Линнея чувствует, как кости чернеют и трескаются прямо внутри – а по коже разбегаются, ветвятся шрамы.
Смотри, Линнея. Смотри, мать твою, больше не отводи глаза!
А потом молния сжигает Эбби заживо, а электрические крылья уносят ту в рай, выше и выше в ночное небо, пока девушка не станет очередной звездой.
Яркой звездой.
* * *
Линнея и Рио доезжают до запада Амарилло, как вдруг звонит Швайгер и требует полного отчета.
Он внезапно сорвался из Арканзаса незадолго до них и полетел в Вашингтон. Линнея напоминает себе, что это не Швайгер работает на них, а наоборот, поэтому в случае чего они обязаны обо всем ему докладывать.
И вот они остановились на трассе I–40 рядом с ранчо «Кадиллак», где десять разрисованных граффити машин стоят почти вертикально, закопавшись капотами в коровье пастбище. Линнея видела эту инсталляцию в кино и по телевизору; вживую та выглядит еще более странно и неуместно. «Кадиллаки» чем-то напоминают татуировки Рио, но в отличие от них выставлены на всеобщее обозрение.
На торпедо «Эксплорера» стоит открытый ноутбук, на мобильном включена громкая связь, и по салону разносится голос Швайгера, а Линнея предпочла бы смотреть в открытое окно, предоставив напарнику право говорить за них обоих. От нее еще пахнет сигаретами Тассы, и этот дым не рассеивается даже после часов, проведенных в долгой дороге.
Волосы горят и дымятся, кожа трескается, обугливается.
– После встречи с Тассой Линскотт, – вещает Рио, – мы прояснили общую картину и стали искать другую связь между жертвами, которую раньше не видели. Не очевидную особенность, не возраст, не профессию и даже не доступ к данным. Мы копнули глубже их биографию и медицинские карточки и, по-моему, наконец-то кое-что нашли. – Делает паузу и смотрит на Линнею. – Они выжили после удара молнии, Швайгер. Три наши жертвы прошли через такое и не погибли.
В трубке воцаряется тишина, а потом агент уточняет:
– Уинн Чу, Фейза Монро и Кайла Маккьюн?
Это даже не вопрос, а комментарий к сообщению, которое Швайгеру только что отправил Рио.
– Да. Чу было тринадцать, Монро – двадцать, а Маккьюн – восемнадцать.
– Черт, и как мы могли такое упустить?! Почему не обнаружили раньше?!
– Чу тогда была несовершеннолетней, и ее семья никогда об этом не рассказывала – информация сохранилась только в медицинской карточке. С другими жертвами несчастье случилось еще до распространения соцсетей. Тогда не было кампаний по сбору средств на лечение, и мы не сумели ни за что зацепиться. Маккьюн вообще в те времена носила девичью фамилию. Мы нашли коротенькую статью в местной газете – я ее сейчас скину, и вы увидите, что там даже не упоминается имя жертвы. Так часто делают, особенно если человек выживает, а семья не хочет предавать дело огласке. То же самое было и с Монро.
– И все же… – удрученно тянет Швайгер.
– Большинство людей не афишируют подобные травмы, и мало кто хочет бередить старые раны. – Рио опять косится на Линнею. – Однако сейчас у нас есть зацепка.
– Она и раньше была, просто мы о ней не знали, не видели ее поначалу, – наконец встревает Линнея. – Когда мать Кайлы опрашивали ваши агенты, она сказала вот что. – Линнея цитирует по памяти: – «Сколько же неудач свалилось на хорошую девочку?» Тогда агенты решили, речь о том, что у Кайлы рано умер отец и мать-разведенка воспитывала ее одна, причем не только ее. Младший сын у них не способен к обучению, а старший еще до совершеннолетия пошел по кривой дорожке. – Скорбь – это черная дыра, высасывающая всю жизнь и свет. – Мать Кайлы вдобавок упомянула: ее девочка сбежала из дома, чтобы выпить с друзьями в парке Кабот, но получила удар молнии и так перепугалась неминуемой порки, что два дня пыталась все скрыть от родителей.
– И в итоге скрывала до конца жизни, – добавляет Рио.
– Наши ребята просто задавали не те вопросы, – с горечью констатирует Швайгер. – Не направили беседу в нужное русло.
– Она обмолвилась лишь вскользь, Швайгер, – примирительно говорит Адан. – Такое нетрудно упустить.
