Нет. Нет-нет-нет. Она заставила себя вспомнить об Одри Ламбер, о словах Кристин, об этой проклятой пачке презервативов в бардачке его машины.
«Такой, как он, не будет с тобой нянчиться, Алис. С тобой и твоими детскими травмами. Ты прекрасно знаешь, что ему нужно. Нет, вовсе не подержать женщину за ручку».
Чары немного развеялись, и она подошла к своей машине, уже настроившись на очередной рабочий день.
Под левым дворником белела какая-то бумажка. Не снимая с руки перчатку, Алис вытащила ее, развернула.
И замерла, вглядываясь в прыгающие перед глазами буквы.
«Вам нравится работать с убийцей, Алис Янссенс?»
Глава 8
Дверь за ней закрылась, и Марк вернулся на кухню – надо было позвонить Кристин.
На барной стойке еще стояли неубранные бокалы от Paix Dieu. Он вспомнил, как вчера девчонка, слезая с высокого стула, потеряла равновесие. Как он ее поймал. Как доверчиво, без страха и смущения она замерла в его руках, как ей это нравилось, и Марк не хотел думать, что это было только из-за алкоголя. Как она посмотрела на него снизу вверх! В нем как будто все отозвалось на этот взгляд: и яростное вожделение, и необъяснимая глубокая нежность. Злость оттого, что он не мог взять и сделать то, что так хотелось в тот момент, когда девчонка наткнулась на его колено: протолкнуть его глубже ей между ног, чтобы она села верхом ему на бедро, а потом подхватить ее, поднять, прижать к стене и… и дальше сразу, без прелюдий, быстро и жестко, до хрипа, до выбитого из легких воздуха и на контрасте с сильными, почти грубыми толчками – долгие, неторопливые поцелуи. Ее губы, шея, ключицы… И шепот ей на ухо: «Умница, Янссенс…»
Черт, как же хотелось ее трахнуть!
И одновременно с этим Марк наслаждался предвкушением. Ожиданием. Точно зная, что девчонка отдаст ему все, и он почувствует ее в своих руках снова – теперь уже по праву, потому что она будет принадлежать ему. Не испуганная и настороженная, а разгоряченная, дрожащая, изнывающая от желания. Раскрытая полностью и только для него. Он узнает, какие на вкус ее губы, ее кожа, как она вздыхает, как стонет, что шепчет, когда совсем теряет контроль. Как вся доверчиво отдается, как больше у нее не остается тайн и секретов.
А еще… необъяснимо, неожиданно для самого себя он почему-то вдруг подумал совсем о другом. Как она просто берет его за руку и говорит: «Тогда, в Париже… это была не твоя вина».
Раздался звонок, на экране отобразилось «Янссенс», и Марк тряхнул головой, прогоняя наваждение.
– Да?
– Приезжайте в участок. Кое-что произошло. Думаю, это связано с вашим конвертом.
– Вы в порядке? – выпалил он, даже не думая скрывать волнение.
– Да. Просто… приезжайте.
Марк схватил куртку, ключи, ее кофр с собранными уликами и помчался вниз по лестнице.
* * *
В участке его встретила Кристин с одним из «досье» Боумана в руках.
– Я ему голову откручу.
– Матье? – Марк старался говорить спокойно, не выдавая волнения, хотя думал сейчас только о Янссенс и о том, что его ждет в ее подсобке.
– И ему тоже. Пусть только поправится. Как он?
– Ничего, спит. – Марк протянул ей ключи. – Еще несколько часов, и можно будет его оставить одного на какое-то время. Вы что-то нашли?
Кристин пожала плечами.
– Я пытаюсь… перевести это на нормальный язык. Понять, что вызвало у Боумана такие ассоциации. Например, запись о том, что мадам Дюпон занимается контрабандой, явно появилась из-за ее причитаний про сарай. Иначе говоря, какое-то зерно истины во всем этом бреде вполне может быть.
– Хм… и отмывание денег русской мафии может быть обычной растратой или взяткой? Отлично. Я тоже отметил там пару моментов, посмотрите.
Кристин кивнула.
– Завтра приедет комиссар Мартен.
Марк скривился.
– Будьте готовы к тому, что он начнет совать нос в ваше расследование и указывать, что вам делать.
