Проснувшись в холодном поту, я с прискорбием поняла, что по собственной воле больше не смогу заснуть.
***
Добравшись до дома, Рэй завалился спать и битый час проворочался с боку на бок. Раздражало всё: рой мыслей в голове, холодный свет, проникавший в студию через окна, пьяные разборки с улицы, монотонный ход настенных часов, которые Моника не забрала после их расставания. Поднялся с постели, прошёл в ванную, умыл лицо холодной водой, упёрся руками в края раковины и задумчиво посмотрел на своё отражение в зеркале. Капли стекали с бородки на ворот футболки. Ноющей болью напомнил о себе старый перелом ключицы. К дождю, стало быть. Рэй поморщился и усмехнулся одновременно. Он и не рассчитывал дожить до того возраста, когда по сломанным костям сможет предсказывать погоду.
В многофункциональном холодильнике с кучей полок и ящиков, кроме парочки замороженных полуфабрикатов, полупустой банки горчицы и нескольких пивных бутылок, ловить было нечего. Прихватив пиво, Рэй спустился в подвал. Он арендовал эту старую студию только потому, что владелец согласился сдать ему в пользование полуподвальное помещение, которое он переоборудовал под гараж. Вошёл внутрь и опустил ворота. Побрёл к выключателю, споткнулся о коробку с радиатором кондиционера, выругался, зажёг свет. Отхлебнул пива, включил через портативную колонку Led Zeppelin и поднял крышку капота зелёного 9000-го «сааба». Тех нескольких часов, что он планировал потратить на сон, вполне хватило бы, чтобы установить новый радиатор.
Пока руки были заняты делом, разум работал, как старый мотор: больше тарахтел, чем выдавал полезные идеи. Рэй подумал о Монике. Не то чтобы он скучал по ней, просто иногда ему хотелось услышать её хрипловатый голос, особенно когда на душе становилось окончательно паршиво. Она была единственной, кому он сообщил о своём решении свалить из Дейтона и предложил поехать с ним. Моника восприняла это предложение без энтузиазма, заявив, что не бросит прежнюю жизнь и свой выстраданный бар. На этом их пути разошлись.
В кармане пискнул смартфон, Рэй вытер руки и открыл сообщение от Нута. На экране возникла фотография чёрного «форда» в центре города. Кольцевая, где всегда пробка из-за какого-нибудь придурка, не знающего ПДД, остроконечный обелиск, подсвеченный фасад пятизвёздочного отеля «Плаза». Допустим, фотография сделана сегодняшним вечером. Узнать площадь перед Центральным вокзалом не стоило труда, но на кой чёрт Коулу соваться туда одному в разгар расследования? Судя по фото, «форд» едет не к вокзалу, а от него. Детектив решил свалить от греха подальше, но в последний момент вспомнил, что оставил на явочной квартире свидетельницу? Не, маразм – это не про Коула, в любом его поступке всегда есть железная логика. Отложив смартфон, Рэй в пару глотков допил пиво и вернулся к работе.
С той истории, когда он спас его от тюрьмы, прошло почти двадцать лет. Для Коула – это лишь промежуток между сорока и шестьюдесятью годами, для Рэя – почти половина жизни. Возможно, при встрече детектив его и вовсе не вспомнит. Двадцать лет – срок немалый, тем более когда коротаешь его за решёткой. И Рэй сейчас как раз закончил бы мотать свой, если бы Коул не стёр его отпечатки пальцев с пистолета, из которого был застрелен тот мелкий барыга. «У меня был сын чуть старше тебя. Он тоже связался с плохой компанией и… Его больше нет. А ты есть, парень, и у тебя вся жизнь впереди. Купи билет на поезд и уезжай из этого богом забытого места», – всплыли в голове слова, что сказал ему напоследок Коул.
Рэй выпрямился и размял затёкшую спину. Предположим, на вокзале детектив покупал билет не себе, а свидетельнице. Решил спрятать её за городом. Тогда с какой стати Марлоу врать им, что девчонка на конспиративной квартире? Ведь Марлоу рискует не меньше их. Значит, информация, которую Коул сообщил полицейским и агентам, была заведомо ложная. Он хотел, чтобы новость о том, где держат свидетельницу, дошла до преступников.
