– По-моему, вы не понимаете, – бурчит Швайгер. – Наоборот, уже поздно! Полагаю, вы двое не слушали новости за последние двенадцать часов.
Конечно, не слушали, потому что с головой зарылись в дело, как «Кадиллаки» – в песок.
– А что? – спрашивает Линнея. – Что случилось?
– Он. Опять. На охоте. То ли кто-то из опергруппы, то ли кто-то из Арканзаса слил информацию прессе. А там напечатали и про наше дело, и про работу – во всех деталях. Включая вас самих и ваше участие, – рычит агент. – Вот я и прилетел в столицу, чтобы мне задавали вопросы, на которые у меня нет ответов. Теперь о серийнике знает весь мир, черт возьми!
Глава 39
ЛАС-КРУСЕС, НЬЮ-МЕКСИКО
В прошлом году его арестовали, и не где-нибудь, а в Трут-ор-Консекуэнсесе [208] в Нью-Мексико.
Статья была за ограбление, и он провел в тюрьме почти два месяца – за это время к нему наведывались полицейские из Тайлера и дознаватели из Отдела уголовных расследований армии США.
Макс Конрой оказался личностью популярной.
В разговоре с техасским лейтенантом, ведущим дело об открытом нападении, Линнея узнает: пострадавшие не сомневались, что напал на них Конрой, но улик против него не было ни тогда, ни сейчас. Армейские следователи отказались распространяться, почему интересуются Максом. Тогда Рио еще раз позвонил Дивайну, и тот пообещал за день-два выяснить.
Выйдя на свободу, Конрой на какое-то время залег на дно, а полгода назад его по квитанциям за коммунальные услуги нашли в Лас-Крусесе, где он снимал крохотный домик в юго-восточной части города.
У напарников есть фотография из личного дела Конроя – собой не дурен, хотя на снимке времен работы в Дюпонской школе он кажется более открытым и дружелюбным. По крайней мере, там Макс улыбался – одними губами, голубые глаза так и оставались ощутимо холоднее.
Еще Линнея и Рио достали учительскую фотографию Одри Эллис – Энди; девушка была очень хорошенькой, с копной темных кудрей и улыбкой во весь рот. Точь-в-точь милая заводная приятельница главной героини в романтической комедии – с такой прямо хочется делиться секретами. Линнея никогда и ни с кем близко не дружила – ни в колледже, ни в полиции.
Тасса тоже поделилась горсткой фотографий тайлерского клуба, и на них Энди постепенно менялась – что-то сразу бросалось в глаза, а что-то приходилось с трудом высматривать. Волосы стали короче, улыбка постепенно стерлась. От снимка к снимку Энди смурнеет, словно тучка наплывает на солнце. На каждом фото Конрой постоянно рядом, приобнимает ее тяжелой лапищей, не дает вздохнуть.
Более свежей информации нет: уехав из Техаса, Энди, похоже, на камеры не попадала. Казалось, что и она, и другой участник «Черного света», Стивен Чао, просто разом исчезли с лица земли. Это совпадение не укрылось от Линнеи и Рио, следовательно, совпадением оно все-таки не было. «Алиса» уже обрабатывала информацию: перебирала, сортировала, искала связи между Энди и Стивеном, а заодно между ними и другими членами клуба. Призрачные ниточки во времени и пространстве. Дивайн тоже взялся разрабатывать Энди и Стивена, по своим каналам.
Найти эту парочку – вопрос времени, но его-то как раз и нет, особенно после того, как подробности дела попали в СМИ.
Последняя явная улика, за которую удалось уцепиться: Энди один раз звонила старой подруге, Джойс Мадрас, тоже учительнице из Дюпона, которая была рядом, когда в Энди ударила молния. После семи лет молчания Энди специально связалась с Джойс, чтобы предупредить о происках Конроя.
Джойс поведала, что голос у подруги звучал испуганно: та по-настоящему боялась, что́ Макс предпримет, чтобы вернуть их с Руби. Разговор продлился совсем недолго, связь была плохая и прервалась на полуслове – в трубке начались помехи, статический шум. Джойс невольно вспомнила тот сентябрьский день и пересказала агентам, какие необычные симптомы начались у Энди после удара молнии: свет в квартире постоянно мигал, телефоны издавали странные звуки, а часы ну никак не желали показывать точное время. Джойс призналась, что тогда особо не верила в такие аномалии, да и никто не верил, однако, услышав в трубке белый шум, а в голосе подруги – страх, Джойс наконец задумалась.