– Мое расследование? – изумилась она.
– Ну, это же вы ведете линию с оружием.
– О? Ну ничего, шеф, вы его окоротите. Как вы умеете.
– Вообще-то я рассчитывал спрятаться за вашу спину и тихо заниматься костями и нападением на Матье.
– Ах, заниматься костями? Значит, вы будете попивать кофе с Янссенс, кормить ее дорогим шоколадом ручной работы… – Кристин подняла вверх палец, пресекая его попытки оправдаться: – Да-да, я знаю, что вы его от нас прячете в сейфе, между прочим! Видимо, все самое лучшее для вашей криминалистки. И я не жалуюсь, она чудесная девушка, пусть. Но после этого бросить меня на растерзание Мартену?..
– Не вас Мартену, а его – вам, – улыбнулся Марк.
Кристин хохотнула, сложила досье и наконец начала собираться.
– Я с вами свяжусь, как только Янссенс скажет что-то определенное, – пообещал он, уже выходя в коридор.
– Хорошо, – отозвалась Кристин.
* * *
Девчонка сидела в подсобке, сосредоточенно разглядывая какой-то листок бумаги. Услышав, как открылась дверь, она тут же обернулась. Ее взгляд был напряженным, пожалуй, настороженным, но колючки на сей раз она не выставила. Тут было что-то другое, и Марк внутренне напрягся от нехорошего предчувствия.
– Мне положили это под дворник машины, – пояснила она, рукой в перчатке протягивая листок. – Отпечатков нет.
«Вам нравится работать с убийцей, Алис Янссенс?»
Его словно ударили под дых. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Оттого, что ее вовлекают в это; оттого, что придется сказать ей правду, хотя бы в общих чертах; оттого, что его кошмары вдруг стали ощущаться как… дурное предзнаменование.
Марк машинально сунул руку в карман, нащупал нитку. Он мог сейчас соврать своей криминалистке, но понимал, что нельзя. Чутье обострилось до предела, как всегда в минуты крайней опасности, все внутри буквально кричало, что так он навсегда сломает только-только начавшее возникать доверие, разорвет эту тонкую, хрупкую связь.
– Я… – Марк, все так же держа руку в кармане, с силой намотал нитку на палец. – До того как меня… перевели сюда, я работал в DSU [110]. Одна из операций, которой я руководил, закончилась провалом. Погибли люди. Я…
Он запнулся, увидев, как вдруг засияли ее глаза. С лица исчезла серьезность, оно стало по-детски доверчивым, словно он сообщил ей, что святой Николай и правда дарит детям подарки шестого декабря.
– В DSU? В спецназе?
– Да, – подтвердил Марк, понимая, что это почему-то для нее важно. – Собственно, поэтому теперь я здесь… в должности старшего инспектора.
Янссенс смотрела на него внимательно, вглядывалась ему в глаза, как будто хотела понять, что же именно случилось. Но не спрашивала и даже не ждала, что он сам расскажет. У них были не те отношения, чтобы говорить о таком, – да, разумеется, она соблюдает субординацию, они просто временно работают вместе, а не…
Но, черт, Марк вдруг отчетливо это услышал. Песнь лабиринта. То же звучание, что и в нем самом. Пазл сложился. Что-то случилось у нее в прошлом, и это было связано с DSU; что-то не менее темное и страшное, чем его собственный лес, – что-то, что сделало ее такой. И он неожиданно поймал себя на странной мысли, что, наверное, только ей и мог бы рассказать. Где-нибудь в другом мире, в параллельной вселенной, где они были бы кем-то друг для друга, рассказать о роли, которую сыграл во всем этом его святой дядя. О своем собственном срыве, о падении в темную пучину безумия. О том, что он никогда и не был нормальным, что в нем всегда жила тьма. А еще о девушке в красных туфлях. Да, даже об этом.
– Мы его найдем, – твердо пообещала девчонка.
Марк кивнул.
– Я быстро съезжу в гостиницу и вернусь, – продолжила она. – Когда увидела записку, сразу проверила ее и позвонила вам, поэтому не успела. Но теперь хочется умыться и переодеться.
– А я пока посмотрю запись с наших камер, – зачем-то сообщил он. Возможно, чтобы увидеть этот намек на улыбку.
