Марк подхватил ее обеими руками под бедра, помогая ей, и снова умирал от этой медленной сладкой пытки. Жарко, тесно и плотно, невозможно, невыносимо. Как она раскрывается, принимая его – больше и глубже, глубже, еще, еще… То останавливаясь, то снова продолжая.
Удивленный вздох слетел с ее губ, когда она вдруг приняла его целиком. Вздрогнула, закусив губу и чуть сжавшись, а потом постепенно расслабилась. Марк обнял ее, прижимая теснее, а Алис уткнулась в него, спрятав лицо у него на плече.
– Получилось.
Невозможно. Чувствовать ее так. Чувствовать себя в ней. Марк пытался дышать спокойнее, снова ощущать только ее – ее удивление, облегчение, счастье, неверие.
Получилось.
– Конечно, получилось. Ты же умница, моя девочка.
Она засмеялась, все так же уткнувшись в его плечо.
– Это такая глупость, но я… боялась.
– Не глупость, – сказал Марк серьезно. – Ты имеешь право бояться, смелый ежик.
– Я хочу еще. – Алис чуть приподнялась, все так же обнимая его за шею. – Все еще не верю, что… что он там целиком.
– Крокодил не может отказать даме.
Она снова смущенно фыркнула, а потом поцеловала его. Заглянула в глаза.
– А ты? Для тебя это… нормально? Что вот так? Что я такая… все так неловко и…
– Лучше не бывает. – Марк поцеловал ее в нос. – Правда, Алис. Все хорошо. Знаешь, как давно я этого хотел?
– Этого, м-м-м?.. – голос у нее снова стал такой теплый и низкий, соблазняющий, зовущий.
Алис приподнялась немного, двинула бедрами, покачиваясь, опустилась снова. Сначала привыкая, медленно, а потом смелее. Марк придерживал ее, помогая, направляя, двигаясь с ней в такт. Снова вернул пальцы на клитор, но она уже решила помочь себе сама, и Марк, убрав руку, просто подхватил ее под бедра. Сосредоточившись на ней, только на ней, не давая себе уплыть, не позволяя зверю взять верх. Но ее звучание набирало силу, будило в нем что-то запредельное, пугающее и манящее, сулящее воплощение всех фантазий, от самых нежных и светлых до самых грязных и темных; обещающее такое блаженство, что становилось больно.
Алис вдруг остановилась. Замерла, глядя на него, тяжело переводя дыхание.
– Что такое?.. – выдохнул Марк хрипло.
– Я… – она запнулась на мгновение и прикусила губу, – в общем… я хочу не сама, а чтобы ты…
Он уже понял. Один страх – страх проникновения – ей удалось победить, но оставался еще и другой: что она не сможет сделать это как все, не сможет отпустить контроль, что как только окажется в сексе не в активной роли, как только что-то будет делать не она, а Марк – с ней, ее накроет паника.
– Как ты хочешь? – спросил он, улыбнувшись.
– Я не знаю, – смущенно фыркнула Алис. – Черт, прости, я… это так глупо и вообще…
– Ничего не глупо. В деле разворачивания ежа мелочей не бывает.
Она снова фыркнула, потерлась носом о его плечо:
– Просто еж слишком сложный и все время сам себе мешает. А ты еще со мной возишься, вместо того чтобы просто получить удовольствие, и…
– И ужасно страдаю, да. – Марк тоже фыркнул. – Какая тяжелая повинность: заниматься сексом с девушкой, которую хочешь до дрожи все три недели с первого дня знакомства.
Он обнял Алис, притянул к себе и поцеловал, чувствуя, как она снова расслабляется, как уходят ее неловкость и смущение. Ее страх, что она делает или говорит что-то не то. Как появляется вместо этого снова темное горячее желание, вожделение – длящееся, медленно капающее, как тягучий мед, обволакивающее и его тоже.
– Как ты привыкла? – шепнул Марк, заглядывая ей в глаза, блестящие в полутьме, уже подернутые дымкой возбуждения. – Когда… сама?
Алис вместо ответа просто перевернулась на живот, просунув себе руку между ног. Чуть выгнулась, приподняла бедра, словно приглашая, и Марк опустился сверху, накрыл ее собой.
Черт.
Он так сильно был на нее настроен, так беспокоился о ней, что совсем не подумал, как это окажется для него. Вот это – взять ее так. Быть вот так сверху, ощущая, как она лежит под ним – готовая, отдающая себя без остатка, доверяющая ему. Чувствуя эти токи глубинного, животного, первобытного вожделения.
