Он встает и хватает куртку.
Короткий перерыв пойдет ему на пользу.
58.
Свифт быстрым шагом пересекает ночь. От острова к острову, от моста к мосту он следует за рекой как можно ближе по мощёным набережным, замечая липы и вишни на площади Архиепископа, охраняющие подножие собора Парижской Богоматери.
Перед мостом Луи-Филиппа он снова появляется и обнаруживает большое кафе с террасой, где слышны шёпот и звон столовых приборов. Ночь смеётся, воркует и потягивает напитки. За брассери видна средневековая крыша церкви Сен-Жерве.
Он бродит по окрестностям, не вызывая ни малейшей реакции. Двое полицейских не договорились о знаке опознания – видимо, ни один из них не знает, как выглядит другой. Внезапно он осознаёт свою ошибку: место встречи, вероятно, находится в соседнем бистро, без террасы и почти без света.
Он подходит. Тёмно-зелёное дерево фасада напоминает ему о кукольных театрах из детства. Те хижины, которые всегда пугали его до смерти. Он входит в бар. Дамы и господа… Всё кажется пустынным. Но в дальнем конце длинного зала (он похож на вагон поезда с купе) сидит парень. Свифт возвращается к ряду кабинок.
Знакомства. Патрик садится. Он не ожидал ничего особенного, но из шляпы вытаскивается нечто поистине необыкновенное. Серж Виалли поразительно красив, но при этом каким-то образом скрыт, замаскирован. Во-первых, длинной девичьей чёлкой, закрывающей половину лица, а во-вторых, большими очками, сидящими на носу, словно пуленепробиваемый барьер. Под этим камуфляжем – сам Аполлон. Лицо, полное грации, с чувственным ртом, способным растопить сердце, и высокими скулами, почти монгольскими. В нём есть что-то от Ива Сен-Лорана.
Они обменялись всего парой слов, но Свифт уже успела убедиться в двух вещах. Серж Виалли был геем — несомненно, ключом к его мотивам в этой истории, — и он ничего ей не скажет — или скажет недостаточно. У Адониса был настороженный взгляд и острый зрачок. Это было его расследование; он не собирался делиться им.
Кстати, ещё одна догадка: этот парень точно не в отпуск уезжал. Он уехал что-то проверить, расследовать что-то во Франции или за границей, связанное с делом о кубке.
Свифт закуривает «Мальборо», предложив Виалли (от которого тот отказался). Эти первые впечатления могли бы испортить ему настроение. Но происходит обратное. Двое полицейских в грязном баре, объединённые одной страстью. Должен быть способ уладить всё.
– В Марокко было хорошо?
Легкий смех, такой же, как и по телефону.
– Где именно вы были?
Давайте сразу будем использовать неформальную форму «tu».
– Ты прекратишь этот бред, да?
– Вы знаете, над каким делом я работаю?
- Да.
– Ты знаешь, что нам только что подкинули еще одно убийство?
- Да.
– Я убежден, что ваш убийца и мой – один и тот же человек.
– Вы ошибаетесь.
Наконец Виалли достает сигарету Marlboro из пачки, оставленной на виду.
– Методы работы разные.
Свифт наклоняется к своему собеседнику — разделяющая их завеса дыма придает особый характер их словам.
– Что именно вам известно о моем расследовании?
Вместо ответа Виалли жестом подзывает официанта.
– Что ты пьешь?
– Виски.
- Я тоже.
Порядок. Возвращаемся к никотиновому облаку, к приглушённым разговорам.
– Мне известно, что первое убийство произошло в ночь с 8 на 9 июня. Молодой человек чилийского происхождения, страдающий раком, был зарублен мачете. Но есть и другие удивительные подробности.
– Вы их знаете?
– Например, жжение резины во рту.
– Откуда ты это знаешь?
– Я слушаю в отделе по расследованию преступлений.
Против своей воли Свифт думает, что там, внизу, гей. Он тут же жалеет об этой мысли. Во-первых, она отождествляет геев с подпольным братством, объединённым в невзгодах. Во-вторых, в его узколобом, мужском мозгу гей может быть только стукачом — как в тех фильмах, где трансвеститы всегда двоюродные братья. Свифт, вынь голову из унитаза!
