– Прости, Санни, я не могу. Войди в моё положение, тебя-то, если что, защитит полиция, а мне помощи ждать неоткуда. Эти парни ясно дали понять, чтобы я никогда не попадался им на глаза, так что для меня искать встречи с ними – самоубийство. Если они узнают, что я живу в Клоуде, мне снова придётся сваливать и начинать всё заново, а я не готов рисковать всем ради призрачной надежды, что их засадят за решётку. Ты и сама знаешь, насколько они опасны. Они нам не по зубам: ни тебе, ни мне, ни даже полиции.
– Чёрт подери, и почему я не удивлена, – усмехнулась я.
– Мне правда жаль. Я пришлю тебе фотки Альфреда Хайда, если отыщу.
– Да засунь себе в жопу эти фотографии! – я сбросила вызов, – Трусливый сукин сын!
– Проблемы? – спросил сидящий рядом мужчина.
Я повернулась и почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Это был он. Мой убийца. Сидел рядом и как ни в чём не бывало пил пиво, будто кто-то другой вчера всадил мне пулю в грудь.
– Знавал я одного парня по кличке Джеф, – он поднёс к губам бокал и сделал ещё глоток, – Он, кстати, тоже был фотографом и работал в «Графите».
И всё-таки они со Стивеном знакомы, правда, сейчас это уже казалось неважным. Преступник поставил бокал на барную стойку и развернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и меня словно окатило ледяной водой.
– Копаешь под нас? – в его голосе сквозила ирония, – И как успехи, удалось найти что-нибудь стоящее?
Понимая, что отмалчиваться всю встречу не получится, я собрала себя по частям и пробормотала:
– Давно вы здесь?
– Вторую кружку пива.
Выходит, когда я пришла, он уже был в баре и всё это время наблюдал за мной. Холод коснулся шеи и скользнул по спине. Этот парень явно что-то затевал.
– Что за предложение?
– Взаимовыгодная сделка, – собеседник наклонился в мою сторону, но не настолько близко, чтобы я ощутила дискомфорт, – Ты отдашь нам видео убийства Гилсона и изменишь свои показания для полиции.
– Как вы узнали про видео?
– Из твоего SMS Коулу.
Согласна, идиотский вопрос.
– Что я получу взамен?
– Мы оставим тебя и твоих близких в покое.
Заманчиво, даже слишком. Стоило на секунду представить, что кошмар закончится и всё станет как прежде: скучно, предсказуемо и, главное, спокойно, – жизнь снова показалась желанной. Возможно, мне даже удастся забыть всё, что случилось за эти два дня, – ради одной только надежды я была готова отдать карту памяти прямо сейчас. И всё же червь сомнения загородил заплывшим телом свет в конце тоннеля, ведь убийца мог говорить неправду.
С ответом он меня не торопил. Вынул из кармана джинсов пачку сигарет, закурил и, предчувствуя, что переговоры затянутся, оставил её на барной стойке.
– Вы гарантируете, что сдержите слово?
– Наша обоюдная заинтересованность и есть гарантия. Мы ведь оба понимаем, что если один из нас нарушит договорённость, то пострадают все: и мы, и ты, и твои близкие.
– То есть я отдам вам улику, стопроцентно доказывающую вашу вину, а взамен получу лишь словесное обещание? – я не сдержала язвительный смешок, – Нет уж, так дело не пойдёт.
– Выживший свидетель равноценен видеозаписи убийства. Считай, мы меняем одну улику на другую: ты отдашь нам видео, а взамен сохранишь свою жизнь.
И о сохранении моей жизни говорил человек, который ещё вчера был уверен, что убил меня. Внутри полыхнула ярость. После того что эти мрази сделали со мной, Джерри, Каспером Пирсом, Коулом и капитаном Питерсом, я никогда не смогла бы поверить им и уж тем более простить, забыть и жить дальше. Я с презрением посмотрела на него:
– А может, я хочу, чтобы такой подонок, как ты, сел за решётку.
Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он затянулся, выпустил дым и спокойно ответил:
– Ну, в таком случае придётся выбирать, что для тебя важнее: чтобы ты и твои близкие остались живы или чтобы справедливость восторжествовала.
