Она подходит к двери — в глазок смотреть не нужно, он давно заклеен.
- Кто это ?
- Это я.
Свифт. Она рада его видеть, но старается сохранять агрессию — она ни за что не выдаст свои чувства.
- Что ты здесь делаешь?
– Ты не спал?
– Я навожу порядок.
– Могу я войти?
Она исчезает. Внезапно нищета её хижины словно расширяется, даже вибрирует, с отвратительной лёгкостью демонстрируя свою убогость. Низкий ворс ковров, картонные стены, разномастная мебель – словно из цыганского подвала. Чёрт.
Напротив, она чувствует себя не в своей тарелке со своей жалкой элегантностью – даже одна, даже в этот час, на ней чёрная бархатная повязка на голове, рубашка без рукавов бледно-зелёного, цвета чайного листа или жвачки – на ваш выбор – и джинсы в стиле шестидесятых с закатанными манжетами. Слабая попытка сохранить лицо, бессильная скрыть всё остальное: убогое, самовоспроизводящееся существование, грязь здания, бледный асфальт за окном…
На самом деле, Свифта, похоже, не беспокоит обстановка. Похоже, у него другие заботы.
- В чем дело?
– Патрис Котелё умер.
- Как ?
– Его тоже убили.
– …
– Вы знали, что он болен?
– Нет. Что с ним было не так?
– То же, что и Федерико.
– Ты пришёл мне это сказать?
– Не только это. Тебе нечего выпить?
– Алкоголь?
– Давай. Я уже выпил. Теперь, пожалуй, можно и выпить.
– Поэтому ты весь красный?
– Я хочу остаться на плаву.
– Вам не страшно садиться за руль в таком состоянии?
– Я включаю мигалку.
Вздохнув, Хайди отправилась рыться в личном погребе матери, то есть в бутылках с алкоголем, которые та так жалко спрятала возле мусорного ведра. Немного джина. Немного водки. Несколько капель виски. Чуть-чуть коньяка. Достаточно, чтобы вскружить голову, если вы любите коктейли.
Она находит два стакана и выпивает бутылку джина.
«Давай, выплевывай», — приказала она, чувствуя, как весь ее рот горел от только что проглоченного куска.
Через несколько секунд вкус утихает, становится мягче и восхитительнее.
– Сегодня вечером мы с тобой отправляемся в Обезьянью страну.
– Что? Я даже не знаю, где это!
– Я уверен, вы сможете сделать несколько звонков…
Хайди разрывается на части. Стоит ли ей отчитать этого неотесанного щеголя, который звонит ей только тогда, когда она ему нужна? Или же исполнить свой долг перед Федерико? А что, если Свифт прав? Что, если убийца — её тайный любовник?
На самом деле, она склоняется к согласию по совершенно другой причине. Ночная прогулка по Парижу в разгар лета гораздо увлекательнее, чем сжигание старой одежды матери.
Хайди допивает джин и подмигивает Свифту.
– А я-то думал, ты придёшь подержать меня за руку…
61.
Наведя справки, они выяснили, что «Обезьянья страна» находится на улице Эннер в 9-м округе. Теперь они ехали по авеню Гранд-Арме. Хайди опустила стекло своего «Рено 5» и, сложив руки на груди, подставила лицо тёплому ночному воздуху. Она не выходила из дома уже несколько месяцев. С января она проводила всё свободное время на улице Терез. А по вечерам? Она готовилась к экзаменам на бакалавриат. Она хотела поддерживать имидж одарённой, но ленивой девушки, но немного работы не помешает.
Итак, сегодня вечером…
Сверкающие проспекты, развернувшиеся, словно рождественские гирлянды, лакированные витрины, сказочные зеркала, здания, благодаря Осману, с их могучими атлантами и нежными кариатидами. Это так прекрасно, так восхитительно, что она закрывает глаза от удовольствия.
– Где именно это находится?
Хайди стряхивает с себя задумчивость. Они едут по бульвару Капуцинок.
– Вы прошли Мадлен?
– Ты мне ничего не сказал.
– Тебе надо было ехать через Сен-Лазар. Я же говорил, что это в 9-м округе!
Свифт обходит площадь Оперы и сворачивает на улицу Галеви. Сирену он не включил, но ведёт машину так, будто включил. Улицы пустынны. Ночь покоится на этих магистралях, словно река в своём русле.
