Ошибка системы? Других объяснений не нашлось. Но почему в таком случае детектив не пришел его арестовать? Неужели он просто передал улики родителям жертвы, чтобы они сами разобрались с Тэсобом? Тогда почему ему прислали фото только одного ребенка, как же остальные?
Незнакомец продолжил присылать снимки, и на каждом были разные дети. Сколько бы Тэсоб ни размышлял, он не мог найти ответы на свои вопросы. Он понимал одно – договориться с родителями этих детей не получится. Кто вообще отправляет ему фотографии и с какой целью? Тэсону оставалось только притвориться умирающим и молить о прощении.
«Я совершил страшный грех, но больше никогда в жизни так не поступлю. Я готов сделать все, что попросите. Если хотите, я готов даже внести арендную плату за вас, только если сумма не слишком большая».
Руки Тэсоба тряслись, ему пришлось переписывать текст несколько раз. Для кого-то арендная плата могла показаться незначительной, но для Тэсоба это было все, что он мог себе позволить. Наконец он отправил сообщение.
Тэсоб был в отчаянии. Он был готов даже отправиться в тюрьму, но что тогда будет с его сыном, который только-только поступил на юридический факультет? Для него это станет настоящей катастрофой, как только он узнает об увлечениях своего отца.
Сын Тэсоба много работал, чтобы накопить деньги на обучение, и поступил исключительно благодаря собственным усилиям. Ему и так не повезло с отцом-неудачником, поэтому Тэсоб не мог позволить себе стать преградой на пути сына.
Телефон Тэсоба завибрировал, пришло еще одно сообщение с фотографией.
«Грязный извращенец! Ты все еще не соображаешь, что к чему?»
«Я сейчас стою на крыше, готовый понести ответственность за все».
Другого выбора не было.
Тэсоб удалил фото, прикрепленное к сообщению. На нем он засовывал руку в штаны какого-то мальчика. Красивые мальчики ему попадались нечасто. Глядя на снимок, Тэсоб вспоминал, что с того случая прошло не меньше полугода.
Он решил отправить еще одно сообщение.
«Я сделаю все что угодно, только прошу, простите меня».
Ответ пришел сразу же. К сообщению и в этот раз был прикреплен снимок: теперь на фотографии была девочка, ученица начальной школы, под юбку которой Тэсоб протянул руку.
Тэсоб моментально удалил фото.
«Твой сын обязательно увидит эти фотографии. Я позабочусь и о том, чтобы их увидели все его друзья. Из-за тебя у твоего собственного ребенка никогда не будет детей».
Тэсоб очень боялся, что незнакомец может в одночасье разрушить жизнь его сына, и он быстро набрал еще одно сообщение.
«Прошу, подождите немного. Я готов пожертвовать своей жизнью ради прощения».
Он перелез через перила и сделал снимок в качестве доказательства. Кончики пальцев ног едва касались карниза. Тэсоб боялся, что его мучитель подумает, будто он просто сбежал, и опасался, что тот отправит эти фотографии его сыну. Дрожащими руками он отправил фото.
Тэсоб буквально стоял на краю пропасти. Ему казалось, что он мгновенно упадет, если центр тяжести хоть чуть сместится. Он был напуган, голова кружилась, рука, сжимавшая перила, напряглась.
Телефон вновь завибрировал. Снова фото. Только на этот раз на снимке был не он, а его сын – тот шел куда-то с друзьями после занятий, на фоне виднелось здание университета.
На экран упала слеза Тэсоба. Он вытер его о штанину и быстро, как только мог, набрал сообщение:
«Пожалуйста, позвольте мне искупить вину за свои грехи. Увидимся с вами в новостях».
После отправки сообщения Тэсоб задумался, не написать ли сыну, но решил этого не делать. Лучше ему ничего не знать. Тэсоб посмотрел на небо. Высотки сияли в лучах закатного солнца.
