– Я пытался ее защитить. Убедиться, что она в безопасности. Убийца разгу…
Не успел Бобби договорить слово «разгуливает», как увидел летящий ему в голову огромный кулак Элая. Бобби пригнулся и ударил Элая в нос. Малоизвестный факт о пловцах: рукой они бьют, как осел копытом. У дельфинистов и кролистов – а Бобби плавал обоими стилями – развиты те же мышцы плеч и рук, что у профессиональных боксеров: узловатые задние и средние дельты и трапециевидная мышца. Возможно, это был самый сильный удар, который когда-либо принимал на себя Элай, и пришелся он прямо в лицо. Элай качнулся назад и зашатался, как на шарнирах, глаза его заморгали. Бобби снова сжал кулак. Он должен был попасть на кухню, даже если для этого нужно пройти мимо Элая. Бобби приблизился и занес руку, метя Элаю в макушку, но вдруг испытал чувство вины. Он промедлил на какую-то долю секунды. И тут же получил ответный удар – точно между глаз.
Мозг Бобби отлетел к задней стенке его черепа, Бобби упал, а вокруг взорвались тысячи звезд. Он попытался упереться в землю здоровой рукой, но не вышло, и виной тому была вовсе не скользкая трава или грязь, а его собственный мозг. Моторика в нынешнем состоянии не позволяла ему управлять последней работающей конечностью. Элай подошел и сильно ударил еще раз. Голова у Бобби откинулась назад, прямо в радушные объятия травы.
– П-прости, – выдавил Бобби.
Рот слушался плохо. Элай навис над Бобби, глядя прямо в глаза.
– Я люблю ее, но у меня… не было никаких… – язык отказывался слушаться. Слова продолжали сыпаться с нижней губы, но выходила какая-то тарабарщина.
Элай стоял над Бобби, уперев руки в бока.
– За извинения хвалю, – сказал он.
И Бобби провалился во тьму.
Глава 28
Когда Бобби пришел в сознание, то понял, что лежит на траве, а из квартиры Сары доносится негромкий шум. Или, точнее, стук – то ли Сара резко хлопает дверцей кухонного шкафа, то ли происходит нечто похуже. В растерянном мозгу Бобби вновь начал разрастаться страх; он почувствовал, что должен действовать. Онемевшие от удара нейроны уже перезагружались. Между синапсами вновь потекло электричество. Пусть разум у Бобби на время отключился в качестве защитной реакции, однако крошечный его участок функционировать не прекращал и теперь отчаянно сигнализировал: вставай и защищай Сару.
Разлепив глаза, Бобби подтянул к животу свое чугунное колено. Передвинул один локоть, за ним – другой. Теперь ему предстояло оттолкнуться от травы и приподнять грудь. Он должен был держать под контролем все части тела сразу, силой разума направлять их вверх – в сторону неба. Бобби встал на колени и ладонями уперся в газон. «Используй их. Поднимись еще выше». Он оторвал от земли одно колено и твердо поставил стопу; потом проделал то же самое и с другой ногой. Наконец он поднялся целиком и заковылял к двери. Не так уж все было и плохо. Каждый шаг не высасывал силы, а придавал. У двери Бобби с трудом поборол желание повиснуть всем телом на ручке. Сделал еще два шага и оказался внутри.
«Квартира маленькая. Кухня совсем близко».
Сара висела на потолочном вентиляторе: руки ее не были связаны, но петля на шее затянута крепко, и Сара рвала ее ногтями. Элай стоял рядом, держал ее за ноги, чтобы хоть как-то приподнять и уменьшить давление на позвоночник. Возле Элая находился другой крупный мужчина, весь в черном – в черных тренировочных штанах, черных ботинках, черном балахоне с капюшоном, под которым была видна лыжная балаклава из плотной черной ткани. Он осыпал Элая градом ударов, двигаясь как профессиональный боец. Элай почти не оказывал сопротивления. Его руки и мысли были заняты лишь Сарой, которую он должен удержать, но с каждым новым ударом силы покидали Элая.
Мужчина находился к Бобби спиной. А Бобби уже сумел добраться до кухонного стола в надежде найти что-то, чтобы усилить удар или пронзить врага. Не обнаружив там ничего, он просто заорал – вот только изданный им звук скорее напоминал яростный стон.
