Нам нелегко пришлось – и мне, и девочкам. Я и не подозревала, насколько будет тяжело.
В этом смысле они мало отличаются от детей, чьи родители развелись, – тоже чувствуют стыд и вину, ходят со шрамами на сердце, хотя Линнея и Дэн расставаться не собирались. Впрочем, в те жуткие дни после ее спасения и все то долгое время, что она лечилась, он, наверное, чувствовал себя так, будто его бросили или, хуже того, сделали вдовцом. Словно частичка души Линнеи умерла, пока она расследовала дело Парлора.
Поговорив о предстоящем на выходных футбольном матче Оливии, важном весеннем событии в Нью-Хейвене, Линнея впервые за несколько месяцев спрашивает, пишет ли что-нибудь сам Дэн.
– Перед моим отъездом ты вроде сказал, что у тебя появилась новая идея, озарение…
– Да, я даже написал пару страниц черновика.
– И?
– Чушь какая-то, Лин. Бред.
– Расскажешь?
– Там и рассказывать-то нечего. Да и время позднее.
Он, похоже, чувствует: она избегает разговоров о том, что творится в Арканзасе.
Раньше она всегда так поступала, когда уезжала в другой город и погружалась в расследование настолько самозабвенно, что вытесняла из жизни все и всех, кроме живущих в голове призраков, – им, наоборот, разрешалось выйти на передний план, чтобы она четко видела, что именно они ей показывают. Чтобы слышала их. Остальной мир ее отвлекал, даже семья. Наверное, только так Линнея может пользоваться своим даром на полную, оградив близких от того, в чем сама ковырялась, однако она понимает, что при этом становится холодной, далекой и неприступной, – и ее душа не отогреется до возвращения домой.
– Помнишь, девчонки читали фэнтези? «Твое сердце – звезда».
– По которой сериал снимали? Тупейшая вещь, но бешено популярная, тот случай, когда автор вытянул выигрышный лотерейный билет.
Именно о таком успехе мечтал Дэн.
– О чем была книга? Какая фабула?
– Ой, Лин, да не было там никакой фабулы! Вроде говорилось о том, что не надо врать себе, что любовь непостоянна, да и жизнь тоже. Ну и еще обсасывалась тема потерь – самых драматичных, какие очень болезненно воспринимаешь в юности, – каждый раз ощущение, что сердце не выдержит. А почему ты спрашиваешь?
– Не знаю, просто пришло на ум.
– В деле всплыло?
– Вроде того.
– По-твоему, это важно?
Линнея какое-то время молчит, догадываясь, что муж, как всегда, смотрит в потолок.
– Нет, вряд ли. Тут дело даже не в самой книге и не в сюжете, она часть общей головоломки.
Наверное, Дэн подозревает, что ей и не нужно его мнение о книге. Он хорошо знает жену: если бы повесть и вправду была важной уликой, указывающей на всякую бесовщину, которая творится в Арканзасе, Линнея уже изучила бы все от корки до корки, причем раза два-три, не меньше. Затем убрала бы книгу во дворец памяти, как он однажды выразился, хотя сам термин был не его: так называется мнемоническая техника, которой люди веками пользовались, чтобы сохранять информацию на всякий случай. Линнея ни мужу, ни кому-либо другому не объясняла, как у нее работает мозг, но Дэн всегда признавался, что представляет ее дворец памяти как за́мок-лабиринт с тысячей дверей.
– Ты лучше пиши свою собственную книгу, ладно? – мягко говорит Линнея. – С удовольствием почитаю, когда вернусь.
– Когда хоть это будет?
– Ну… пока не знаю.
– Ладно, пусть так. Девочки по тебе соскучились. Да и я. Надеюсь, у тебя все хорошо.
Линнея хихикает.
– Вообще-то нет, – хохочет она, только тише. – Шучу, Дэн. У меня все нормально.
– Хочешь обсудить? – вымученно усмехается тот. – Может, тебе нужно выговориться? Попросить кого-нибудь тебя выслушать?
– Нет-нет, все не так плохо.
– А если я попрошу Рио, что он скажет? Где его вообще носит?
– Он со мной, Дэн. Мы вместе ведем расследование. Все хорошо.
– Передать что-нибудь девочкам?
– Скажи, что я их люблю.
– Они и так знают.
– И тебя люблю, – добавляет она.
