– Напоминаю, что по этой болезни специалистов как раз нет.
– Ты не один из них?
– Я просто на передовой, вот и всё. Лечу инфекции одну за другой и…
Внезапно, словно повинуясь интуиции, Хайди прерывает его:
– Кароко ведь не пришел бы к вам, не так ли?
- Если.
«И ты говоришь это только сейчас?» — прорычал Свифт.
– Какой смысл в этом? И как насчёт врачебной тайны…
– Ты начинаешь меня этим бесить. Я бы отреагировал, если бы знал об этом в Париже! Убийца охотится за этими психами!
– И всё же. Если бы я знал, что Кароко болен, я бы мог его защитить.
– Напоминаю вам, что до сих пор вы громко заявляли о смерти убийцы с мачете в Кап-д’Агде.
Угрюмый Свифт отступает в облако дыма. «Попал», — говорят англичане. «Сломался», — говорят французы, и это выражение, к счастью, более прямолинейное.
«В любом случае, — продолжал Сегюр, — ему оставалось жить всего несколько месяцев. Пневмония была в запущенной стадии, саркома Капоши была в стадии обострения, и…»
«Вы советовали ему отправиться в изгнание?» — спросила Хайди.
- Ни за что.
– Как долго он болел?
– Этого невозможно узнать. Мы ничего не знаем об инкубационном периоде. Инфекция разрушает защитные силы организма, и возникают сопутствующие заболевания. Кароко мог быть носителем инфекции годами.
Официант подходит, чтобы убрать со стола. Хайди резким жестом останавливает его: «Ещё нет».
«Это мне кое-что напоминает», — сказала она. «За день до смерти Кароко рассказал мне нечто странное».
«Что?» — спросил Свифт, закуривая еще одну сигарету.
По Парижу ходил слух. Гей-сообщество искало виновника эпидемии. Своего рода первую жертву…
– Нулевой пациент, – комментирует Сегюр.
– Да, парень, который якобы заражал других. По крайней мере, во Франции. Ходили слухи, что этим зачинщиком был Кароко…
Свифт поворачивается к Сегюру.
– Это возможно?
– Абсурд. Под предлогом того, что он часто путешествовал по США и имел множество любовниц, ему на спину приклеили эту этикетку.
«Подождите», — перебил Свифт, — «вы знали об этом?»
– И это ты тоже от меня скрыл?
Сегюр предпочитает покатываться со смеху.
«Но мы не виделись три года! Я и представить себе не мог, что тебе это будет интересно. К тому же, я не мог…»
– И самое главное, не вздумайте больше говорить мне о врачебной тайне!
«Это отвратительно», — пробормотала Хайди.
«Всё это очень печально, но мы не собираемся оплакивать его судьбу», — возразил Свифт. «Нет нужды напоминать вам, что мы только что о нём узнали. Кароко даже зашёл так далеко, что поблагодарил своего убийцу и…»
Внезапно он останавливается, словно охваченный истинным откровением. Опустив веки, он крутит сигарету в пепельнице, словно вылепливая пепел на ободок стакана.
«Ты в порядке?» — спросила Хайди.
Кажется, коп просыпается.
– А? Да, да, всё хорошо.
Но его лицо выражает обратное: интенсивность его мыслей намного превосходит всё, что можно было бы высказать за этим столом. Свифт встаёт и возвращается в свою комнату.
Сегюр подумал про себя, что они – пленники этого отеля, этого города, но Свифт, вдобавок, заперт в собственной одержимости. Завтра утром, как только он получит разрешение на выезд, они с Хайди смогут уехать, но как же Свифт? Куда бы он ни пошёл, он останется пленником. Сбежать от себя невозможно.
21.
Три стука в дверь.
Свифт открывает глаза; комната вся в красном. Через окно он видит алое небо. Который час? Он проспал весь день.
Он с трудом поднимается. Это уже не закат, это огненный залив, тихое горнило.
На пороге Марово.
«Он здесь», — объявляет он.
- ВОЗ?
Не отвечая, солдат вталкивает его в комнату и закрывает за ним дверь. Свифт провожает его взглядом, затем снова смотрит на светящееся красное окно.
