Помощник шерифа закуривает светлую сигарету. Выигрышная комбинация: пламя, золотая зажигалка, перстень с печаткой. Всё сверкает на солнце. Мезеро курит чужие сигареты. Он хронически скуп, и Свифт в конце концов стала считать эту черту характера болезнью, почти недостатком.
«Что ты хочешь, чтобы я сказал?» — наконец ответил он. «Что-нибудь педофильское, вот и всё».
– В честь чего? Соседства?
– Я хочу, племянник. Здесь лучше ходить спиной к стене.
Шутки Мезеро никогда не вызывали смех у Свифта, но, как и о его скупости, лучше не зацикливаться на этом. К тому же, инспектор давно смирился с тем, что вульгарность — неотъемлемая часть полицейской службы.
«Есть еще и декор», — добавляет другой, причмокивая губами от сигареты.
Свифт соглашается: квартира больше похожа на квартиру романтичной девочки-подростка, полную кукол и безделушек, с преобладанием розового и фиолетового, чем на квартиру крутого студента.
Краем глаза он наблюдает за коллегой. У Месеро только один образец для подражания: Бельмондо. Он носит лётную куртку поверх расстёгнутой рубашки, под которой видна золотая цепочка, в любую погоду. Ниже? Конечно же, полиэстер, широкий и прямой, и ботинки Mario с пятисантиметровыми кубинскими каблуками, которые чудесно подчеркивают его фигуру.
Хотите ещё? Усы в стиле Мерина, очки Ray-Ban Aviators, как у американских вертолётчиков, бакенбарды в стиле Элвиса. Коренастый, как жаба, тяжёлый, как чугунная печь, инспектор редко бегает, но утверждает, что может поразить цель на расстоянии более 100 метров из своего 38-го калибра. Чистое хвастовство: практическая дальность стрельбы пистолета не превышает 50 метров.
Свифт внутренне улыбнулся. Это была карикатура, которую он уже выбрал для проведения расследования. Он предпочёл оставить рутинные дела и уже имеющиеся файлы другим членам своей группы.
В лесу, чем меньше охотников, тем больше шансов подобраться к зверю. Свифт не верит в грандиозные планы, межведомственное сотрудничество и всю эту ерунду. Зло — это нечто интимное, органическое. Образ? Исповедь, залитая кровью.
Пойдем в тень?
– Ты права. Чёрт. У меня отходят воды.
8.
Переходя улицу и укрывшись под крыльцом, Свифт просто ради интереса просмотрел родословную своего заместителя: Паскаль Мезеро, 54 года.
Инспектор Британской Колумбии в течение двадцати двух лет.
Когда любишь, не считаешь цену.
Парень утверждает, что его фамилия пишется как Меззроу, как у джазмена Мезза Меззроу, и настаивает, чтобы его называли Меззом или даже Дабл Зи. Женат, двое детей, дом в Жуанвиль-ле-Пон, он обожает футбол, фильм «Новые приключения Видока» с Клодом Брассером, а также обожает скачки и лотерею. Он — полная противоположность Свифту, вдовцу, терпеть не могущему футбол, ставки и азартные игры.
Они полные противоположности, но, как и у пожилых пар, эти различия позволяют им прекрасно ладить.
«Вы хотя бы опознали этого парня?» — спросил заместитель, устраиваясь в тени.
Свифт протягивает ему чилийский паспорт, найденный в ящике стола. Он уже знает эти данные наизусть: Федерико Гарсон, родился в Вальпараисо, Чили, в мае 1964 года. Документ был выдан префектурой этого города 7 мая 1976 года.
Мецц возвращает ему синюю тетрадь. В ней золотыми буквами написано: REPUBLICA DE CHILE, PASSPORTE.
– У него есть вид на жительство или что-то еще?
– Я ничего не видел, но не думаю, что это что-то ненормальное.
– Где родители?
– Посмотрим.
– Кто нашел тело?
– Уборщица, иранка, которая следит за офисами этажом ниже. Она тоже убиралась у него дома, не знаю зачем.
Нахмурившись — то ли от раздражения, то ли от резкого света — Мезз спрашивает:
– Он был болен, не так ли?
Это было очевидно. Помимо плачевного состояния тела, Свифт обнаружил в комнате множество лекарств, капельницу и больничную койку. В раковине в ванной лежали пластиковые пакеты с красноватой жидкостью. Парень заперся в своей квартире, чтобы спокойно умереть. Не повезло.