* * *
Хэин отвела взгляд от документа, который читала. Это был текст законопроекта о рынках, но она никак не могла сосредоточиться, постоянно перечитывая один и тот же абзац. Она потянулась за телефоном, чтобы проверить сообщения. Тэгон все еще молчал. Хэин все больше тревожилась. Она совершенно не понимала, что же происходит, лишь мучила себя смутными догадками.
Пытаясь отвлечься от дурных мыслей, она снова начала перечитывать 49 пункт законопроекта, ведя пальцем по каждой строке. В процессе реконструкции планировалось открыть временный рынок, чтобы сохранить за продавцами их места. Эту идею продвигал конгрессмен Чан Воншик. Однако даже после принятия закона на рассмотрение решение о размещении временного рынка так и не было принято.
Сложность состояла в отсутствии регламентов по выбору места, а это означало, что членам Национальной ассамблеи предстояло решать еще больше вопросов, связанных с законом. Строительная компания, занимающаяся реконструкцией, хотела разместить временный рынок ближе к центру города, на территории, которая принадлежит ей. По слухам, там планировалось строительство большого супермаркета. И вместо конструктивных переговоров обе стороны продолжали лишь спорить.
У Хэин раскалывалась голова. Она снова взглянула на телефон, который все так же молчал. Господин Сон, один из охранников в офистеле Тэгона, тоже наверняка еще не вышел на смену, было еще слишком рано.
Хэин отложила в сторону все документы. Если оставить все как есть, Чан Воншик, наверняка получивший откат от строительной компании, просто перенесет рынок на окраину города.
Она открыла расписание конгрессмена Чана. После встречи с комитетом, выступающим против рыночной политики, у него также была запланирована встреча с представителем строительной компании. Так как встречи были в официальном расписании, это не могло вызвать никаких подозрений. Однако, глядя на пустующие окошки, Хэин почувствовала, что что-то не так: у конгрессмена было занято только два вечера, а остальные пять дней, вероятно, будут посвящены встречам с местными представителями, преследующими исключительно денежный интерес. Хэин рассчитывала, что в один из этих дней сможет пообщаться с застройщиком лично. Они хотели как можно скорее решить вопрос временного размещения рынка, чтобы приступить к следующему этапу. Для Хэин было очевидно, что проблему попытаются решить путем передачи наличных Чан Воншику. Ему нужны были эти деньги, поскольку он понимал, что уже выбыл из избирательной гонки. Причина, по которой он так долго работал в своем округе, заключалась в желании наладить связи на случай, если победить не удастся. Он даже подумывал начать сбор средств для избирательной кампании и сменить партию.
Хэин изучила информацию о возможных прецедентах, а также положения в законопроектах, впервые предложенные другими ведомствами. В перерывах она не забывала проверять телефон и поглядывать на часы.
Из офиса она вышла раньше окончания рабочего дня, чтобы успеть ко времени выхода господина Сона на работу. Чан Воншик все равно находился на избирательном участке, так что он и не узнает об этом.
Было около половины шестого, когда Хэин вернулась к офистелю Тэгона. До конца смены господина Ли оставалось примерно полчаса, господин Сон уже должен быть на месте. Хэин направилась на цокольный этаж к посту охраны, неся в руках напитки, которые успела купить в магазине у дома. Открыв двери, она вошла внутрь и увидела господина Ли, который уже сменил форму на повседневную одежду.
– Господин Сон Тэсоб еще не пришел?
– Пришел, только куда-то отлучился.
– Могу я подождать его здесь? – спросила Хэин, протягивая охраннику напиток.
– Да, конечно. Присаживайтесь.
Хэин присела на пластиковый стул. Прошло уже 15 минут, но господин Сон так и не появился. Она и охранник продолжали поглядывать на часы. Хэин было неловко, но ей не терпелось встретиться с господином Соном, так что она вновь обратилась к господину Ли с вопросом.
– Он ведь придет к назначенному времени?
– Он где-то неподалеку. Мы уже поменялись сменами, он вышел с ключами.
– С ключами?
– Да, кабинеты с оборудованием, склад и крыша обычно заперты.
– А, вот как.
Спустя 30 минут взгляд господина Ли все еще был прикован к часам.