Расположенный в заливе, оранжевый силуэт города наклоняется к морю, словно совершая омовение перед молитвой. И именно в этот момент раздаётся призыв муэдзина. Человечество нашло свою истинную частоту для связи с небесами.
– О ком вы говорите?
– Твой убийца вернулся к Кароко. Мне только что позвонил мой дозорный. На виллу проник мужчина!
Свифт пытается собраться с мыслями. Пейзаж снаружи приобретает яркие краски. Горящий холм спускается к морю и, кажется, — ему кажется, он слышит это, — издаёт шипящий звук, касаясь его. Поднимающийся туман играет роль дыма… Как будто льёшь воду на угли в сауне.
– Он все еще там?
– Не знаю, но попробовать стоит, не правда ли?
Через несколько секунд Свифт наконец схватил куртку и выскочил в коридор. Он сбежал по лестнице и замер на месте, не зная, куда повернуть. Марово, догнав его, указал направо.
– Мы пойдём пешком.
Свифт даже не помнит расстояние между отелем и виллой Дарна. Голова у него вот-вот взорвётся. Мысли с трудом сходятся в голове. Убийца возвращается на место преступления? Вопреки поговорке, это неслыханно. Но, возможно, для этого визита есть особая причина. Он мог что-то забыть или оставить компрометирующую улику…
«Мы почти на месте», — прошептал Марово.
Чем дальше они поднимались по переулкам, тем ближе наступала ночь. Свифт чувствовал, будто обгоняет тьму. Внизу городские огни приближались к ним, словно похоронная процессия, где мальчики-хористы держали свечи. Голова полицейского была охвачена каким-то экстазом, почти религиозным.
Приближаясь к крутому повороту, солдат внезапно остановился и повернулся к Свифту. Под его веками пылали два зрачка. Словно булавочные головки. В этот миг переулок был объят пламенем, словно жерло паровозного котла. И всё же, сейчас было ужасно холодно…
– Вот, у меня было время купить это для тебя.
Свифт не может поверить своим глазам: офицер вручает ему полуавтоматическое ружье Beretta 92 калибра с двухрядным магазином и системой одинарного двойного действия, которая становится нормой среди любителей стрельбы.
- Но…
– Ты берёшь или нет? Сейчас не время притворяться недотрогой.
Свифт хватает пистолет и тут же ощущает тепло, что-то знакомое и успокаивающее. Рукоять идеально ложится в её руку, а может быть, её пальцы всегда были созданы для этого…
Рефлекторно он заряжает пулю в ствол. Если уж он решился на глупость, то лучше уж идти до конца.
В этот момент он почувствовал рядом чьё-то присутствие. Он почувствовал, что это смерть. Её дыхание. Её запах. Она просачивалась под кожу, разливаясь по телу, словно подземный водоносный горизонт.
«Мы всё поняли?» — пробормотал Марово. «Как только он внутри, нас ждет максимальное предупреждение; после этого — стреляем. Не рискуйте, чтобы захватить его живым».
«Мы согласны», — ответил Свифт бесстрастным голосом.
Через мгновение он замечает, что Марово тоже выхватил оружие. Эта деталь возвращает его к реальности. Смерть исчезла. Забудем об этом зловещем предчувствии. Их двое, они вооружены, и каждый уже совершил убийство — по крайней мере, это их объединяет.
На пути к вилле пыток…
Едва они тронулись с места, как их остановил короткий свисток. В темноте выделялся хрупкий араб в джеллабе – словно дыхание ночи. Марово подошёл к нему и, к его удивлению, заговорил по-арабски с бешеной скоростью. Этот парень действительно обладал выносливостью.
Он возвращается к Свифту, который инстинктивно нашёл крыльцо, чтобы спрятаться. Солдат одет в тёмно-синий свитер, который Свифт замечает лишь сейчас, словно связанный из нитей тьмы. Свифт же не успел переодеться: он сохранил бежевую льняную куртку, подходящую для выпивки на террасе на крыше, но не для того, чтобы ходить инкогнито в индиговом…
«Твой парень все еще внутри», — объясняет Марово.
– Перестаньте говорить «твой».
– Конечно, это ведь не этот парень портит тебе жизнь даже во сне, не так ли?
Свифт предпочитает не отвечать.
«Пойдем», — уклонился он от ответа.
– У меня есть ключи.