Он делает обжигающий глоток и тут же чувствует, как кровь жжёт глаза. Боже мой, он снова покраснеет, как школьница. Он решает ударить с самого начала:
«Отпечатки пальцев вашего убийцы были в доме моей первой жертвы», — объявил он хриплым от алкоголя голосом. «Свежие. Ваш убийца приходил к ней в ночь убийства».
Виалей слегка побледнел.
– Вы имеете в виду отпечатки пальцев, которые были найдены на кошельке Луи Лефевра?
– Совершенно верно. Убит 13 января 1982 года.
– Вы их опознали?
- Нет.
Полицейский, кажется, испытал облегчение.
– Значит, ты не опередил меня.
Свифт решает отпустить. Его лицо горит.
– Я тоже так думаю. Убийца с кубком был любовником Федерико Гарсона. Он бандит, возможно, проститутка. Он убивает людей в общественных писсуарах, чтобы заработать. До 8 июня он был просто социопатом, скажем так, варваром, который убивает за несколько франков.
- Я согласен.
– Но происходит нечто, спусковой крючок. Внезапно всё меняется. Обычный убийца превращается в убийцу-психопата, который следует весьма специфическому ритуалу, несомненно, связанному с травмами прошлого.
– Какая травма?
– Не знаю, но все указывает на то, что наш человек родом из Вест-Индии.
– Почему Вест-Индия?
– Детали в процедуре эксплуатации и, прежде всего, мои собственные ощущения.
– Это все?
Свифт не отвечает. Он уже сказал достаточно. Он наклоняется ещё ближе. Сквозь клубы дыма странное лицо Виалли словно искажается. Нарцисс и его отражение в воде.
– Вот что я предлагаю. Я предоставлю вам свои отчёты, а вы мне расскажете, что вам известно.
– Ты уже украл мое досье.
– Отнеситесь серьёзно. Вы же знаете, что книга неполная. Сохраните важные части дома или где-нибудь ещё.
Виалли слегка запрокидывает голову — полудива, полулюбимица учителей, которая боится, что ее очки могут свалиться.
– Что в моих интересах?
Свифт делает ещё один глоток виски. Её лицо вот-вот взорвётся.
«Вы охотитесь за этим парнем уже несколько месяцев. Каждый день вы ждёте очередного убийства, надеясь, что этот ублюдок ошибётся или его заметит свидетель. Теперь он выходит из-под контроля совершенно другим способом, и у меня есть вся информация об этом новом подходе. Вместе мы сможем его поймать!»
На краткий миг Свифт уверен, что убедил его, но в следующую секунду он понимает, что потерял его.
– Ты ничего не знаешь. Эта история сложнее, чем ты думаешь.
- То есть?
– Вы видели имена жертв? Их должности?
– Я потратил на это все выходные.
– Ты ничего не заметил?
Свифта охватывает сомнение: неужели он что-то упустил?
«Я ничего не могу сделать для вас, и вы ничего не можете сделать для меня», — резко заключил Виалли. «Наши расследования — это разные вещи».
– Я же говорю, что…
«Ты ничего не знаешь, — повторяет он. — В моём случае есть ещё один случай… очень опасный».
- Я не понимаю.
– Неудивительно. Я единственный в Париже, кто знает, о чём речь.
Патрик гадает, не имеет ли он дело с ярким примером патологического лжеца-полицейского. Он не первый параноик в этой профессии. Один против всех!
«Давайте объединим усилия», — снова настаивал он.
– Извините, это невозможно.
Всё кончено. Теперь ему остаётся только собирать крошки.
– Вы подтверждаете, что это мошенничество?
– Возможно. В любом случае, он ошивается в подземельях гей-квартала.
– Улица Сент-Анн?
- Да.
– Он из Вест-Индии?
Виалли, похоже, искренне удивлен:
– Почему Вест-Индия?
– Неважно. Вы никогда не встречали имя Федерико Гарсона?
- Нет.
– Вы ничего не знаете об оружии, которым пользуется убийца? Мачете?
«Почему не меч?» — усмехнулся коп. «В писсуарах так и делают. Мой клиент притворяется, что хочет минета или анального секса. В подходящий момент он достаёт нож, вероятно, «Опинель», и режет свою жертву. Крадёт сало, и всё. Он не убийца. Он бандит, который хочет немного подзаработать».
