В кабинете Марк сделал себе кофе и, чувствуя, как голова постепенно проясняется, достал печенье, которое притащила Эва. Хоть в чем-то жизнь в этой дыре пошла ему на пользу: он был в норме. Почти как раньше. Никаких… побочных эффектов. Отлично. День обещал быть напряженным.
Марк включил свой допотопный компьютер и почти успел допить кофе, когда тот наконец загрузился. Пожалуй, именно в такие моменты он больше всего жалел, что уже не работает на DSU, где в его распоряжении были самые современные технологии. И практически неограниченный бюджет.
Еще столько же времени заняло подключение к камерам. Вот она, машина Янссенс на парковке. Фигура, появившаяся в кадре, различалась плохо, и Марк увеличил изображение – свободные спортивные штаны, куртка с натянутым на голову капюшоном, лицо закрыто медицинской маской. На руках перчатки. Рост небольшой, и все настолько среднее и безликое, что невозможно угадать, кто это мог бы быть. О расположении камер, кажется, этот кто-то знал, поэтому старался не засветить ничего определенного. Мужчина? Женщина? Подросток?
Марк просмотрел еще раз и еще, наблюдая за движениями незнакомца. Как тот спокойно спрыгнул на землю, подбежал к машине, сунул записку и снова вскарабкался на стену. Невозможно точно определить, но все же… все же он чувствовал – это не мужчина. И не взрослая женщина. Вообще не взрослый человек. Судя по быстроте, легкости и в то же время угловатой резкости движений – подросток. Но пацан или девчонка…
Да чтоб тебя!
Следовало ожидать, что сталкер не полезет самостоятельно подкладывать записку. Кого-то наймет. Подросток – самый удачный вариант. Но это и зацепка.
Марк сделал несколько стоп-кадров, подождал, пока принтер соизволит их распечатать. Что теперь?
Кости или нападение на Матье? Словно отвечая на его мысли, за окном ливануло так, что в один миг в кабинете потемнело. Значит, Себастьян, смерть Боумана и… если получится, попросить Эву опознать на фотографиях ван ден Берга.
Марк глянул на часы – можно съездить домой, принять душ и переодеться. После беспокойной ночи у Себастьяна хотелось немного освежиться. Да, лучше так, чем постоянно отвлекаться на неудобство.
Он схватил куртку и быстро вышел на парковку. На всякий случай проверил, все ли чисто. Надо взять за правило проверять и машину Янссенс. Если тот, кто подложил фотографию и записку, как-то связан с DSU, добыть и подложить взрывчатку особой проблемы для него не составит.
– Что-то потеряли, инспектор? – раздалось сзади. – Голову или сердце?
– Терпение я с вами потерял, мадам Дюпон!
Марк встал, отряхнул джинсы. Оглянулся. Эва стояла под огромным старомодным зонтом с цветами, держа в другой руке трость и пакет из пекарни.
– Если вы опять по поводу сарая, то… у Янссенс были другие дела.
– Нет, я просто шла из булочной и решила заглянуть. А у вашей девочки, между прочим, очень красивое имя. Только вы как будто избегаете…
– Мадам Дюпон!
– Что?
– Ничего, – вздохнул Марк. Меньше всего ему сейчас хотелось обсуждать с Эвой имя своей криминалистки. И вообще, разговор сворачивал на опасную тему. – Точнее… у меня к вам просьба. Мне нужно, чтобы вы опознали на фотографиях ван ден Берга.
– Хм… – Мадам Дюпон изобразила задумчивость.
– Будьте так любезны, если вас это не затруднит! Приходите ко мне посмотреть все материалы прямо на месте? Может, еще что-то вспомните. Вы же бывали в доме моего деда.
– Ну… сегодня вечером я свободна, – наконец выдала она после недолгого загадочного молчания, – так что с удовольствием приму ваше приглашение зайти в гости. Приготовьте что-нибудь. Но только чтобы не все эти ужасные готовые закуски из магазина. Совершенно без души. У вас есть эндивий? Если есть, сделайте гратен. Только с нормальной ветчиной! Не справитесь – льежский салат [111] тоже сойдет. А на десерт я чего-нибудь принесу. И выпить.
Марк тяжело вздохнул. Льежский салат «тоже сойдет», черт возьми!