Она вспомнила и еще кое-что – нечто поразившее ее даже сильнее, чем давно не слышанный голос Энди. Из трубки доносился плач маленькой девочки:
– Мама!.. Мама!.. Мама!..
Руби Эллис.
Звонила Энди три года назад, значит, судя по словам Тассы, сейчас девочке лет шесть-семь.
Если предположить, что серийник – это Конрой, то он вышел на дело как раз после освобождения из Трут-ор-Консекуэнсеса. К тому же он подходит под психологический портрет, составленный ОПА–5: образованный, привлекательный, методичный, хитрый, сдержанный, авторитарный. На него не зарегистрировано ни одной машины, он официально нигде не работает и вообще непонятно, на что живет. Рио подозревает, что Макс еще в бытность служакой где-то по-крупному наворовал или смошенничал – не зря же армейские следователи им так горячо заинтересовались, но конкретных улик сейчас нет.
Хотя полный портрет серийного убийцы пока не готов – специалисты еще не изучили биографию и семью Конроя, даже по обрывочным сведениям понятно, что во взрослой жизни он умело менял маски, подстраиваясь под окружение, как хамелеон.
Солдат-герой. Обаятельный учитель. Верный муж. Любящий отец.
Но необязательно убийца.
В такие моменты у Линнеи появляется знакомое ощущение: интуиция, шестое чувство обостряется, и в голове начинает ярко пульсировать путеводная звезда, указывающая, что это он, тот самый. Маски сброшены.
Только не в этот раз: даже без лекарств – никакого проблеска, никакого толчка, ничего. Лишь тишина… непроглядная тьма.
Линнея сидит рядом с арендованным домиком Конроя в Лас-Крусесе и не знает, убийца Макс или нет. Мало того, что они не разгадали его секрет, так и к таинственной Энди Эллис толком не подобрались.
В девушку попала молния, и бедняжка пролежала мертвая больше двух минут – гром среди ясного неба определил всю ее дальнейшую жизнь. Не важно, кто их серийник – Макс или кто-то другой. Линнея начинает задумываться: вдруг разгадка недавних смертей кроется именно в Энди Эллис?
Пока ее не нашли, остается разрабатывать Конроя.
Линнея дотрагивается до фульгуритового кулона, подаренного Тассой, – неожиданного презента, который растрогал Линнею так, что словами не описать.
Теперь над ее сердцем покачивается новая путеводная звезда.
* * *
Они выжидают еще час, а потом решают подойти поближе.
Рио пробил номера одной из машин, припаркованных возле желтого строения, крошки «Мазды», но владельцем оказался не Конрой. Счета за коммунальные услуги приходили на имя хозяина, он же их и оплачивал, включая эти шестьсот пятьдесят долларов в стоимость аренды. Мобильный подозреваемого обслуживается оператором «Буст», при помощи «Алисы» напарники обнаружили, что мужчина еще использовал приложение «Бернер», чтобы создавать виртуальные номера телефонов и пользоваться ими. Судя по сигналам, идущим с этого сотового, он находится недалеко от желтого здания – или от ближайшей вышки. Правда, нет никакой гарантии, что мобильный принадлежит Конрою.
Телефон не двигался с места уже два дня.
Рио трижды обошел окрестности, изучая переулки, аллеи, отходные и окольные пути. Маленький задний дворик по колено зарос сорняками, а те успели засохнуть, немногочисленные окна закрыты грязными узкими жалюзи. Через дорогу – алкомаркет и мексиканская забегаловка.
Ясно, что надо продолжать наблюдение и ждать, пока Швайгер приставит к Конрою целую толпу соглядатаев и получит весомый повод запросить хотя бы ордер на обыск. Рио уже требовал документ, но без толку. Линнея ждать не хочет: дело раздули в СМИ. Да и что мешает просто пойти постучать в дверь?
– Готова? – наконец уступает Рио, приоткрывая полы куртки: в кобуре покоится выданный Швайгером пистолет – точно так же Адан когда-то носил табельное оружие.
