Тут Бобби не нашел ничего лучше, как вставить:
– Майло, угрожают лично мне.
– Бобби, это… маловероятно.
– Как скажешь. Но что, если тому, кто за всем этим стоит, стало скучно и он увидел во мне достойного соперника? И меня против воли пригласили поучаствовать в этой извращенной игре?
Услышав такое, Бобби и сам счел бы себя полоумным. Он потер виски, чтобы прийти в себя.
Тут на улице появилась «Тойота-Приус» еще одной соседки Бобби и запарковалась на обочине. Бобби видел, как соседка вышла из машины и открыла дверь.
– Эй, Бобби, ты тут? Я что, сам с собой разговариваю? – воскликнул Майло.
Майло действительно все это время что-то говорил. Бобби выхватил лишь несколько слов, случайные фразы.
– Понял, сделаю, – почти на автомате ответил Бобби.
– Хорошо. К семи вечера статья должна быть у меня на столе.
– Спасибо, Майло. До свидания.
Бобби повесил трубку и продолжил наблюдать за домом Сары. В бинокль он видел ее входную дверь, окно в гостиную, заднюю дверь, а вот кухню частично загораживала соседская машина. Чтобы улучшить обзор, Бобби пришлось встать на диван. Он почесал голову и задумался, уж не прав ли Майло насчет его паранойи, и в этот момент заметил нечто слева от окна Сары. Он поднес бинокль к глазам и снова уловил, как среди силуэтов мебели мелькает едва заметная тень.
Сначала Бобби рассудил, что в утренней полумгле что-то просто отразилось в стекле – возможно даже, он сам. Бобби замер, но засек движение и в третий раз. Он тут же схватил телефон, но звонить пока не стал. Снова прижал бинокль к глазам, но обзор ему заслоняла соседская машина. Бобби опять встал ногами на диван, а потом залез еще выше – на спинку. Опасно балансируя на краю, он уперся рукой в верхнюю раму окна.
Теперь ему открылся вид на салон Сариной машины. Внутри лежал кошелек цвета хаки. Бобби вспомнил, как отец всегда тщательно следил за тем, чтобы в автомобиле ничего не оставлять. «Не забывай бумажник, не бросай на виду деньги, да и мелочь тоже. Не будь лодырем, собери ее и положи дома рядом с ключами. Не оставляй дверь незапертой и не забывай ключи в козырьке!»
Бобби напряженно высматривал, что же шевелится возле окна напротив, и все эти мелкие неприятные эпизоды принялись выползать из щелей его памяти. Про кошелек он уже не думал, но все равно подсознательно держал его в поле зрения. И не очень удивился, когда Элай – самый огромный морской стройбатовец в истории Сан-Диего – вышел из квартиры Сары со связкой ключей в толстых, как сосиски, пальцах, чтобы выполнить одно маленькое, но судьбоносное – если не смертоносное – поручение жены.
Элай приблизился к машине, и тут его взгляд упал на Бобби, который, разволновавшись, так и стоял перед окном в полный рост. Бобби опустил бинокль и уставился на Элая. Казалось, он смотрит в глаза самой смерти.
«Если кого-то сегодня и убьют, – осознал Бобби, и сердце у него забилось чаще, – то, скорее всего, меня».
Глава 27
Не прошло и трех секунд, как Элай пересек лужайку перед домом и оказался на тротуаре. Он двигался с грацией профессионального убийцы и скоростью взбешенного человека, который перелетел через океан и несколько континентов с одной лишь целью – исправить причиненное его семье зло. Сжав кулаки, он сокращал расстояние до квартиры Бобби, словно мчащийся наперехват футбольный защитник. От Бобби до двери было не больше шести футов, но тот едва успел подскочить и задвинуть засов. Элай уже стоял снаружи и, не мигая, вглядывался в окно у двери.
– Я все объясню, – крикнул Бобби через дверь. – Все.
Элай поднял стоявший у входа цветочный горшок. В горшке находились остатки ландыша, который Бобби когда-то сам купил, но затем старательно сживал со свету. От удара в окно керамический горшок разлетелся на части, и ландыш оказался на земле. А Элай уже рыскал глазами в поисках нового орудия, грудь его тяжело вздымалась. Тут он заметил на газоне камень, который положил предыдущий съемщик, чтобы по пути на задний двор не наступать на траву. Элай разрыл газон пальцами, подцепил камень и швырнул в окно. На этот раз оно разбилось, и осколки вместе с камнем посыпались на землю. Бобби в это время звонил в полицию. Он выпалил оператору свой адрес, не сводя глаз с разбитого окна, откуда уже вылезала, чтобы отодвинуть засов, рука Элая.