– Я тебя тоже, милая, очень. – Дэн колеблется и добавляет: – Будь осторожна. Ну, я в новостях слышал, что в Арканзасе торнадо. Сильные ураганы.
– Хорошо, больше туда ни ногой, – соглашается Линнея и сворачивает беседу. – Утром мы выезжаем в Оклахому.
Глава 35
ОКМАЛГИ, ОКЛАХОМА
Линнея и Рио въезжают в Оклахому со стороны арканзасского Форт-Смита, по магистрали I–40, ведущей в Чекоту, но сворачивают севернее, на шестьдесят второе шоссе близ Хенриетты.
Они остановились в отеле в Окмалги, столице индейцев маскоги, которых когда-то называли одним из пяти цивилизованных племен юго-востока Северной Америки. Сейчас те известны как пять племен Оклахомы: маскоги (они же крики), чероки, чокто, чикасо и семинолы. Крики считаются четвертым по численности коренным народом в США, и им принадлежит один из тридцати восьми индейских колледжей в стране.
По дороге Рио нашел всю возможную информацию о колледже маскоги, включая данные о сотрудниках и студентах – последних не набралось и двухсот.
В пригороде Окмалги на тридцать семь акров раскинулся кампус, а человек, которого ищут напарники, живет в квартире неподалеку. Эта особа немного старше большинства индейцев-студентов и изучает в колледже современную жизнь криков, природные ресурсы и сохранение культурных и исторических мест. В соцсетях постов мало, и на большинстве запечатлены прогулки по песчаным берегам озера Юфола примерно месяц назад.
В полицейских базах объект не засветился, разве что оставил крошечный цифровой след, а интернет-магазин не обновлял уже полгода. Последняя сделка совершена тогда же – изделие продали женщине из Чарлстона, штат Южная Каролина. Сейчас ясно, что фульгурит для украшений собирали по всем США, а львиную долю добывали здесь, в Оклахоме.
Предположительно, владелец сайта вырос неподалеку – в округе Окфаски, рекордсмене штата по попаданиям молнии. И этот человек – ГрозовойВорон20.
Когда напарники стучат в дверь квартиры, Линнея еще не знает, чего ждать. У них есть фотография с документов, но дверь открывает здоровяк, весь в наколках. Он старше Ворона, однако на его угловатом сердитом лице видны те же черты, те же темные глаза – те же гены.
Цветастая супергеройская футболка явно скрывает пистолет, заткнутый за пояс штанов, поэтому Рио сразу предъявляет корочки ФБР и, продемонстрировав за полой куртки табельное оружие, говорит:
– Спокойно, дружище, без резких движений.
Ситуация грозит выйти из-под контроля, но тут из-за спины громилы выходит женщина помоложе и впивается цепким взглядом в документы Рио. Даже берет их в руки, внимательно рассматривает, а затем возвращает хозяину и пристально изучает Линнею. Хотя дурнушкой незнакомку не назовешь, лицо у нее, как и у здоровяка, угловатое, с резкими чертами, а на шее и на плече виднеются цветные хвосты татуировок, и еще одна высовывается из вытершегося воротника футболки. На одном виске волосы острижены почти под ноль, как у солдат, зато с другой стороны – длинные, заплетенные в аккуратные косы. Пахнет от женщины дымом и пеплом, а на шее у нее висит яркий фульгурит, куда крупнее всех тех, что были выставлены в интернет-магазине.
Линнея удивлена, что эта особа еще жива.
– ГрозовойВорон20? – уточняет Линнея. – Тасса Линскотт?
Тасса что-то шепчет здоровяку, видимо коренному маскоги, и тот тихонько удаляется в темноту квартиры – недалеко, так и остается огромной глыбой, тонущей во мраке.
– Это мой папа, – поясняет Тасса. – Он здесь ни при чем. Мы ничего ему не расскажем.
– О чем? – уточняет Рио, убирая документы в джинсы и пряча пистолет за курткой. – Вы догадываетесь, зачем мы приехали?
– Само собой, – кивает Тасса. – Думаю, вы насчет того, что было в Техасе.
– В Техасе? – Линнея косится на напарника.
– В Тайлере, несколько лет назад, – отвечает Тасса, доставая сигарету из почти полной мягкой пачки «Мальборо». – Вы приехали узнать про клуб «Черный свет».
