Блоги! Вот они были способны помочь.
«Общественность оскорблена новой рекламной кампанией «Хортенсонс». Показанные в ней ценности не импонируют современному обществу и нарушают этические нормы».
О нет, нет, нет! Что я упустила?! У них была довольно хлесткая и актуальная идея показать свежие продукты как ежедневно доступную роскошь, и это выглядело до смешного правдиво в условиях нынешнего кризиса стоимости жизни. Но на что именно все оскорбились?
– Сворачивай, – тихо, но уверенно скомандовала Фелисити откуда-то у меня из-за плеча. – У тебя есть задача.
– Мы потеряли деньги из-за того, что я не учла такой вариант, – обернулась я. – Мне нужно понять, как…
– У тебя есть задача, – повторила она. – Займись ей, а это уже не твоя проблема.
Пришлось подчиниться. Правда, за целый день я толком ничего не сделала: мало того что плохо представляла себе, как может сработать реклама очередного медицинского дженерика ибупрофена, так еще и не могла перестать думать о собственном провале.
Я пропустила ланч, отказалась от принесенного Гауравом сэндвича и практически не поднималась с места весь день. Работа шла настолько медленно, что появлялся неплохой шанс пропустить дедлайн. И все-таки я никак не могла собраться и дожидалась, пока останусь одна в кабинете, чтобы вернуться в программу.
Возмущение оказалось притянутым за уши: слово «роскошь» в стране, где каждый день двадцать человек вываливаются за границу бедности, называли неприемлемым. Даже звучало смешно! Что, если «Греггс» назовет свои булочки роскошными, им тоже акции обвалят?
Однако объем медийного шума не только не вызвал ни у кого сомнений в адекватности населения, но еще и продолжал расти. Я сидела в абсолютной тишине кабинета, с ужасом наблюдая в режиме онлайн, как увеличивается количество упоминаний. Сложно было даже представить, надолго ли это падение и повлияло ли оно на доход «Рид солюшнс».
Но мне ведь не нужно было представлять. Эрик уже научил меня запросам к внутренней базе… Невольно оглянувшись, чтобы убедиться в отсутствии ненужных глаз и ушей поблизости, я вбила в программу один из них.
«Хортенсонс»… Я нашла собственный отчет – спасибо, конечно, – но в остальных стратегиях покупки этих акций не было. Надежда, что мои отчеты хоть кто-то читает, умирала: зачем я их делала? Повторный запрос, где я изменила некоторые параметры, окончательно меня запутал.
В краткосрочной стратегии для Дж. К. Гордона один из менеджеров предлагал сбросить акции на период этой недели и закупить по наиболее низкой… тринадцатого ноября. То есть в понедельник. Черт, менеджер буквально предсказал падение котировок вопреки моему прогнозу.
В этот момент я готова была поверить, что у него в чулане сидит экстрасенс.
Помассировать пальцами виски не помогло – шок захлестывал меня, не давая мыслить разумно.
Так, я дала прогноз по эффективности рекламной кампании, который рекомендовал «Хортенсонс» в консервативные портфели. Раз.
Фелисити и Рэй Блэк одобрили его, поэтому он есть в системе. Два.
Никто из менеджеров не принял его во внимание и не включил ни в одну стратегию. Три.
При этом кто-то из них сделал стратегию, которая полностью противоречила моему прогнозу, и фактически сыграл на понижение [6]. Четыре.
По результатам он победил, а я проиграла, потому что его рисковый план полностью оправдывает себя как минимум на этот момент. Пять.
– Твою мать, да как это должно работать? – вслух спросила я у программы.
Еще немного изменив запрос, я снова послала его в систему и в ожидании результата переключилась на шум в медиа. За те полчаса, что тупо пялилась на чужую стратегию, количество недовольных упоминаний выросло еще процентов на пятнадцать. Проверила котировки – торги закрылись на позициях даже ниже, чем утром.
Вопрос, как это могло произойти, вертелся в голове на повторе, а отсутствие ответа на него вызывало отчаяние. Вернувшись к запросу, я заметила, что результатов стало больше. Еще один менеджер сыграл на понижение… О боже, нет. Их было трое.
