Быстрые вздохи.
Он время от времени ездит в отпуск?
- Да.
Свифт подпрыгнул. Он задал вопрос наобум, ни на что не рассчитывая.
- Где?
– В Танжере.
– Почему именно там?
– Его пригласили.
– Кем?
– Кароко. На его вилле.
На этот раз звонит он! Хайди и Федерико тоже собирались туда. Совпадение?
Кароко, как никогда прежде, — связующая нить между событиями. Кароко — это Ки-Ларго. Ки-Ларго — это исчезнувший эксперт по бомбам. Эксперт по бомбам — это бомба на улице Луи-ле-Гран. Бомба — это Виалли. Виалли — это «Кубковый убийца»…
Давайте немного настоим.
– Кароко, ты его знаешь?
– Его все знают.
– Я имею в виду… Он пользуется вашими услугами?
– С моей семьей – нет, но он близок с Вернером.
– Насколько близко?
– Как член в заднице.
Свифт не обращает внимания на эту грубость. Глупый вопрос заслуживает глупого ответа.
– Они давно любовники?
– Годы, да.
– Как думаешь, они… близки? Я имею в виду, делятся ли они секретами?
– Я не под кроватью.
Безумная идея, вот так: Вернер, Убийца Кубков, чувствует, что Виалли вот-вот его разоблачит. Он сообщает об этом Кароко, и тот приказывает казнить полицейского — нападение на «Дель Луку» идеально подходит для отвода глаз. Все будут думать — и до сих пор думают, — что взрывчатка предназначалась для телеведущего. Неужели Кароко действительно настолько глубоко замешан?
Эта гипотеза напоминает ему еще об одной детали: найденной у Дель Луки видеокассете, на которой Вернер танцует на съемочной площадке телешоу месье Бонжура!
– Кароко и Дель Лука знакомы?
– Сатанас и Дьяболо знают друг друга?
– Какие у них отношения?
– Они вместе устраивают вечеринки, обмениваются парнями, занимаются гей-культурой…
Свифт до сих пор помнит об этом факте.
– Вы помните даты этих поездок?
- Нет.
– Как вы думаете, сколько раз он туда ходил?
– Не знаю. Раз шесть-семь, я бы сказал.
Свифт смотрит на свою пишущую машинку: он ничего не записал об этом крюке. Оставим Кароко на потом.
ПВ продолжился.Давайте перейдем к сути.
– Последняя жертва «Кубкового убийцы» выжила. Её показания позволили нам создать этот фоторобот.
– Вы его узнаёте, не так ли?
«Нет», — сказал другой, всё ещё моргая. (Взгляд его словно обжёгся.) «Это может быть любой темнокожий человек».
- Это что?
– Человек смешанной расы.
Полицейский даже не удосуживается ответить. Типичная солидарность среди проституток. Несомненно, даже когда речь идёт о насильственных преступлениях.
– В последний раз Вернер ни разу не проявлял агрессию?
- Никогда.
– Однако детство у него было нелегкое.
– Я тоже, и это не делает меня убийцей.
– Есть ли у него нож марки Opinel?
– Мы не в деревне.
– Вы никогда не замечали каких-нибудь странных предметов в его комнате?
- Как что ?
– Мачете или что-то местное.
Глаза Тони расширились, как у стреляющей мишени. Свифт пожалел о своём вопросе. Он поклялся себе не отклоняться от темы и никогда не упоминать об убийствах мачете. Всёму своё время.
– И вы совершенно не представляете, где он может быть?
– Я уже ответил вам.
Свифт роняет свою машину. Он кружит. Фрукт сжимается.
«Хорошо», — сказал он, вытаскивая белый лист бумаги из рулона.
Он собирает стопку отпечатанных страниц и пододвигает ее к Тони.
– Перечитываешь и подписываешь.
– Могу ли я потом уйти?
– Нет. Вы задержаны полицией.
Это просто вырвалось наружу, без раздумий: Тони — всего лишь простой свидетель, но Свифт хочет сохранить его в тайне. Всем оставаться на месте.
85.