– Встречное предложение. Давайте я просто передам карту памяти агенту, работающему на вас. Кстати, кто это? Мужчина или женщина?
Он снова затянулся, молча глядя на меня. От этого прожигающего насквозь взгляда не спас бы и бронежилет.
– Дам тебе совет. Просто смирись с тем фактом, что мир прогнил до самого основания и даже ты не в состоянии его изменить. Выпить хочешь?
Я отказалась. Он заказал ром, бармен выставил на стол стопку и быстро наполнил её.
– Кстати, вместо подонка можешь звать меня Рэем, – представился убийца, опрокинул в себя ром, вернул пустую стопку на стол и кивнул бармену, чтобы тот повторил.
Я внимательно наблюдала за ним. Он сидел в душном помещении в толстовке с опущенными рукавами, скорее всего, на руках были татуировки, и он не хотел, чтобы я запомнила их. Его куртка лежала на соседнем табурете, значит, он приехал сюда без машины и без подельников, в противном случае не стал бы брать куртку с собой в бар. Он держался расслабленно и непринуждённо, тем не менее налегал на спиртное. Следовательно, либо был алкоголиком, либо что-то его беспокоило. Неужели совесть?
– Каково это – сидеть и разговаривать с человеком, которому ты вчера всадил пулю в грудь? – не удержалась я от вопроса и заметила, как напряглись его плечи.
– Раньше мне не приходилось лишать жизни женщин, – Рэй повертел в руках серебряную зажигалку и едва заметно улыбнулся, – Можно сказать, ты у меня первая.
Судя по его голосу, это не было сальной шуточкой, он говорил серьёзно.
– Ты жалеешь, что убил меня?
– Да, – он не колебался, и его искренность причинила ещё больше боли.
– Тогда зачем ты выстрелил?
Вряд ли ответ мог что-либо изменить, но мне было необходимо понять, почему этот сукин сын поступил так именно со мной.
Глядя перед собой, мужчина ответил, – У меня не было выбора.
– Выбор есть всегда, – горло сдавило от горького желания разреветься.
– Если бы я не стал стрелять, это сделал бы мой напарник, и бронежилет не спас бы тебя от выстрела в голову.
Он выпрямился, вытащил из пачки сигарету и снова закурил. Слёзы вырвались из моих глаз, и я поспешно отвернулась, проклиная себя за слабость. Мне не хватало самообладания, какое было у этого парня. Из колонок ребята из группы Smith&Burrows заверяли, что жизнь прекрасна: No need to run and hide. It's a wonderful, wonderful life. No need to laugh and cry. It's a wonderful, wonderful life (Не нужно убегать и прятаться. Это замечательная, замечательная жизнь. Не нужно смеяться и плакать. Это замечательная, замечательная жизнь). Припев звучал как насмешка надо мной и всем, что здесь сейчас происходило.
Пора заканчивать эту чёртову встречу.
– Мне нужно время, чтобы подумать над вашим предложением, – я слезла с табурета.
По правде говоря, решение уже было принято. Никаких договоров с преступниками, я больше никогда не хотела видеть этого человека.
Рэй молча кивнул, принимая мой ответ. И, прежде чем я успела отойти от барной стойки, заглянул мне в глаза и произнёс:
– Прости, что убил тебя, Санни.
Наверняка он догадывался, что на мне могла быть прослушка или что-то вроде того, и всё равно так спокойно говорил о случившемся. Озарение оказалось сродни удару молнии: он был спокоен, потому что думал, что я не вернусь с этой встречи! Страх и ненависть затуманили разум. Мне хотелось заявить, что его дерьмовый план обречён на провал, ведь здесь всё время находился федеральный агент, однако усилием воли я заставила себя прикусить язык и направилась к выходу. Обернулась в дверях. Рэй продолжал сидеть за барной стойкой. Я выскочила на улицу. На веранде по-прежнему отдыхало несколько шумных компаний. Отыскав взглядом автомобиль Сары, поспешила к нему, злясь, что агент не припарковалась ближе. Окружающая тишина пугающе контрастировала с оставшимся позади гулом питейного заведения. Водительская дверь отворилась, и Сара выбралась из салона.
– Как всё прошло? – её обеспокоил мой вид, – Вы в порядке?
– Давайте поскорее уедем отсюда. Пожалуйста.