Версия с гениальностью одного продажника умерла в конвульсиях, а вот идея с экстрасенсом больше не казалась абсурдной. Интересно, а это не выглядело подозрительным для остальных игроков на рынке? Если бы я о таком узнала, подумала бы, что это подстроено.
А оно вообще сработало? В системе я видела только сами стратегии, но вот приняли ли их клиенты… Эрик не говорил, фиксируется ли это, но у меня было подозрение, что программа записывает абсолютно каждое движение.
«Транзакции Хортенсонс», – бездумно набрала я.
– Уна, – заставил меня подпрыгнуть резко прозвучавший за спиной голос Рэя.
– Мистер Блэк, – торопливо свернула окно с запросом я.
Одетый в темно-серый костюм и с расстегнутой на две пуговицы рубашкой, он сейчас казался адвокатом дьявола. Или самим дьяволом – иначе невозможно было объяснить, как ему удавалось появляться у меня за спиной в самые неподходящие моменты.
– Вас что-то беспокоит, – заметил он.
Неужели было так видно по человеку, который сидел в офисе последним, лихорадочно кидая запросы в систему? В голове я перебирала одну саркастичную реплику за другой и никак не могла понять, после какой из них у меня появился бы шанс не вылететь уже завтра.
– Вы проверили котировки «Хортенсонс», – понимающе сузил глаза Рэй. – Верно?
– Было интересно, как работают мои прогнозы, – медленно ответила я. – И я точно не прогнозировала такое падение.
– Вы очаровательны, когда злитесь, – сухо произнес он, усаживаясь в кресло Гаурава. – Уна, для чего вам это все?
– Вы возвращаете большинство моих отчетов, очевидно, что мне нужно учиться. Так я и… учусь.
– Я спрашивал не об этом. Для чего вам эта работа?
От неожиданности я не сразу нашла что ответить. Какое ему вообще дело?
– Мистер Блэк, когда люди работают, они зарабатывают деньги и оплачивают счета. Квартиру, еду, новую куртку.
– Вы видите здесь других аналитиков, которые по ночам перепроверяют свои выводы и… как вы сказали… учатся?
– Я и других аналитиков из Вестминстера не вижу, – мрачно ответила я. – А судя по напоминаниям коллег, между программами моего университета и их лежит пропасть.
– Полагаете, они не совершают ошибок?
– Уверена, им это не свойственно. Особенно с учетом процента успешных сделок.
Мысленно я дала себе по лицу, напоминая: не стоит раскрывать Рэю, что знаю о компании намного больше, чем должна. Но этим глазам практически невозможно было соврать, они проникали куда-то в душу и видели меня насквозь. Приходилось лавировать между полуправдой и логикой.
– Они не пытаются так глубоко копать, как вы. Потому что делают свою работу, и этого достаточно.
– Их отчеты вы не возвращаете.
– Туше. Но вам на этом этапе хватит прислушиваться к комментариям. Поверьте, я делаю их не для того, чтобы навредить нашему успеху, наоборот.
Он точно был ассистентом? Я вдруг задумалась, насколько странным было его поведение и особенно то, что он меня проверял. Ассистенты – это ведь не руководители, да?
– Но мы с вами оба оказались не правы, – возразила я. – И «Хортенсонс» снизился вопреки нашему прогнозу.
– Так случается со всеми, иначе фондовый рынок не был бы таким интересным местом.
– Почему тогда менеджеры сыграли на понижение? – вырвалось у меня.
Предупреждение! Вот в этот момент (если не раньше) вы можете подумать, типа я полная идиотка, которая чудом дожила до своих лет. Согласна. Поступка тупее, чем тот, что я совершила, придумать было невозможно.
Осознав, что выдала, я машинально закрыла рот рукой, но было поздно. Взгляд Рэя метнулся к моим экранам, и по нему стало понятно, что он все считал правильно. Я протянула руку, чтобы то ли открыть отчет из системы, то ли закрыть – так и не определилась, – и он сделал то же самое.
Я оказалась на долю секунды быстрее, и его ладонь накрыла мою над мышью.
