– Не повторяй за мной, как попугай. Да, черт возьми! Фрэнк здесь.
– В Лондоне?
– Он здесь, наверху, принимает ванну и приводит себя в порядок. Прибыл вчера вечером, и мы проговорили с ним полночи.
Дики стоял возле камина, поставив ногу в ковбойском ботинке на бронзовую решетку. Пальцы отбивали дробь на каминной полке.
– Ты не идешь в офис? – спросил я, обеими руками держа кружку с какао, уже не слишком горячим, и я спешил выпить. Не люблю, когда какао остывает.
Дики потянул золотой медальон, висевший на шее на тонкой цепочке. Это был скорее женский жест. И натянуто улыбнулся в ответ.
– Брет наверняка узнает, что Фрэнк в Лондоне. Если тебя не окажется в офисе, он это вычислит, как дважды два – четыре, – предупредил я.
– Пусть катится ко всем чертям, – сказал Дики.
– Будешь пить какао?
– Это не какао, а настоящий шоколад, – уточнил Дики. – Его привез из Мексики сосед, и он же научил Дафни готовить его по тамошнему рецепту.
Так Дики давал понять, что напиток ему не нравится.
– Полезно для здоровья, – похвалил я и выпил из его чашки.
На ней были изображены забавные мышата: Флопси, Мопси, Коттонтейл и Питер. Чашка была меньше моей. Дафни, конечно, знала, что ее муж не особенно любит какао, приготовленное по мексиканскому рецепту.
– Да. Пусть Брет катится ко всем чертям, – повторил Дики.
Газ в камине не горел. Дики осторожно дотронулся носком ковбойского ботинка до искусственного полена.
Дики явно настроился на драку, такую, чтобы полетели пух и перья. Я же делал ставку на Брета Ранселера.
Вслух не высказал, да этого и не требовалось.
– Значит, вы намерены отстранить Брета от дел?
– Намерены, – подтвердил Дики и добавил: – Мы, включая тебя.
– Ты все еще не дал мне обещанных реальных гарантий. В письменном виде.
– Ради всего святого! Я не собираюсь тебя подводить.
Наверху послышалась песня в исполнении группы «Роллинг Стоунз».
– Это Дафни, – пояснил Дики. – Под музыку ей лучше работается.
– Так что намерен делать Фрэнк? Просто пошептаться с тобой? Он будет иметь дело с департаментом?
На лице у Дики снова возникла вымученная улыбка.
– Нам с тобой уже все известно, Бернард. Фрэнк метит на мое место.
– Фрэнку скоро сто лет, и ему пора в отставку.
– Но если он уйдет с моей должности, то получит прибавку к пенсии в несколько тысяч фунтов в год. Мне положена пенсия категории СБЕ или даже К.
– Это ты подбил Фрэнка? В его возрасте мало шансов.
Дики нахмурился.
– Не станем гадать, по крайней мере сейчас. Если у Фрэнка и есть какие-нибудь честолюбивые планы, то нам не стоит говорить о них заранее. Ты меня понимаешь, я надеюсь.
– Я тебя толком не понимаю, но и вижу насквозь. Фрэнк помогает тебе избавиться от Брета Ранселера. Затем ты занимаешь место Брета, а Фрэнк садится на твое. Только местечка этого Фрэнку не видать.
– Ты очень недобрый, – без тени враждебности в голосе сказал Дики. – Всегда находишь самое худшее во всем, что тебя окружает.
– Самое печальное в том, что я часто оказываюсь прав.
– Ладно, не осуждай Фрэнка. Он потрясен.
Дики, разумеется, сильно преувеличивал и насчет распада сети Брамса, и в смысле морали Фрэнка Харрингтона.
Десятью минутами позже Фрэнк спустился. Он выглядел не хуже нас обоих, хотя просидел с Дики всю ночь. Правда, на лице у него замечались два пореза в тех местах, где он подправлял опасной бритвой кончики усов. Одет в темно-серый костюм-тройку в светлую полоску, чистую рубашку и «оксфордские» ботинки, сверкавшие, как зеркало. В руках он, как всегда, вертел знаменитую и многим надоевшую трубку. Пожалуй, Фрэнк выглядел все же усталым, а голос охрип от долгих разговоров. Но он умел держаться так, чтобы подать себя в лучшем виде. Я-то не сомневался, что в нашем с Дики присутствии он никак не выкажет усталости.
Фрэнк, казалось, обрадовался мне.
