Наверное, можно было назвать нас друзьями. Нет, приятелями. Или все-таки друзьями?
– Эрик, ты мне друг? – повернулась я к двери, куда он как раз заходил.
– Слава богу, нет, – скривился он.
– Ладно, приятно знать, что для тебя все четко. – Я повернулась к лестнице. – Брошу вещи в спальне.
– Стой-стой. У нас какие-то проблемы?
– Нет, с чего ты взял?
– Тогда откуда такой вопрос?
– Вспомнила, что храню здесь сменную одежду, и решила уточнить, – пожала плечами я. – Не обращай внимания.
– Женщины, – закатил глаза Эрик.
Мне не было обидно. Честно-пречестно, не нужно сейчас морщиться и говорить: «Ну конечно, Уна, продолжай обманывать себя». Моя влюбленность в Эрика давно прошла, а такие трюки психика ни разу не повторяла. Единственное, что я вынесла из своего уточнения, – мы не друзья. Значит, приятели.
– Слушай, – начала я, спускаясь вниз, – раз у нас барбекю, давай заменим виски вином. Хочу красненького!
Мама приучила меня смотреть под ноги на лестницах, так что я подняла голову, только уже когда оказалась внизу. Холодный ветер окутал все тело, покрывая кожу мурашками, но возможно, дело было не только в нем.
Панорамное окно-дверь, сдвинутое вбок, открывало доступ к заднему двору… И из него. Наполовину в доме стоял один из доберманов. Тот, что был чуть посветлее, значит, Розенкранц.
– Хороший пес, – медленно произнесла я. – Хороший и, надеюсь, сытый пес, которому сейчас неинтересна еда…
Розенкранц сорвался с места, мгновенно преодолевая расстояние между нами. Я даже не успела толком испугаться, как оказалась на полу, пригвожденная к теплому паркету мощными лапами.
Это был мой последний миг на земле, но, вопреки расхожему мифу, жизнь не проносилась у меня перед глазами. Может, потому что я не успела пожить?
Опустив голову, Розенкранц принюхался ко мне и… широко лизнул, от шеи до самого виска. Потом еще раз. Стоп, что он сделал?!
Я сбросила с себя лапы и села, в то время как огромный и предположительно злой пес-людоед сел рядом со мной, тыкаясь носом мне в ухо. Так и не осознавая происходящее до конца, я подняла руку и погладила его. И знаете что? Он начал вилять хвостом! Через секунду по другую сторону от меня нарисовался второй, Гильденстерн, и ему требовалось ровно то же самое. Он быстро обнюхал мою шею и подлез под вторую руку.
– Ты там поспать реши… – на пороге появился Эрик.
Он умолк на полуслове, уставившись на нас. Псы только сильнее замахали хвостами.
– Розенкранц! Гильденстерн! ФУ!
Глядя ему в глаза, я начала чесать собак за ушами. Те совсем растеклись.
– Приучены к человеческому мясу? – уточнила я, и будто в ответ на мои слова Розенкранц снова широко лизнул мне лицо. – Собаки-людоеды, Эрик?
– Не обольщайся, – с трудом скрывая смех, ответил он. – Ты же тоже моешь овощи перед едой. Они маринуют тебя слюной.
Его разнесло, как сумасшедшего: ни разу еще не слышала, чтобы он так оглушительно, долго и искренне хохотал. Я попыталась подняться, но это получилось только когда Эрик, насмеявшись, разогнал собак и сам начал с ними играть.
– Теперь будет легче, – произнес он. – Пойдем на улицу, поможешь с барбекю.
– Ты вынудил меня рассказать тебе о моих преступлениях, угрожая их людоедством!
– Ага, и если бы ты была собачницей, это бы не сработало. Доберманы – породистые собаки. Если они сожрут что-то кроме своего дорогого корма, у них будет несварение.
– Твою мать! – Я набросила на плечи пальто и вышла вслед за ним. – Это нечестно.
– Просто бизнес, кроха. Еще не выучила урок? Не обманешь ты – это сделают с тобой.
– Что если я начну тебя обманывать?
– Попробуй, – серьезно повернулся Эрик. – Будет интересно угадать, когда ты это сделаешь.
Он вручил мне овощи и нож, а сам открыл крышку раскаленного гриля и начал укладывать туда мясо.
– Мне незачем, – заметила я. – В отличие от тебя, я не испытываю оргазм от игр разума.