Оставшись один, Свифт хватает сигареты и выходит из кабинета. Опустив голову, он несётся по коридору, словно пинбол, подгоняемый пружиной. А над его головой всё ещё клубки кабелей, приклеенных к потолку, – словно джунгли, застывшие в смоле. Дверь. Двери. Лестница.
И вот вам результат.
Он на крышах. Как правило, полицейские, которые, как и все остальные, а может, даже и чуть больше, жаждут привилегий, гордятся этим великолепным видом на Париж. Панорама уникальна. Равнина из шифера и цинка, сливающаяся с небом.
«Вот это награда!» — кричат ??они.
Свифту, со своей стороны, всё равно. Он не любитель вершин. Напротив, ему нравится находиться у подножия памятников, например, у Нотр-Дама или Пантеона, положив руку на камень, в тени гигантов, в единении с их величием.
Но в любом случае, он пришёл сюда за тишиной и покоем: ему уже надоела суматоха внизу. Люди толкаются, пихаются, кричат, звонят — и всё ради чего? Убийца всё ещё на свободе, жмётся к стенам, прячется под верандами, прячется в убежищах. Свифт уже вернулась к своим старым делам. Вместо охоты — выслеживание.
Сидя на склоне, он не смотрит на бескрайние серые просторы под белым небом. Он снова видит силуэт Тони, сзади, когда его ведут в камеру.
Свифт очарован этой профессией. Не для личного пользования. Конечно, нет. Несмотря на его одинокий роман с Брижит, которая уже далеко не молода, он ценит в женщинах только невинность и чистоту.
Он негодует на себя за то, что выступает против чистоты и сексуальности, но ничего не может с собой поделать: он был воспитан с таким мышлением в католических домах и семьях религиозных фанатиков. И хотя он никогда не упускал возможности сбежать от них, он никогда не бежал достаточно быстро, чтобы избежать этой метки, этого клейма: секс — это грех.
На самом деле его желание гораздо пагубнее, ведь именно их невинность делает женщин желанными в его глазах. Они – табу, которые нужно нарушить, святилища, которые нужно осквернить. В конечном счёте, именно богохульство возбуждает его. Запретное, словно сжатая пружина, усиливает его возбуждение, заряжает энергией…
Свифт всё это осознаёт, и в глубине души ему всё равно. Ведь на самом деле он мастурбирует под фильмы с Брижит Лахайе и женился на Шине, королеве джунглей с хирургически увеличенной грудью. Свифт такой же, как и все: он берёт всё, что может, движимый собственными желаниями, без каких-либо моральных принципов и угрызений совести.
Проституция привлекает его по другой причине: по договору. Эта сделка, чистая и простая: секс за деньги. Он, для которого половой акт — самое святое, не может понять, как другие могут спать так легко, без чувств и желания, беззаботно, ещё легче на душе, думая только о купюрах на тумбочке.
Тони снова вернулся.
Великолепный молодой человек, проводящий большую часть жизни под одеялом… Кажется, он не страдает от этого. Но и не наслаждается. Другие ремонтируют машины или продают страховые полисы.
– Ты здесь? Мы тебя везде искали.
Мезз присоединился к нему на крыше.
- Что происходит?
– Тебя ждет еще один.
– Другой?
– Мишель Франк.
86.
С третьим персонажем мы переходим в другой регистр. И он, конечно, не гений, но обладает примитивным интеллектом, который Свифт хорошо знал. Инстинкт подонков, который в лучшем (или худшем) случае служит разумом головорезов.
Менее красивый, чем Тони, но всё же значительно выше среднего, Мишель выглядит именно так, каков он есть: бандит из пригорода, ставший золотоискателем. Меняющиеся черты лица, тревожные брови, взгляд искоса: в этом парне нет ничего искреннего.
У Свифта ещё есть несколько вопросов в рукаве, и времени на осторожность больше нет. Итак, лобовая атака:
– Все указывает на то, что твой друг Вернер – Убийца Кубков.
Другой усмехается.
– Я рад, что тебе весело, но в зависимости от того, как пойдет расследование, тебе могут предъявить обвинение в сговоре с целью убийства.
– Эй, что ты здесь делаешь? Я тут ни при чём!
Он тоже отказался от своих воркующих привычек. Вернулся в стадо, то есть к своему провинциальному происхождению, к своему головорезу.