– До вечера, инспектор, – добавила мадам Дюпон, явно довольная его озадаченностью. – Надеюсь, и девочка ваша тоже будет. Раз уже она про все это знает. Ну и вообще… приятный вечер вдвоем в такую погоду, с вкусной едой и в старом доме, м-м-м… Как ваш дед любил слушать пластинки, о!.. У вас остался его проигрыватель? Ладно, езжайте уже, куда вы собирались, а то промокнете совсем.
– До вечера, мадам Дюпон, – вздохнул Марк.
– До вечера.
Следовало ожидать, что старая перечница просто так не согласится. Где он ей в воскресенье возьмет эндивий? Впрочем…
Марк сел в машину и достал телефон.
– Лоран? Я хочу кое-что заказать… на вечер, да.
Пропустив мимо ушей все подколки вредного деда, который не упустил шанса поехидничать и повыделываться, прежде чем принять заказ, Марк закурил, блаженно затянулся и выпустил струю дыма в приоткрытое окно.
А вот теперь можно было наконец подумать о расследовании. И о том, что второго шанса вот так просто позвать девчонку к себе домой может больше и не представиться.
* * *
Я работал в DSU…
Сердце снова радостно подпрыгнуло, а на лице наверняка появилась глупая восторженная улыбка.
Алис думала об этом всю дорогу до гостиницы, и когда принимала душ и переодевалась, и на обратном пути тоже. Не могла не думать. Черт! Она повторяла себе, что Деккер не имеет никакого отношения к тому человеку, который тогда вынес ее на руках из ада, но после его признания в голове словно что-то щелкнуло: она просто не могла теперь смотреть на него прежними глазами. Теперь стало понятно и заметно то, о чем раньше Алис даже не думала: откуда у него такая молниеносная реакция, откуда эта пружинящая походка, эта отточенность и выверенность движений. Несмотря на комплекцию, на кажущуюся медвежью громоздкость, Деккер словно все время был готов к броску, к нападению или защите, как дикий зверь. Таким человека делают только долгие годы профессиональных тренировок, и теперь… теперь Алис смотрела на него будто сквозь радужное стекло, будто вернулась в детство и видела в нем героя. Она не могла отделаться от мысли, что ему можно довериться. Что он мог бы защитить ее, рискнуть ради нее жизнью, спасти ее от чудовища – достаточно только ему это позволить.
«Неправда! – повторяла она себе. – Неправда, просто самообман, детская травма».
Но как, как теперь было справиться с этим опасным притяжением, с этим желанием шагнуть вперед и упасть в темноту, ожидая, что внизу ее кто-то подхватит? С влечением к мужчине, который… если и узнает правду о ней, то посмотрит разве что с жалостью, хорошо, если не с презрением.
Алис даже боялась снова его увидеть. Снова взглянуть ему в глаза. Понимала, как это глупо, но отчего-то волновалась. Как будто он больше не был мрачным инспектором, который время от времени вел себя как мудак, а стал… Черт!
Как назло, Деккер вернулся в участок одновременно с ней. Они столкнулись в дверях, он пропустил Алис вперед. Судя по всему, съездил домой, быстро принял душ, побрился и… О боже, она не ожидала, что так… что буквально подсядет на этот запах. Что же у него за парфюм? Ветивер она угадывала, но было тут и что-то еще, пьянящее, волшебное, невозможное, затягивающее так, что в голове внезапно вспыхнул непрошеный образ: Деккер обнимает ее, обхватывает своими сильными и теплыми руками, а Алис прижимается к нему, утыкается носом в шею и вдыхает этот аромат, закрывая глаза и постанывая от наслаждения.
Черт! Бежать! В подсобку, работать, пока он ничего не заметил!
– Янссенс!
– Да? – Она обернулась и в отчаянии закусила губу. Ей казалось, что инспектор сейчас увидит все, что творится у нее в голове. – Я думала, улики – это срочно.
– Минуту потерпят. Я встретил мадам Дюпон, она согласилась сегодня вечером прийти ко мне домой и посмотреть фотографии. И, может быть, рассказать старые сплетни. Я был бы признателен, если бы вы тоже пришли.
У Алис почему-то перехватило дыхание.