Всего одна фраза из сотен часов аудио и видео, из уймы собранных данных, к которым каждый день с каждой новой жертвой добавляется еще больше.
– Вот как это работает, – объясняет Линнея. – Собираем информацию по крупицам, подбираем подходящие кусочки и надеемся, что они нам вовремя пригодятся; правда, иногда мы опаздываем.
Интересно, сумела бы она выцепить нужную фразу еще до своего восстановления? Хотя Линнея рада, что организм наконец-то отходит от действия лекарств, пусть даже без них она и не чувствует себя лучше. Зато замерший в долгой спячке мозг вдруг заработал на повышенных оборотах, подпитанный странными снами и будоражащими образами.
На руках, груди и лице распускаются алые «цветы молнии».
– Со всеми неограниченными ресурсами нам и то нелегко удалось найти эту взаимосвязь, – ворчит Швайгер. – Тогда как, черт возьми, УЦМ выбрал и нашел тех девушек?
– Вероятнее всего, через клуб, – отвечает Линнея. – «Черный свет» – онлайн-группа поддержки для людей вроде Уинн, Фейзы и Кайлы. Сейчас сообщество уже не работает, однако когда-то они все обращались туда или встречались с кем-то из членов.
– Например, с Линскотт?
– Да, – подтверждает Рио. – Мы уже просматриваем старые странички клуба, мертвые ссылки и все в таком духе.
– Тасса дала нам доступ к архивам своего интернет-магазина украшений, и мы надеемся найти еще что-нибудь, – добавляет Линнея, но не озвучивает, что восстанавливает удаленные сообщения и письма девушки с помощью «Алисы» и что лично запросила записи со всех камер в Тассиной школе, дворе, а заодно и со всех заправок и мелких магазинов в радиусе трех миль. Напарников не покидает ощущение, что УЦМ подобрался к Тассе гораздо ближе, чем та думает.
– Хорошо, значит, у него фетиш на молнии, – заключает Швайгер. – Теперь понятно, как он выбирал некоторых жертв и почему обездвиживал их шокером. А что насчет остальных? Вы уже неделями роете вокруг Эбби Уолден. В нее-то молния не ударяла.
А потом молния сжигает Эбби заживо, а электрические крылья уносят ту в рай.
– Верно, не ударяла, – соглашается Линнея, помня важный нюанс: еще не доказано, что Эбби читала «Твое сердце – звезда» и имела украшение с фульгуритом. – Поэтому мы сопоставляем все исчезновения с местными прогнозами погоды: нас интересуют дожди и, в частности, грозы. Даже торнадо. Буря может и метафорически, и буквально провоцировать убийцу – давать сигнал к действию: встань и иди.
– Ритуал, – говорит Швайгер. – Может, остальные жертвы были лишь прелюдией к главной? Тренировкой, подготовкой? Или он нарочно изменил типичный портрет жертвы, чтобы скрыть свои истинные намерения и запутать нам игру? Как вы выразились, создает организованный хаос.
– Как во время грозы, – вставляет Рио.
– И все-таки я считаю, что надо заняться клубом, – высказывает свое мнение Линнея. – Не исключено, что это и есть деталь, которой нам не хватает.
– Наш серийник тоже туда входил? – уточняет Швайгер. – Выживший после удара молнии?
– Возможно, – признаёт она. – Или… хотел быть таковым.
– Мы уже собрали досье на многих членов техасского клуба «Черный свет»: на Итана Чармаса, Минерву Руис, Коуна Пархэма и Уильяма Такера, – сообщает Рио. – И еще у нас есть список тех, кто так и не перебрался в Тайлер.
На некоторых, например на Стивена Чао, Энди и Руби Эллис, оказалось гораздо сложнее что-то найти, даже задействовав ресурсы ФБР. Линнея знает, что Рио звонил Дивайну за какой-то особой помощью. Однако в курсе ли Швайгер?
– Неделю назад вы предположили, что серийник едет домой, – продолжает тот. – Клуб базировался в Техасе, так? Значит, вы теперь отправитесь туда?
– Нет, – выпаливает Линнея, не дав напарнику и слова вставить. – Нам сначала хочется последить, а лучше поговорить с человеком, который связан с клубом.
– Возможный фигурант?
– Мы пока к нему присматриваемся, – поясняет Рио. – Сейчас рано делать выводы.
