Марк вдруг выпрямился. Пировалерон. Психотропное средство, которое уже не применяют. Давно. Клиника. Он выругался сквозь зубы. Алис нужна Ренару для того, чтобы использовать ее как инкубатор. И одновременно – как дестабилизирующий фактор. Триггер. Для этого ему нужно… Он держит Алис в какой-то старой больнице? В заброшенном месте? Где-то, где…
Дюмортье.
Та старая закрытая клиника уже не существовала, в ее бывшем здании давно открыли что-то другое, но что, если… если Дюмортье продолжал эксперименты уже после? Беатрис нашла что-то, что могло его напугать. Что, если она узнала…
Открылась дверь подсобки, и вошел Матье со стаканом воды.
– Вам… вот, – сказал он, запинаясь, подпихивая стакан в руку Марку.
Марк отставил стакан на стол.
– Кристин, Себастьян, – сказал он таким тоном, что они, вздрогнув, обернулись к нему. – Ренар держит Янссенс в каком-то помещении, оборудованном под медицинский кабинет. Скорее всего, это какой-то старый дом, старое место, возможно, им пользовался еще Дюмортье. Где-то в наших окрестностях. Где точно – я не знаю. Ищите. Мне надо идти.
– Куда, шеф? – вскинулась Кристин. – Нет, вы не…
– Его требование, чтобы я был один и без оружия. Он прислал сообщение.
– Да вы с ума сошли! Вы же понимаете… Он же!..
И Кристин, и Себастьян смотрели на него в ужасе, и он слышал, как сейчас они оба звучат в одной тональности – паники, отчаяния, страха за него, за Алис, за себя, потому что боялись остаться одни. Растерянный полковой оркестр без дирижера и перепуганный терменвокс, дрожащий на ультразвуке. Марк вдруг подумал, что у него не было сейчас его львов, а были только они, Кристин и Себастьян, но они теперь стали его командой. И он должен был… настроить их так, чтобы они поверили в свои силы.
– Ренар считает, что играет мной. Управляет. Что я действую по его правилам. – Марк взглянул на них по очереди, прямо в глаза каждому, выпуская дрожащий в нем подземный гул, отдавая, делясь частью нарастающей силы. – Но он ошибается. Он не знает, что мы почти его нашли. Вы его нашли.
Вибрация. Та самая, от которой уже выгибалась, изменялась, дрожала реальность. Он вдохнул, вслушиваясь в эти ноты, становившиеся все громче и тянущиеся, как нити. От него – к Себастьяну и Кристин, от них – к нему, связывая всех троих, высвечивая сильные стороны каждого, убирая неуверенность, непонимания, старые обиды и страхи. Уходила растерянность, появлялась решимость. Сила. Звучание в унисон.
– Вы справитесь без меня, я знаю. Все материалы здесь. Ответ здесь. Осталось только распутать эти красные нитки. – Марк улыбнулся. – И я в вас верю.
Вспыхнувшие искры воодушевления и уверенности – то самое, что он так любил чувствовать вместе с командой, – вернулись от Себастьяна и Кристин к нему, отражаясь, возвращая отданную силу.
– Хорошо, шеф, – вздохнула Шмитт. – Мы поняли.
Матье просто кивнул.
– До встречи.
Марк вышел из подсобки, прикрыл за собой дверь. Сделал вдох и закрыл на мгновение глаза. Подземный гул нарастал, вибрация становилась сильнее. Очертания коридора плыли; сузившееся, настраивающееся зрение мгновенно фокусировалось на малейшем движении, ловя даже пылинку в солнечном луче, треснувший кусочек штукатурки на стене, готовящийся отвалиться.
И Марк вдруг с удивлением понял, что если раньше это всегда приходило так мучительно, заставляя его раздирать себя изнутри, то теперь… теперь поднимающаяся изнутри сила была словно уравновешенным мощным потоком.
Он его теперь не боялся, вот в чем дело. Этого зверя. То, что никто не понимал, то, чего все пугались, то, чему не находилось названия. Дар или проклятие, сила и слабость одновременно. Тончайшие настройки и сокрушительная мощь.
Выпустить этот поток и дать ему смести все на своем пути.
Марк запрыгнул в свой «рендж ровер», нажал на газ и рванул прочь, краем сознания отметив подъезжающую к участку машину, мелькнувшие рыжие волосы. Клеман наконец добралась, отлично. За Кристин и Себастьяна он не волновался. Теперь можно было сосредоточиться на другом: вслушиваться, вглядываться, ловить вибрации меняющейся реальности, идти по следу.
