– Вот так. Умница Янссенс… Вот это я и почувствовал. Как сильно ты меня хочешь. И что ты уже все решила.
– Тогда я удивляюсь, почему… – Алис собрала все силы, чтобы говорить невозмутимо, потому что это было сложно, учитывая, что она лежала на нем вот так, верхом, раздвинув ноги. Прижатая к нему так тесно. Когда Марк так ее держал, когда между ними не осталось совсем ничего, и она чувствовала его теплую кожу, жесткие волосы его паха и все остальное… что принадлежало шефу XXL. – Почему ты до сих пор не побежал в машину.
– Зачем мне бежать в машину?
Удивление Марка, кажется, было совершенно искренним. Алис с намеком поерзала по его паху, чувствуя, как оставляет влажный след, и наслаждаясь тем, как на мгновение сбилось его дыхание.
– Потому что презервативы ты держишь в бардачке. Я видела. Еще в первый день.
– Сразу же устроила обыск? А еще притворялась приличной девочкой! И разумеется, подумала обо мне плохо, м-м-м?
– Ужасно! Пистолет, презервативы XXL и этот командный тон! И курение в кабинете! Мачистская галантность с открыванием дверей! И эта манера стартовать так, что меня просто вжимало в кресло!
– Ну-ка, ну-ка… – Марк рывком перевернулся с ней в руках, подмяв под себя, так что Алис ахнула от неожиданности. Он взглянул на нее сверху вниз. – Я смотрю, у вас, Янссенс, накопилось много невысказанных претензий.
– Именно. Я долго молчала, но теперь… уже не могу сдерживаться!
– Вот и не сдерживайтесь. – Марк поцеловал ее, глубоко и горячо, и Алис довольно вздохнула, зажмурившись на мгновение. – Начальство должно знать все.
– Я требую… компенсации.
– Разумеется. Откройте рот.
– Что? – Алис удивленно на него уставилась, а Марк отодвинулся, нырнул куда-то рядом с кроватью со своей стороны и так же неожиданно положил ей в рот большую сочную ягоду клубники. – Откуда?..
Она с удовольствием прожевала, облизнулась – сок неожиданно оказался таким сладким.
Марк поцеловал ее снова – уже в шею, так горячо и щекотно, так хорошо, потом скользнул ниже, целуя ключицы и грудь. Оторвался наконец, взглянул на нее сверху. Глаза у него казались совсем черными.
– Еще, м-м-м?
– Клубнику? – невинно поинтересовалась Алис. – Давай!
Хмыкнув, он скормил ей еще одну ягоду, а потом медленно и не торопясь, слизнул клубничный сок с ее губ. Снова взглянул на нее сверху – так собственнически и довольно. И вдруг сделал то, чего она никак не ожидала, – одним быстрым движением спустился вниз и, взяв ее за бедра обеими руками так, что она сама невольно раздвинула ноги, вдруг поцеловал прямо в низ живота.
Алис словно прострелило вспышкой жара, дрожь прошла по ногам, а Марк продолжал: и так держать ее, и целовать прямо там, в это чувствительное место, – горячо и долго, не отрываясь. Так жарко, так близко, так правильно, и хотелось податься навстречу, хотелось еще и… больше.
«Это произойдет сейчас», – отчетливо поняла она, но эта мысль больше не вызывала страха. Желание стало настолько невыносимым, что Алис словно плыла в горячем, пенящемся и дрожащем потоке, и тело было легким, как перышко, и все, до кончиков пальцев, звенело от растекающегося сладкого жара. Это было прекрасно; ее тело, отзывающиеся на его ласки, было прекрасно, совершенно, создано для него. Для него одного.
Марк вдруг оторвался и, приподнявшись, взглянул на нее.
– Отвечая на твой вопрос. Я не бегу в машину, потому что решил купить сегодня новую пачку. И она у меня тут, возле кровати, вместе с клубникой. – Кажется, он снова довольно ухмыльнулся, но Алис не видела. Перед глазами у нее все плыло. – А теперь продолжим с нежным брюшком, м-м-м?
Она обессиленно закрыла лицо руками, выдохнув со смешком и стоном одновременно:
– То есть ты… планировал сегодня развернуть ежа.
– Не планировал именно сегодня, но… в некоторых вопросах крокодил все же оптимист.
