- Конечно.
Она хочет вернуться домой. Предположительно, в тяжёлую утрату. Но в Африке утраты приходят и уходят, и часто по одним и тем же родственникам. Он не против. Наоборот. Как ни парадоксально, чем больше он платит, тем менее развращённым становится его желание. Он пришёл искать золото, а не окружающую грязь. Стоя обеими ногами в серой реке, он ищет крупицы удовольствия, сверкающие между его пальцев, пока торф течёт мимо – надежды, чувства, недопонимания, разочарования, обиды, всю человеческую душу со всеми её слабостями…
Тщательно заполняя чек, сидя на краю кровати, он вдруг понял, почему его так завораживают подсобки. Мужчины, занимающиеся любовью без слов, даже не зная имён друг друга. Ни единого слова, способного нарушить диалог тел. Он сделал (почти) то же самое с чернокожей женщиной.
Она ловит чек длинными розовыми пальцами и заставляет его куда-то исчезнуть. Она уже голая, томно раскинувшись на развевающихся простынях.
– Ты вернёшься ко мне или как?
– Я думал, ты возвращаешься в свою страну.
– Если не сделано, дорогая, если не сделано.
Внезапно она выключает свет и сливается с тьмой. Её чёрная кожа сохраняет таинственную близость с тенями. Блестят только глаза, и Сегюр вспоминает «Заклинательницу змей» Анри Руссо, картину, которая преследовала её всё детство – репродукцию, висящую над лестницей столовой. Боже, эти глаза… Две трещины в космосе.
В следующее мгновение она широко развела бёдра, обнажив ещё одну расщелину, ярко-розовую, почти флуоресцентную. Он наклонился и подумал: «Глаз Божий».
33.
За рулём своего «Фиата» Сегюр пытается собрать воедино всё, что услышал. Он не понял ничего из того, что ему сказал Свифт. Вернувшись в Верн около шести вечера, он получил сообщение: срочно вызвать главного инспектора.
После этого ему пришлось проглотить массу удивительной, даже шокирующей информации: номер телефона принадлежал Хайди Беккер, Свифт была у неё дома, и только что обнаружили тело её матери. И больше ничего, правда?
Полицейский звал её на помощь, хотя для экстренных служб было уже слишком поздно. На самом деле, её единственной задачей было написать свидетельство о смерти. Судя по всему, это была простая передозировка. «Простая» — не очень подходящее слово, особенно для девочки с платиновыми светлыми волосами.
Что касается маршрута, то проблем не возникло. Он часто лечил африканских рабочих, страдающих от малярии, в Нантере, ютясь в общежитии «Сонакотра» недалеко от площади Буль. Он также занимался двумя соседними жилыми комплексами, Les Fontenelles и Les Champs-aux-Melles, разбираясь со случаями неудавшейся женской калечащей операции, в результате которой инфекция попала в организм. Так что, башни Айо, не беспокойтесь.
Авеню Пабло Пикассо. Переулок. Несмотря на труп, Сегюр ускоряет шаг. Он не обращает внимания на булыжные рельефы, на мозаичные стены — всё это странно, но об этом визите мы поговорим в другой раз…
Войдя в квартиру (дверь ему открыла Свифт), он сразу же увидел всё своими глазами. Большая круглая комната, окна странной формы, ковровое покрытие цвета яблока, разномастная плетёная мебель, напоминающая оранжерею.
Так вот где живёт родственная душа бедняги Федерико. Не слишком-то обнадёживающая картина.
Она там, у постели матери. Стоя на коленях, она похожа на Пьету. Рядом с ней – женщина без возраста, без веса, худощавая наркоманка с крашеными волосами и скрюченными руками.
Не говоря ни слова, Сегюр подходит. Свифт помогает Хайди подняться и отводит её от тела. Сначала врач замечает содержимое у изножья матраса: героин.
Он приступает к осмотру тела. Без вскрытия трудно сказать наверняка о причине смерти, но некоторые признаки несомненны: синюшные ногти и кожа, синюшное лицо, багровые губы… Засохшая слюна в уголках губ указывает на смерть от гипоксии.
– Не могли бы вы оставить меня на минутку?