Он возвращается к паспорту и смотрит на фотографию. До того, как превратиться в раздробленный призрак, Федерико был чистокровным жеребцом, похожим на Зорро. Зачёсанные назад волосы, густые брови и тёмные, шёлковые глаза. Он, должно быть, был разбивателем сердец для девушек, а для парней, вероятно, ещё больше.
– Проверьте, не числится ли этот парень в деле.
– К морали?
«К морали или куда-то еще», — раздраженно ответил Свифт.
- После ?
– Скорее, сначала. Вы начнёте с того, что вернётесь туда.
– Посчитать опарышей?
Свифт сделал вид, что не услышал.
– Везде полно бумаг. Забери всё с собой, чтобы мы могли изучить в доме номер 36. Мы, конечно же, всё перевернули вверх дном. Что-то искали.
– А что, если мы его нашли?
– Без проблем. На первый взгляд, этим документам не место в комнате 18-летнего юноши. Это официальные бумаги, фрагменты финансовых отчётов, административные письма.
– Ваша идея?
– Либо любовница доверила ему конфиденциальные документы, по неизвестной мне причине. Или, что более вероятно, их украли для перепродажи или шантажа владельца.
Мезерау насвистывает что-то сквозь зубы, выражая ироническое восхищение своим начальником.
– Мне тоже взять деньги?
На ковре лежат пачки франков, пропитанные кровью, что подтверждает шантаж.
- Конечно.
– Военная награда.
Свифт вздыхает. Его заместитель не коррумпирован — это не соответствует его идеалу неуклюжего, безупречно чистого полицейского — но он любит шутить на эту тему, словно тот, кто забавно сунул руку в огонь и вытащил её прямо перед тем, как обжечься.
– Вам также стоит допросить иранку. Насчёт поквартирного обхода спросите у полицейских в Сент-Оноре.
– Хорошо, босс.
– В офисе проверьте недавно освободившихся преступников и душевнобольных.
– Также свяжитесь с полицией нравов, возможно, это напомнит им о чем-нибудь.
– Хорошо. У меня там есть друзья.
– Не забудьте основные проверки с помощью PTT, последние звонки и т. д. Встретимся в 36.
- Чем ты планируешь заняться?
– Мне нужно кое-что прояснить.
Мезз дарит ему свою лучшую улыбку — зубы желтые или вовсе отсутствуют: инспектор курит с детства, но боится стоматологов — и снова переходит улицу к дому номер 20.
Свифт наблюдает за ним, затем делает знак одному из миротворцев у кордона безопасности. Мужчина отступает назад, поправляя ремень.
«Инспектор?» — спрашивает он, нерешительно здороваясь.
- Как тебя зовут ?
Другой напрягается — это пахнет обвинением или, по крайней мере, выговором.
– Мишель Винто, инспектор.
– Какое звание?
– Бригадир, инспектор.
– Вы из Сент-Оноре?
– Да, инспектор.
– Я видел, как несколько минут назад вы впустили в здание парня с портфелем. Кто он?
– Судебный патологоанатом, инспектор.
– Как долго вы работаете полицейским?
– Три года, инспектор.
– Неужели вас никто не учил, что в Париже судебным экспертам запрещено появляться на месте преступления?
– Э-э… нет.
– Принеси мне это.
Он закуривает ещё одну сигарету «Мальборо». Дым щиплет глаза, и он уже строит теории, не в силах устоять. Эвтаназия умирающего гея? Преступление в порыве страсти? Неудачный план? Или просто извращенец-убийца, которому доставляет удовольствие расправиться с больным…
– Ты хотел поговорить со мной?
Прищурившись, Свифт разглядывает вошедшего. Он подходит ему по плечо – все подходят ему по плечу – но своим присутствием он приковывает к себе внимание. Квадратная челюсть, тяжёлый взгляд, короткая стрижка – нет, не короткая, густые, растрёпанные волосы, цепляющиеся за голову, словно упрямая растительность.
Этот парень напоминает ему Лино Вентуру, его кумира (у каждого полицейского есть любимый актёр). Свифт играет инспектора, потому что Лино часто играет полицейских; он мог бы стать и гангстером, ведь Лино тоже играет их блестяще…