Алис засмеялась и просто закрыла глаза. Мыслей больше не осталось. Только предвкушение.
Глава 12
Он упивался ее вздохами, исходящими от нее волнами желания и жара, ее готовностью, ее доверием. Тем, как сильно она его хотела. Тем, что была такой чувствительной, что так отзывалась. И тем, что все это было… для него. Только для него.
Марк долго целовал ее в низ живота, в то самое чувствительное место, которое уже знал, – сознательно распаляя, доводя до предела, ощущая, как Алис вся дрожит и выгибается в его руках. Спустился ниже, оставляя такие же долгие и горячие поцелуи, – не торопясь, медленно, по чуть-чуть раскрывая ее для себя. Любуясь. Разглядывая с бесстыдным удовольствием, прежде чем снова приникнуть губами и языком. Вот она – его, отдавшаяся ему полностью, и у нее больше нет от него никаких секретов.
Было какое-то тайное мучительное наслаждение в том, что сам он сдерживался, хотя собственное возбуждение уже разрывало изнутри так, что в глазах темнело. Марк просто хотел сейчас взять от нее все. Ему все время было мало, мало, он хотел довести ее до исступления, вызвать у нее блаженный транс, чтобы она плыла в этом наслаждении, потеряв себя окончательно, и больше ничего не могла. Тщеславно, ревниво и собственнически хотел, чтобы Алис запомнила это навсегда. Запомнила его. То, что он с ней делал.
Как раздвинул ей ноги. Как видел ее вот такой – потерявшей всякий контроль, возбужденной до предела, всхлипывающей и стонущей. Как целовал, трогал, пробовал ее сейчас. Да, вот так.
Марк наклонился снова, придвинул ее за бедра чуть ближе к себе, упиваясь и ее запахом и вкусом, и волнами накатывающего на нее наслаждения – так сильно, как никогда в жизни. Остро чувствуя сейчас эти ее первые, новые ощущения – ошеломляющие, оглушающие, от которых Алис просто задыхалась. Она была в его руках – такая нежная и красивая, упоительная, желанная и предельно открытая для него, и ее вкус отдавал на кончике языка сладостью клубники. Как она всхлипывала и судорожно выдыхала, как с готовностью, нетерпеливо подставлялась, как запускала пальцы ему в волосы и тянула к себе, как доверяла, как его хотела, как на самом деле сейчас, сама того не понимая, дарила ему себя – это наполняло его бесконечной нежностью к ней, восхищением, желанием сделать для нее все.
Широко лизнув ее еще раз, он наконец оторвался, взглянул на нее – но она лежала, блаженно зажмурившись.
– Алис.
– М-м?.. – протянула она разнеженно.
Марк осторожно провел пальцами там, где только что касался языком. От клитора вниз и…
– Можно? – Он надавил пальцем совсем чуть-чуть, просто показывая намерение.
Алис открыла глаза, взглянула на него и, закусив губу, неуверенно кивнула.
– Только если… вдруг…
– Если не получится, то не будем, – заверил ее Марк.
Он вдруг понял, что волнуется, кажется, даже больше, чем она, чувствуя ее остро зазвеневшее напряжение и страх. И задержал дыхание вместе с ней, когда все так же осторожно, по чуть-чуть, поглаживая, вводил палец внутрь. Какая же она была тут нежная и горячая, черт! Темная волна желания при мысли, что он почувствует это не только пальцами, но и членом, плеснулась снова, но Марк удержался. Сейчас – только Алис.
Вот так, осторожно, чуть растягивая. И еще немного. Еще…
– Да-а… – протяжно выдохнула она, и Марк почувствовал, как она вся разом расслабилась. Облегченно, счастливо.
– Ну вот и умница, – шепнул он.
Положив ладонь ей на низ живота, нежно поглаживая, он снова прижался губами к клитору, а пальцем другой руки продолжал надавливать, растягивать, продвигаясь глубже.
– Давай еще немного? – спросил Марк, когда понял, что не чувствует больше в ней никакого напряжения.
– Да… еще. Я хочу… черт, так хорошо, – выдохнула она довольно.
Он улыбнулся, осторожно добавил второй палец. Алис немного сжалась, судорожно перевела дыхание, бедра чуть дернулись, и мышцы сократились, но потом снова выдохнула и расслабилась.
– Не больно?
– Нет… хорошо. Очень…
– И не страшно же?
– Нет…
