– Теперь мы все будем жить здесь с открытыми лицами. Я буду одет в ту же одежду, что и вы. Мои тапочки и одежду вот-вот подвезут.
– Здесь есть преступник, а мы должны открывать лица? Вы шутите, что ли? – резко возразил Чунсон. Все участники реагировали одинаково. Но, похоже, Кичжун не собирался отступать.
– Прошу содействия. Это необходимо для поимки преступника. Если не поймать его, вы все тоже окажетесь в опасности.
Чунсон фыркнул:
– А что это за указы такие, делай так да сяк? Не могу больше терпеть! Не в том вы положении, знаете ли. Компенсации предложить не можете, а туда же, упорно распоряжаетесь.
Все закивали.
– Отпустите нас. Вы же признали свою ошибку. Разве не будет правильным нас отпустить, а вам, специалистам, понести ответственность? – сказал Циник Чонсоп. И тут же все стали высказываться.
– Но преступник действительно среди нас? Как можно это утверждать? Можно ли вообще это делать, даже не имея достоверных доказательств?!
– Продолжать эксперимент, в котором погибли люди! Вы вообще в своем уме?
– В конце концов, из-за этого эксперимента люди погибли! Наверняка была какая-то причина, почему преступник совершил такое злодеяние!
– Его что-то на первом этапе спровоцировало, не иначе!
Кичжун какое-то время слушал, но тут перебил их, сделав останавливающий жест руками:
– Тому, что преступник находится здесь, есть подтверждение. Просто я не могу вам всего рассказать.
– А нам что до этого! Можно сказать, ваша компашка тут двоих на тот свет отправила. Так что отойди в сторону! Дверь открой, тебе говорят! У меня есть право уйти отсюда. Это незаконное удержание!
На эмоциях участники оттолкнули Хон Кичжуна и побежали к двери.
– Это не поможет.
В ответ на слова Хон Кичжуна кто-то подбежал к нему и схватил за шею.
– Открой дверь. Я тебе приказываю, открой дверь! Нет? Не можешь? То есть тебе все равно, если мы тебя здесь убъем? Сюда зашел ко всему готовым?
Это был Дылда, Сухо. Когда Кичжун не отреагировал, он замахнулся кулаком. Чунсон стал его сдерживать, однако один удар по лицу Сухо успел сделать.
Губа треснула, но Хон Кичжун усмехнулся. Участники, обернувшись, смотрели на Кичжуна. Юнги тоже вознамерился кинуться к нему. Если бы Чонсоп не удержал его, перехватив за поясницу, Кичжун бы еще раз схлопотал по лицу.
Это произошло меньше чем за десять секунд. Дверь «STAFF ONLY» открылась, и ворвались четверо охранников в черной форме, но к тому времени инцидент уже был исчерпан.
Губы Кичжуна были разбиты в двух местах, виски горели. И при этом Кичжун не прекращал загадочно посмеиваться. Разбитый рот окрасил кровью передние зубы, отчего его вид был еще более ужасающим. Участники были шокированы.
– Э-э-этот совсем сбрендил! – выкрикнул Сухо. Его подбородок дрожал.
Кичжун, пошатываясь, поднялся:
– Верно. Я вас удерживаю. И выйти вы не можете в любом случае. Так давайте же поймаем преступника. Я буду ответственным И мне необходимо видеть лицо, видеть выражение лица, тогда я смогу его поймать, ведь так? Не надо воспринимать все только на уровне эмоций. Я предлагаю подумать с практической точки зрения. Если иначе никак, маски можно снять и против воли.
– Ты глянь, как упирается!
– Эксперимент спровоцировал преступника, и он совершил преступление? Не смешите.
– Этот злодей уже был убийцей.
В ту же секунду все замерли.
– Злодей уже до этого совершал убийства. Десять лет назад я не смог его поймать. Но эксперимент подтолкнул его к этим действиям. Он изначально проник сюда, поскольку хотел совершить убийство, вот в чем дело.
Было совершенно ясно, какова теперь цель. Возможно, из-за этого царила напряженная атмосфера. Диван вернули обратно в круг. На столе ничего не было.
Все это напоминало какой-то ритуал. Участники сначала сняли перчатки, затем неудобную обувь, корректирующую рост. И сразу же разница в росте участников стала заметной.