Сегюр раздевает тело, полностью окоченевшее, и переворачивает его. Посмертное пятно – кровь, которая больше не циркулирует, опускаясь к нижним частям тела – достигло практически максимального размера на затылке, спине и ягодицах, что означает, что женщина мертва уже около суток.
Внезапно раздались крики. Почти сразу же появился Свифт, выглядевший растерянным. Руки у него дрожали.
- Что происходит?
Сегюр спешно переодевает тело.
– Когда, по-вашему, она умерла?
– Я бы сказал… вчера ближе к вечеру.
Свифт проводит рукой по волосам – ее лоб покрыт капельками пота.
– Хайди утверждает, что это моя вина.
– В честь чего?
– Вчера в полдень я её задержал. Домой её не отпустили.
«Ну и что? Насколько мне известно, она здесь никогда не спит, и, кроме того, я даже не уверена, когда именно она умерла. Не говоря уже о том, что её мать, вероятно, умерла, не издав ни звука. Хайди вполне могла быть у себя в комнате и даже не заметить».
Сегюр снова встает на ноги.
– Я собираюсь поговорить с ним.
– Нет. Давайте не будем усугублять ситуацию.
- НАШ ?
На его лице — настоящей гипсовой маске — находит силы пробиться улыбка.
– Она найдет способ вовлечь тебя.
– Тебе нравится, не так ли?
Полицейский кивает головой и глубоко затягивается сигаретой.
– Она снобистская, претенциозная, нечестная и эгоистичная, но да, она мне нравится.
– Я тоже. От этой девушки исходит что-то…
Раздаётся звонок в дверь. В одночасье квартира заполняется синей униформой, чёрными костюмами и белыми халатами.
– Вы вызвали кавалерию?
– Только после того, как вы мне ответите. Я хотел убедиться, что вы сначала увидели тело.
Свифт обращается к нему так, словно они старые друзья. Почему бы и нет?
– Я напишу свидетельство о смерти.
– Передозировка?
– Без сомнения, но мы все равно проведем вскрытие.
– Если девочка согласится.
– Конечно, если девочка согласится.
Сегюр оглядывается в поисках стула и стола — он выбирает плотно плетеный журнальный столик.
– Позвони Хайди. Она нужна мне для справки о гражданском состоянии.
– Давайте сначала выйдем покурим.
– Можно мы оставим ее в покое?
Она у себя в комнате. Она никого не хочет видеть.
Сегюр пытается представить себе горе молодой девушки. В 18 лет она осталась сиротой и без гроша в кармане. Французское государство примет её, но, несомненно, к тому времени, как администрация займётся её делом, она уже исчезнет и найдёт более быстрый и выгодный способ прокормить себя.
Как будто читая его мысли, Свифт комментирует:
– Вы знали, что она сдавала экзамены на степень бакалавра?
– Какой раздел?
– Литературный, я полагаю.
– Она без труда победит.
34.
– Расследование продвигается?
– Нет. За двадцать четыре часа я посетил только гей-клубы и пообщался с парнем, который ничего не знает.
– Вскрытие?
– Целый ряд ужасов, который многое говорит о безумии убийцы, но ничего о его личности.
– А как насчет этих историй о бумагах, о секретных документах?
– Забудь. Да, эти двое ребят шантажировали клиентов, но это уже другой вопрос.
– А как насчет возлюбленного, о котором упоминала Белая Грива?
Свифт снова проводит рукой по волосам, словно хочет стереть след, отметину на лбу.
– Мы сняли отпечатки пальцев у Федерико. Возможно, это его отпечатки, но если он никогда не был в системе, это нам не поможет. Кстати, не забудьте зайти в 36-й участок, чтобы сдать свои и подписать заявление.
Сегюр соглашается. Он физически ощущает страдания Свифта — смесь напряжения и глубокой усталости, из-за которой тот уже застрял в углу ринга.
«Я и сам об этом думал», — ответил он. «Вся эта история с тайным парнем — настоящая неожиданность. Федерико мне всё рассказал».
– Хайди тоже так говорит, но Федерико был не таким уж идиотом, как ты думаешь.
– Я никогда этого не говорил…