– Что у вас случилось? – гнусавым голосом спросила дежурная, пока Бобби отдирал пальцы Элая от замка, стараясь при этом не поранить их о торчащее стекло. Телефон выпал у Бобби из рук и стукнулся об пол. Сам же Элай на стекло не обращал ни малейшего внимания, и его руки покрывались кровоточащими порезами.
Краем глаза Бобби заметил движение у крыльца Сары. Крупная тень. Человек? Бобби вспомнил о входной двери, которую Элай, увлекшись внезапной атакой, оставил открытой. Он представил, как шею Сары сдавливает веревка, как растягиваются и крошатся ее позвонки.
Бобби снова отодрал пальцы Элая от замка. Телефон по-прежнему лежал на полу экраном вверх.
– Пришлите помощь! Немедленно! – прокричал он в трубку.
И тут же бросился к своему гаражу. Добежав до двери, он тут же нажал на кнопку. Дверь заскрипела, заскрежетала и начала подниматься – раз в сто медленнее обычного, как показалось Бобби. Когда щель над землей достигла дюймов шестнадцати, Бобби прокатился под дверью и вскочил на ноги. Сжимая кулаки, он бросился к дому Сары. На середине улицы его догнал Элай.
Столкнувшись, они разлетелись в стороны. Элай, похоже, вывихнул правую лодыжку, потому что, поднявшись, стоял не вполне ровно и чуть больше опирался на левую ногу. Примерно в то же время на ногах оказался и Бобби. Он сделал обманное движение влево, а затем рванул вправо, едва успевая ускользнуть от смыкающихся рук Элая.
Элай поймал Бобби у крыльца Сары и бросил на траву, не выпуская его левое плечо. Однако восхищаться скоростью Элая было некогда. В воде Бобби имел бы солидное преимущество, но на суше доминирующим видом был Элай.
– Я все объясню, – повторил Бобби, когда Элай поднял его и бросил на землю. От удара весь воздух из легких будто бы вытряхнуло. Бобби попытался вскочить в третий раз, но Элай был слишком стремителен: последовал мощный хук в лицо, который заставил Бобби опуститься на колено. Он сделал кувырок, уворачиваясь от ноги Элая, но та все равно по касательной задела плечо. От удара тяжелым солдатским ботинком с металлической вставкой на мыске вся рука у Бобби завибрировала. Он понял, что защищаться ей он больше не сможет. Поэтому еще раз кувыркнулся, уперся здоровой рукой в землю и, не вставая, отодвинулся на два шага в сторону.
Затем Бобби пригнул голову и с разбегу врезался в забор Сары. Тот чуть прогнулся, но, вопреки надеждам Бобби, не рухнул, а напротив, катапультой отбросил Бобби назад, прямо в руки Элая.
Элай схватил его за плечи и поднял в воздух. Маниакальное стремление Бобби проникнуть в квартиру Сары должно было окончательно убедить Элая, что Бобби помешался на почве преследования его жены и точно не оставит ее в покое, пока его хорошенько не отделать. Один раз он ее уже трахнул, и теперь снова к ней рвется средь бела дня. Элай стал бешено трясти противника.
– Сара в опасности, – пролепетал Бобби. – Кто-то пытается ее убить.
Элай швырнул Бобби на землю и сплюнул. Бобби с трудом поднялся на ноги и увидел, как Элай надвигается на него, замахиваясь для удара чуть ли не от самого уха. Бобби поставил блок и, пригнувшись, изо всех сил врезал своему противнику по колену. Тот рухнул на землю.
Бобби позволил ему встать.
Элай потер колено, размял шею и впервые заговорил. Голос у него оказался низким и ровным.
– Ради этой возможности я преодолел семь тысяч девятьсот одиннадцать миль. Отсчитывал каждую милю, чтобы держать себя в руках, не сорваться и не зарыдать прямо в самолете. Я считал мили и напевал старую солдатскую речовку: «Не звоню теперь домой, Бобби там с моей женой. Не вернуться мне никак, Бобби взял мой кадиллак». Но знаешь что? Стоило увидеть Сару, как я тут же про тебя забыл. Мне стало вообще не до разборок. И я чудесно провел утро с моей красавицей-женой. Но вышел на улицу и увидел, как ты за нами шпионишь. Больной ублюдок.