– Ты просто еще не втянулась. Или врешь себе: на самом деле тебе интересно ходить вокруг Блэка. Понимать, что его сводит с ума паранойя, и дразнить, подпитывая подозрения, а потом разрушая их.
– Так ты видишь мою работу? – повернулась я. – Не хочу тебя расстраивать, но…
– Врунишка.
– Ты не дослушал. Смотри, вчера я осталась в офисе допоздна из-за «Хортенсонс».
Пока мы готовили еду, я посвятила Эрика в последние сутки своей жизни. Конечно, не рассказала ему, как Рэй держал меня за подбородок – эти фантазии приличные девушки оставляют для темных ночей, – но все равно пришлось объяснить, как глупо спалилась.
Когда я закончила, мясо и овощи уже были готовы. Эрик еще пару минут яростно молчал, и только потом махнул рукой, чтобы я следовала за ним на кухню.
Настроение в воздухе изменилось, но сложно было понять, из-за чего.
– Мы можем взять вино вместо виски?
– Ты знаешь, где шкаф, – сквозь зубы процедил Эрик.
Я сама откупорила бутылку, пока он в той же тишине накрывал на стол. Интересно, что его так разозлило? Он же не ревновал, мы были не в тех отношениях.
– Я просил тебя держаться от Блэка подальше, – наконец сообщил Эрик. – И вместо этого ты общаешься с ним все больше.
– Это он общается со мной, – протянула руку к мясу я, но получила по пальцам. – Заметь, я ни разу даже не заходила в его кабинет.
– Ага, обедаешь с ним, сидишь болтаешь по вечерам. Может, еще на коленки к нему залезешь?
– Захочу – и залезу.
– Ну так лезь! Только не удивляйся потом…
– Не хочу. Пока.
Эрик поднял на меня ожесточенный взгляд, и я пихнула ему в руку бокал вина.
– Красненькое. Для настроения и мяса.
– Уна…
– Я уже поболтала его, танинчики вышли.
– Уна, твою мать! Он тебя спалит. Я попросил держаться от него подальше, потому что Рэй Блэк – единственный фокусник в балагане клоунов, и он может тебя вычислить. И он уже подозревает. Что ты делаешь в этот момент? Подогреваешь его подозрения, ровно так, как я сказал полчаса назад.
Выходило, я попала то в топ-команду, то в балаган клоунов. Этот чувак врал как дышал и даже путался в показаниях.
– Успокойся, – скорчила рожу я. – Если он спалит, я сяду. А пока… Весь офис просто уверен, что Рэй в меня влюблен. И это даже удобнее.
– Он не может быть в тебя влюблен, потому что не способен на такие чувства. Никогда, слышишь, никогда не ведись на эту херню.
– Боже, Эрик, ты сейчас как ревнивый бойфренд, честное слово. Я не палюсь, логичное объяснение есть каждому моему движению. И даже нашу вчерашнюю переписку я удалила. И подписан ты у меня как Макс.
– Правда? – вдруг нахмурился он.
– В честь моего бегемотика.
– Ладно, я просто не хочу, чтобы ты попалась раньше времени, – мрачно произнес Эрик. – Ты только-только начала приносить деньги.
– Выпьем же за это! – нетерпеливо ткнулась в его бокал своим я и наконец сделала глоток. – Боже, ты умеешь быть занудой. Теперь я могу поесть?
– Садись, – кивнул он на стул.
– А ты расскажешь мне, что это за приписка появилась в моем отчете?
– Не уверен.
Эрик поставил на стол бокал, положил кусочек мяса и овощи в мою тарелку и сел напротив. Теперь, когда успокоился, он выглядел не злым, а скорее задумчивым.
– У меня нет точной информации, – произнес он, – но есть подозрения.
Я начала жевать активнее, ожидая, что он продолжит, но Эрик молчал. Он, такой же хмурый, разрезал свой кусок на ленты, заставляя нервничать. Через пару минут до меня дошло, что он делал это специально, так что… Вечер пятницы, чудесное красное вино и отлично приготовленное барбекю, еще и бесплатно – просто рай на земле!
А то, что Эрик радовал наш стол молчанием, вообще добавляло ситуации благодати. С закрытым ртом он был куда сексуальнее, и сейчас мне казалось, что я ужинаю с кинозвездой. И какое же у него получалось мясо! От ростбифа до гриля – все восхитительно.
– Не делай вид, будто тебе все равно, – разрезал воздух своим низким голосом он.