Всё встало на свои места. Коул завёз девчонку к ней домой, чтобы она собрала вещи, и закинул её на вокзал, откуда она на поезде покинула город. Выходит, неадекватного состояния и лошадиной дозы успокоительного не было. Девчонка могла сразу дать показания, но Коул захотел сыграть по-крупному. Зачем ему пустые слова, когда есть реальный шанс поймать тех, кто прикончил Гилсона и двоих свидетелей? Коул даёт преступникам шанс избавиться от девчонки, ведь они не знают, что на явочной квартире их будет ждать полиция. Старый хитрожопый сукин сын…
Он закрыл капот, отмыл руки под краном и закурил. Его догадка имела смысл, только если Коул догадывался о существовании крысы среди агентов. И лишь один человек мог ответить на этот вопрос. Рэй набрал Нута. Из телефона донеслись женские стоны, а следом раздался запыхавшийся голос:
– Алло, я тут, ага.
Судя по вступлению, парень коротал вечер в компании девушки или порнушки.
– Кончай и собирайся, – велел Рэй, – Я заеду за тобой.
– Сорян, босс, я малёхо занят.
– Ты был прав насчёт фотографии «форда».
– Через сколько тебя ждать?
Зарядил сильный дождь, когда они подъехали к дому Коула. Автомобиль затерялся среди других машин на парковке, откуда открывался хороший обзор на здание и подъезд. В окнах на четвёртом этаже не горел свет, время близилось к одиннадцати часам.
– Ты уверен, что он объявится? – спросил Нут.
Ничего не ответив, Рэй заглушил двигатель и оставил ключ в замке зажигания. Дворники продолжали раздражающе маячить перед глазами. Барабанная дробь по крыше нарушала молчание в салоне.
Нут посмотрел на него, – Ох, босс, что-то мне всё это не нравится.
– Если я не вернусь, предупреди парней о ловушке, – Рэй вставил в ухо беспроводной наушник и выбрался из машины.
Давненько он не практиковался во взломе, со старым дверным замком пришлось повозиться. Тишина пустой квартиры казалась чем-то противоестественным, тьма – хоть глаз выколи, хотя и она играла ему на руку. Рэй отворил дверь на кухню, и отсвет уличных фонарей проник в коридор. Он осмотрелся, отмечая про себя мелкие детали. Убрал в тумбу глиняную вазу для хранения ключей – в случае драки она могла наделать шуму. Закинул за напольную вешалку зонт-трость и пару шарфов, отодвинул подальше скользкий ковёр и прикрыл обратно кухонную дверь. Прошёл в небольшую гостиную, включил карманный фонарик и огляделся: книжные шкафы и письменный стол с компьютером, торшер и откидное кресло в углу у зашторенного окна, диван перед камином. В комнате не было памятных вещей, за исключением фотографии на столе и настенной картины с изображением озера. То ли детектив не любил оставлять вещи на память, то ли вовсе не имел привязанностей. Рэй подсветил фото в рамке, со снимка беззаботно улыбался конопатый паренёк. «У меня был сын, он связался с плохой компанией, и его больше нет». По шее пробежал холодок. Он снял капюшон и потёр затылок. Скоро ты встретишься с ним, старик…
Выключил фонарик и сел в кресло. Оставалось ждать. Полчаса, час, два – неизвестно. Коул был из тех, кто в конце дня всегда возвращался домой. Рэй подметил это ещё двадцать лет назад, когда во время следствия окрестил его старым педантом за привычку каждый день надевать новые запонки на рубашку. Хотя чёрт его знает, может, за минувшие годы он изменил своим привычкам.
В кармане джинсов завибрировал смартфон.
– К дому подъехало такси, из него вылез мужик. Кажется, Коул, – раздался в наушнике голос Нута.
– Кажется или точно? – Рэй поднялся с кресла и вернулся в коридор.
– Мне не разглядеть со спины.
На лестнице послышались шаги. Он притаился в углу с пистолетом в руках. Секунды показались вечностью, прежде чем слух уловил звук прокручивающегося в замке ключа. В квартиру вошёл человек и едва успел прикрыть входную дверь, как Рэй нанёс ему один точный удар рукоятью пистолета по затылочной части и, не дав рухнуть на пол, подхватил его за подмышки и потащил в гостиную.
– Ну что там у тебя? Это он? – напомнил о себе Нут.