Когда наконец пришла очередь снимать маски, наступило всеобщее замешательство. Было высказано мнение, что для начала надо послушать преобразованные голоса друг друга. Чтобы понять, кто есть кто. Все согласились.
В течение нескольких часов, прошедших до тех пор как участники подчинились, шло противостояние – кто кого. В конце концов все стали следовать указаниям. Имели воздействие слова Кичжуна, четко обозначающие, что «преступника можно поймать только при условии, что его выражение лица должно быть видно», его намеренные манипуляции типа «Разве вам не жаль погибших коллег», изначальный страх перед преступником, к тому же убийцей. Да и в любом случае выйти отсюда нельзя. Осознание того, что если ничего не делать и пытаться протянуть время, то ситуация станет только хуже.
Но более всего их сподвигло то, что, если знать преступника в лицо, это может помочь избежать нежелательной ситуации.
Первым вызвался снять маску Чонсоп. Все смотрели на него, затаив дыхание.
Когда маска была снята, показалось смуглое лицо коротко, по-спортивному стриженного мужчины лет тридцати с небольшим. В глаза бросилась его крупная плотная фигура.
– Меня зовут Хван Чонсоп.
Скорее всего, все про себя подумали: «Заносчивый гаденыш», но вслух это не сказали, ведь теперь они видели перед собой лицо без маски. К тому же ситуация подразумевала, что они сами вот-вот раскроют свои лица перед остальными.
В отношении того, следует ли сообщать свои имена, мнения разделились, какое-то время спор продолжался, и потом с большим трудом участники пришли к общему решению. Было страшновато раскрывать себя перед преступником, но все же это лучше, чем преступника не знать вовсе.
Когда следующий участник, с грубым басом, снимая маску, представился: «Меня зовут Ким Минчжу», все очень удивились. Из-за низкого измененного голоса все думали, что это однозначно мужчина. Настоящий же ее голос был высоким и тоненьким, близким к сопрано. А тот голос – неужели все преобразователь?
Черные длинные волосы Минчжу были на кончиках подкрашены зеленым, сама она была ростом несколько выше среднего, телосложения худого.
Так участники убедились, что до этого слышали звуки исключительно в тональностях, заложенных в устройство маски.
Следующим снял маску участник Вразвалочку: «Но Чунсон».
Выглядел он на возраст ближе к пятидесяти, в фигуре проявлялся многолетний опыт в деловой среде. Острый подбородок производил впечатление обладателя властью. Это очень подходило его характеру.
Следующим снял маску участник Шалопай:
– Меня зовут Пэк Юнги.
Худенький Пэк Юнги обладал детским личиком, которое не позволяло точно определить возраст: не то двадцать с чем-то, не то уже за тридцать. Лицо немного вытянутое. Кожа белая, будто у восковой куклы. В маске у него был тонкий голосок, а на самом деле оказался низкий голос с какими-то звенящими нотами, что всех удивило.
Следующим снял маску Сухо. Костюм не скрывал его высокого роста, но никто не предполагал, насколько он хорош собой, так что даже раздались восторженные возгласы. Представляясь «Ан Сухо», он выглядел уверенным в себе, видимо, привык к такой реакции на свою внешность. И при этом будто бы даже тайно наслаждался подобными взглядами. Лет тридцать с чем-то, но если смотреть только на лицо, то не больше двадцати с хвостиком.
– Кан Юнчжон.
Когда Громогласный обнаружил лицо, участники немного удивились. Что это женщина, было, в общем, понятно. Но что такая молоденькая! Выглядела максимум на двадцать пять – двадцать шесть лет. Аккуратное каре, обычное телосложение, но при этом, хоть и непонятно в чем именно, проявлялась внутренняя проворность и упругость. Макияж практически отсутствовал, и при этом впечатление производили ее огромные глаза.
Следующим снял маску участник с бесполым голосом. Обращали внимание на себя смуглая шершавая на вид кожа, лохматые волосы. Должно быть, ему уже за пятьдесят.
– Со Мёну.
Измененный голос не позволял точно определить пол, но на самом деле у него был самый обычный мужской голос. Даже сняв костюм и маску, Мёну выглядел таким же обессиленным. А из-за покатых плеч казался еще более низкорослым, чем был.
