как выбраться из этого дерьма. Даже тебя не успели вывести из поля подозрений.
Рэй, мрачно молчавший все это время, кивнул собственным мыслям и с громким хлопком положил ладони на стол.
– Значит, решено. Возьмем мой план, пока все наши усилия окончательно не умножились на ноль.
– Больной? – вскинулся Эрик. – У тебя не план, а предсмертная записка.
О чем они говорили? Я поднялась и неуютно поежилась, представляя самое страшное.
– Похуй, – выплюнул Рэй. – У нас два трупа, копы на хвосте и вполне реальная опасность тюрьмы для Уны. Хватит цепляться за эту умирающую лошадь. Если «Рид солюшнс» исчерпала себя, значит, пора и ей умереть.