Без всякого контроля, без всякой защиты.
Алис повернула голову, вжимаясь щекой в подушку, закрыла глаза в ожидании, и Марк не мог удержаться, даже понимая, как близко подошел к опасной черте, насколько зыбка сейчас реальность. Он провел по ее щеке, убирая ей за ухо выбившуюся растрепанную прядь волос, коснулся пальцами ее горячих приоткрытых губ, а потом наклонился еще ближе, упиваясь ее запахом, ощущением ее желания. Звучанием. Поцеловал в висок, чуть прикусил ей ухо.
– Значит, хочешь вот так?
Она кивнула.
Марк просунул руку ей под живот, чуть приподнимая к себе. Алис так легко подалась навстречу, выгнулась, довольно всхлипнув; он чувствовал, как мокро и жарко между ее бедер, как она вся дрожит в предвкушении, как изнывает и томится, как все сильнее наполняется этим манким, неодолимо влекущим его жаром, когда хотелось просто взять и…
его рука на ее горле
он с силой толкает ее на себя входит в нее так резко и глубоко что она кричит
пальцы сжимают шею
и еще еще еще
Черная волна исступленной жажды снова чуть не накрыла с головой, и Марк резко выдохнул, заставляя себя сосредоточиться.
Нет. Быть осторожным. Не сделать ей больно. Не отпускать себя, держаться, держаться, оставаться в сознании… Он сможет.
Алис всхлипнула снова, когда он вошел почти без усилия – так там все было мокро и готово к нему. И выдохнул сам, опираясь одной рукой на постель рядом с ее головой, а другой легко придерживая ее за бедро. Не давить на нее всем весом. Двигаться осторожно, подстраиваться под ритм, который она задала.
Еще, еще… Марк не удержался от стона, когда Алис стала сильнее подаваться назад, ему навстречу. Сжал руку в кулак, мучительно стиснул зубы, отгоняя мгновенно вспыхнувший черно-красный образ: ее запрокинутая голова, его пальцы на ее шее.
Иначе. Не это. Другое. Он сможет иначе, он уже смог – и тогда, в красной фотолаборатории, и в машине, и после. Это возможно, у него же уже получалось: не отпускать себя, не потакать своим больным фантазиям, держаться, как делают все нормальные люди.
Вот так, да.
Алис задвигалась быстрее, сильнее, ее возбуждение накатывало на него жаркими волнами, и этого было достаточно, чтобы подойти к краю самому. Сосредоточиться… Марк чувствовал, что она на грани, он что-то шептал ей, прижимая к себе крепче, тоже двигаясь быстрее в каком-то уже исступленном ожидании, и наконец услышал, почувствовал, понял – она готова.
– Умница, Янссенс.
Прямо ей на ухо, именно так, как ей было нужно.
Марк упивался тем, что ощущал: и ее растерянным изнеможенным полустоном-полувсхлипом, и рванувшейся вдруг пульсацией, чуть сжимающей член, и звучанием – как заключительным аккордом в ее мелодии, рассыпавшимся на золотые искрящиеся ноты.
Ему этого хватило, чтобы отпустить себя, уже не боясь возвращения тьмы. Чтобы почувствовать собственную разрядку – даже ярко, сильнее, чем, как он думал, возможно при таком контроле, но совсем не так, как представлял это именно с Алис. И, вздрагивая, накрывая ее собой все так же тесно, Марк замер, тяжело переводя дыхание.
– Боже, как… хорошо… – счастливо и растерянно выдохнула Алис. Она лежала такая расслабленная, словно в блаженной невесомости, и он сейчас чувствовал это тоже. – Я даже не думала, что… что это будет так. Что оно вообще будет.
– Ничего не болит? Все нормально?
– Да… Немножко тянуло в начале, знаешь, как будто… раскрывалось, раздвигалось все… – Она смущенно фыркнула. Марк осторожно сдвинулся в сторону, перекатился на спину, а потом обнял ее, притянул к себе на грудь. – Но сейчас очень хорошо. Необычно… – продолжала Алис, устраиваясь на нем, ее растрепавшиеся волосы щекотали ему шею. – Так много, и… внутри все так наполнено. И это так приятно… Даже жалко, что уже все кончилось. И я теперь поняла, что так… когда ты внутри… так оргазм получается другим. Каким-то таким сильным и правильным…