Хайди втайне надеется, что копы их арестуют. Просто чтобы полюбоваться их лицами, когда Свифт достанет свою карточку. Парень всё ещё иммигрант. Слабое звено. Нарушитель, которого легко вышвырнуть.
Улица Могадор. Церковь Святой Троицы. Улица Клиши. Холм Монмартр берет свое начало в 9-м округе, среди этого нагромождения мрачных зданий, османовской архитектуры, лишенной каких-либо излишеств, исключительно функциональной, где тротуары узкие, а деревья — персоны нон грата. Хайди никогда не любила этот уголок Парижа, переполненный нотариальными конторами, судебными приставами и страховыми компаниями.
– Где оно? Чёрт!
Она снова прыгает.
- Прошу прощения. Попытайтесь найти улицу Ла Брюйер.
Внезапно появилась улица Монси: он взял её одним быстрым движением. Хорошая реакция. Днём этот район мёртв. Ночью он не просто мёртв, он пуст.
– Напомните мне имя?
– Хеннер, это будет следующий слева.
– Почему они поселились именно здесь?
– Я уже не помню. Что-то про какой-то приёмный центр, кажется. Сначала были африканцы, потом из Вест-Индии и даже из Южной Америки. Ребята были без гроша. Они начали заниматься проституцией в маленьких гостиницах повыше, ближе к Бланш или Пигаль. Слухи разнеслись…
Сама Хайди несколько недель гостила в этом районе у панк-гуру, который вёл своего рода литературный салон. Именно в эти вечера начались её первые разочарования. Эти андеграундные знаменитости оказались в большинстве своём законченными бездельниками, грязными, обдолбанными и весьма скромными по таланту.
– Они здесь.
Под крыльцом бесшумно мелькают тени, едва выступая из темноты. Кошачьи в глубине своего леса. Хайди понимает, что это полная луна. Всё вокруг синее. Кажется, будто луна в зените, как и солнце.
«У этих ребят, — тихо спросила Свифт, как будто мы могли ее услышать, — есть ли у них другая работа?»
– Некоторые, да. Небольшие должности. Есть ещё и госслужащие.
– Копы?
– Не совсем. Почтальоны, работники мэрии или социального обеспечения…
«Свифт» переключился на нейтраль: машина скользила по улице, словно лодка. Безликие люди наблюдали за ними. Время от времени кто-нибудь из них высовывал голову — его черты лица вдруг блестели в свете фонаря. Интересно? Не интересно? Слишком поздно… Изображение исчезло.
«Многие из них несовершеннолетние», — спокойно продолжила Хайди.
– Неужели о них никто не заботится?
– В большинстве случаев они уже находятся в отношениях.
– Кем?
– То же самое, только чуть постарше. И менты тоже.
– Будьте осторожны в своих словах.
– Мне так сказали.
Они продолжают свой медленный путь, в тишине и темноте, рука об руку.
– Где они спят?
– В местных гостиницах, хостелах, сквотах. У них всегда есть небольшой пластиковый пакет с зубной щёткой, сменной одеждой…
– А пропуска?
– Я же говорил. На улицах наверху. Иногда они доходят до садов Монмартра.
– Знают ли об этом отели?
– Ты шутишь? Мы всегда ставим им под кровать миску с яичным белком.
– Зачем?
– Чтобы создать видимость оргазма. Клиент бьётся в конвульсиях, закрывает глаза, а ты тем временем быстро окунаешь пальцы в миску и размазываешь себе по животу – и всё.
– Это отвратительно.
Хайди сдерживает лёгкий смешок. Ей нравится играть роль циника. Это словно броня, которую она время от времени – часто – надевает, чтобы спровоцировать других и защитить себя.
Хорошо, еще один слой…
– Днём это происходит в местных кинотеатрах. В «Луксоре» на бульваре Маджента, в «Ла Сигаль», в «Трианоне»… На экране – фильмы о карате, в туалетах – секс, один за другим. Есть ещё «Босфор» на бульваре Сен-Мартен. В основном это арабский секс, но есть и африканцы, и выходцы из Вест-Индии. Каждый найдёт что-то для себя.
– Откуда вы все это знаете?
– Федерико.
– Федерико не был проституткой.