Черный человек остановился и повернулся к Бобби. С этого ракурса его маска выглядела еще ужаснее. Моментом воспользовался Элай. Отпустив Сару, которая начала судорожно хватать ртом воздух и цепляться за веревку, Элай впечатал кулак прямо в лоб нападавшему и моментально подхватил ноги Сары. Удар сбил у того с головы капюшон и заставил осесть на землю. Но проблема так и не решилась. Черный человек, пошатываясь, снова встал и принялся охаживать Элая, у которого каждый новый удар отзывался стоном – по-животному отчаянным.
Бобби решил обойти кухонную стойку, которая отделяла его от дерущихся, но ноги не слушались. И тут он кое-что заметил. На затылке из-под балаклавы торчал характерный волнистый локон каштановых волос. Эти волосы Бобби уже видел раньше.
На заднем дворе у Терри Аббатисты.
– Чарльз, – прохрипел Бобби сдавленным от боли голосом.
Человек в маске обернулся. Глаза в прорезях сощурились – то ли от злости, то ли от страха. Элай получил второй шанс и воспользовался им сполна.
Он подсадил Сару на плечо и впечатал размашистый хук туда, где должно было находиться ухо. От удара человек в балаклаве растянулся на полу.
Бобби наблюдал за тем, как Чарльз с трудом поднялся, вывалился через заднюю дверь и, едва переставляя ноги, скрылся за углом.
Очнувшись во второй раз, Бобби увидел над собой кустистые брови санитара средних лет. Бобби попытался говорить, но голос звучал как-то приглушенно. На лице, как оказалось, была кислородная маска. Бобби тут же ее стянул и спросил:
– Что с Сарой, она в порядке?
К носилкам подошла санитарка с уставшим взглядом, на вид лет около тридцати.
– Это он о девушке.
Первый медик посмотрел на Бобби; глаза у него были такие же уставшие, как у напарницы.
– Жить будет. Уже отправили в больницу на другой машине. Здоровяк поехал с ней. Тебя же мы отвезем в Скриппс-Грин, потому что госпиталь в Пойнт-Лома забит под завязку, а состояние у тебя не столь серьезное.
– Никуда я не поеду, – возразил Бобби и, перевернувшись, свесил с носилок ноги. В ребрах пульсировала боль, горло кололо, словно там застряла игла, но мозг, похоже, уже полностью вернулся в рабочее состояние. Бобби аккуратно слез и сделал несколько пробных шагов.
– Если отказываетесь от лечения, подпишите, пожалуйста, несколько бумаг. У вас сотрясение и, видимо, сломано несколько ребер.
Бобби, не оборачиваясь, махнул им рукой и заковылял к дому. На пороге под ногами у него захрустело стекло.
В прихожей он первым делом взглянул в зеркало и, стянув грязную рубашку, оценил полученный урон. На обоих локтях и на щеке виднелись порезы, на подбородке красовался багровый синяк, а ободранные колени уже покрывались коркой. Когда он поднял руки, чтобы осмотреть живот и спину, ребра пронзила адская боль. Он осторожно дотронулся до головы, подошел к аптечке и достал оттуда горсть «Адвила».
Бобби знал: если какой-то значимый орган у него со временем и откажет, это будет печень. Обычно Бобби принимал по три таблетки «Адвила» перед каждым важным матчем по водному поло. От них разжижалась кровь, и кислород быстрее питал мышцы – в столь анаэробном виде спорта каждая толика кислорода имела значение. По сути, Бобби использовал безрецептурный кровяной допинг, однако при этом не знал ни одного спортсмена высокого уровня, который бы так не делал. Он прислонился к раковине и стал ждать, какой эффект наступит от лекарства. Потом осторожными шажками вернулся в гостиную, подобрал с пола телефон и открыл еще одну банку с энергетиком.
Казалось невероятным, что полиция так и не приехала.
Глава 29
День у Терезы выдался тяжелый: несколько раз ей пришлось пересечь границу c Мексикой, в собеседниках у нее побывали равнодушные бармены, болтливые торговцы, недобрые и алчные полицейские, недобрые и язвительные солдаты. Мексика оказалась страной по-настоящему вольных людей. Вольных считать себя успешными или страдать в отпущенных им жизнью обстоятельствах. Тереза столкнулась с нечеткими регламентами, неустановленными процедурами и отсутствующим у кого бы то ни было желанием помогать американскому полицейскому. Насчет Лесли Консорта ей не удалось выяснить ровным счетом ничего.