Ему не надо было погружаться во тьму глубже, чтобы пройти первое испытание: понять, где его желал видеть Ренар. «Я встану во весь рост и оседлаю зверя». Та запись, которую дед оставил в охотничьем домике и которую тогда сфотографировала Алис. В тот день, когда она взяла Марка за руку, обещая без слов, что не убежит, что бы ни случилось.
Да, там.
Покажи, что ты способен оседлать зверя…
Что ж. Хочешь увидеть чудовище во весь рост? Ну так ты увидишь.
Лес казался совсем черным, словно внезапно наступила ночь. Тьма изливалась, застила глаза, и его собственные следы на тающем снегу, казалось, оставляли глубокие трещины, разбегающиеся далеко вперед.
Дом словно плыл в тумане, окрашенном красным, контуры изменялись в дрожащем мареве, только цель – черный провал двери – была четкой.
Марк переступил через порог, шагнул внутрь. Глазам не надо было привыкать к темноте. Он и так двигался, больше полагаясь на чутье. На зверя. Вот в центре комнаты старый стул, на котором что-то лежит. Камера, установленная в углу. Марк подошел ближе.
Рация с гарнитурой. Таблетки и бутылка воды. Телефон. Он взял наушник, вставил в ухо.
– Мальчик мой… – раздался хриплый голос. – Наконец-то ты пришел.
* * *
Сознание возвращалось как будто волнами, накатывало, как прибой, и снова отступало, оставляя ее во тьме.
Где… Что…
Алис с трудом разлепила веки, но ничего не изменилось, все вокруг по-прежнему было черным. Она втянула воздух, пытаясь сделать вдох, и тут же дернулась в ужасе, вспомнив, что только что с ней происходило.
Гинекологическое кресло, жгуты на ногах, звук электропилы…
Мысль всплыла и тут же исчезла. Алис пыталась вернуть ее, пыталась собраться, но сознание словно рассыпалось на части. Ее как будто парализовало, не только физически, но и ментально, и мысли существовали отдельно от тела, она не могла сосредоточиться и ничего не чувствовала. Боль? Или просто ей тесно и невыносимо?
Шевелиться почему-то не получалось, и она никак не могла понять, ощущает ноги или нет. Паника захлестнула с головой, но тело как будто не реагировало, не двигалось, несмотря на ее попытки биться изо всех сил, вырваться, выбраться… Или это только казалось? А на самом деле она не могла…
Алис судорожно вдохнула, задыхаясь, хрипя от ужаса. Нет, нет, нет!!!
В голове мутилось, и она чуть не потеряла сознание снова.
Так, надо успокоиться. Успокоиться. Воздуха не хватало. Монстр засунул ее во что-то тесное и узкое. Какая-то мысль… Так. О чем она только что подумала?
Марк… теплая постель… нет… другое… Эта мысль тоже ускользнула и ушла во тьму. Почему не получается собраться? Он что-то…
Он что-то ей вколол.
Что-то. Что она никак не может вспомнить. Нет, важно другое. Ноги. Чувствует ли она ноги или…
«Я нужна ему живой… Здесь есть доступ кислорода. Иначе я бы…»
Мысль снова ушла.
Она не знала, сколько прошло времени. Иногда казалось, что пролетела секунда, иногда – что тянулся час. Путающиеся мысли, звенящая голова, ей хотелось спать, но уснуть не получалось.
Нельзя. Надо думать…
«Гроб!» – вспомнила Алис. Черт! Он положил ее в гроб. Мысль пронзила сознание и тут же растворилась.
Опять тьма.
Не думать ни о чем – хорошо. Но надо…
Ей казалось теперь, что она чувствует покалывание в кончиках пальцев на ногах. Но не могла взглянуть и увидеть, что там, – ужас накрыл ее снова. Фантомные боли. Он в самом деле мог… Он…
Твою мать! Успокоиться. Руки, кажется, были свободны. По чуть-чуть, извиваясь, Алис вытащила правую, осторожно размяла затекшие пальцы. Теперь левую. Она может дышать, значит… Что? Она никак не могла вспомнить, что это значит.
Алис ощупала крышку из грубо оструганных досок. Дешевый гроб, купленный… зачем? Она снова закрыла глаза, наконец поймав мысль.