– Молодец, что приехал, Бернард. Дики уже кое-что тебе рассказал?
– Я ничего ему не говорил, – возразил Дики. – Лучше пусть сам услышит от тебя. Хочешь горячего шоколада?
Фрэнк мельком взглянул на золотые ручные часы.
– Не помешает небольшой глоток джина с тоником, Дики, если не возражаешь.
– Я пью какао, – сказал я Фрэнку. – Сваренное по мексиканскому рецепту.
– Ты сказал, что тебе нравится какао, – словно оправдываясь, проговорил Дики.
– Какао мне понравилось, – подтвердил я. – Я выпил две чашки.
– Может, у тебя найдется джин «Плимут»? – спросил Фрэнк. – Я выпью его не разбавляя или с горькой настойкой.
Он подошел к камину и выбил в него трубку.
Дики вернулся, неся в руках напитки из бара. Увидев в камине пепел, он воскликнул:
– Господи, Фрэнк! Разве ты не видишь, что это газовый камин?
Он вручил Фрэнку стакан с джином, а сам опустился перед камином на колени.
– Я чертовски извиняюсь, – сказал Фрэнк.
– Он действительно похож на настоящий, – заметил Дики, сгребая в кучку остатки сгоревшего табака. Пепел свободно уместился под искусственным поленом.
– Извини меня, Дики. Я сделал это машинально, – повторил Фрэнк, усаживаясь на софу и выкладывая на колени желтый клеенчатый кисет.
Он поднял стакан с джином и, прежде чем отхлебнуть, кивнул мне. Потом сказал уже другим тоном:
– Могло обернуться очень скверно, Бернард. Если ты намерен туда отправиться, сейчас самое подходящее время.
– Действительно дело плохо?
Дики поднялся и начал руками отряхивать пепел с брюк.
– Там очень скверно, – подтвердил Дики. – Расскажи ему, как ты узнал, что происходит.
– Вряд ли я в точности знаю все, – сказал Фрэнк. – Первым сигналом тревоги стал звонок офицера по связи из Бонна. Пограничная охрана в Хитцакере, в Нижней Саксонии, выловила из Эльбы какого-то типа. Он перебрался через Берлинскую стену, удачно преодолел эти проклятые минные поля и пограничные заграждения и бросился в реку. Он почти ее переплыл и остался невредим. Из сообщения западногерманской полиции я понял, что стрельбы с другого берега не вели. Можно сказать, идеальный побег.
– Счастливчик, – заметил Дики.
– Или хорошо все знавший человек, – возразил Фрэнк. – Граница в этом месте проходит вдоль северо-восточного берега реки, так что восточные немцы не смогут соорудить под водой заграждения или ловушки. По этой причине представители ГДР настаивают на изменении пограничного режима в среднем течении Эльбы. А пока что это место – самое удобное для побега оттуда.
– Значит, кому-то удалось перейти границу? Но почему в эту историю втянули Бонн и почему кто-то тебе звонил?
– В Бонне заинтересовались, поскольку проводивший допрос офицер установил, что бежавший был служащим восточногерманской таможни.
Фрэнк взглянул на меня. Когда я никак не отреагировал, он начал неторопливо раскуривать трубку.
– Служащий восточногерманской таможни, – повторил он и помахал в воздухе спичкой. Он едва не кинул потухшую спичку в камин, но вовремя спохватился и положил ее в широкую пепельницу с надписью «Чинзано», ее Дики предусмотрительно поставил рядом.
– Его зовут Макс Биндер. Один из тех, кто входит в сеть Брамса.
Дики всю ночь слушал неторопливые рассказы Фрэнка и теперь захотел несколько ускорить ход событий.
– Когда на следующее утро Фрэнк попытался привести в действие «контактную цепочку», стараясь связаться с остальными членами этой сети, он ни от кого не получил ответа.
– Я этого не говорил, Дики, – придирчиво заметил Фрэнк. – От двоих из них получены сообщения.
– Не получил ты ни черта, – упрямо возразил Дики. – Было лишь два сигнала «связи нет».
Провал сети Брамса Дики воспринял как величайший для себя шанс и преисполнился решимости направить события по нужному ему руслу.
Фрэнк что-то пробормотал, продолжая потягивать джин.
Дики сказал:
– Эти подонки из сети Брамса вели незаконные операции с кредитами импортных банков и здорово на этом наживались. А Брет, вероятно, снабжал их поддельными документами, обеспечивал связь и все, в чем они нуждались.
