– В этом нет ничего необычного.
– Официально он тоже входит в сеть, называемую его именем. – Рольф сделал паузу, давая понять, что собирается сообщить нечто важное. – Но ни один человек, входящий в сеть Брамса, ни разу его не видел.
– Откуда тебе известно? – резко спросил я. – Черт возьми, Рольф, ты ведь не новичок в нашем деле и знаешь, что запрещено говорить с третьими лицами об агентах под кодовыми именами.
– Даже если третьи лица тоже агенты?
– Особенно если они агенты. Ведь существует большая вероятность, что рано или поздно их будут допрашивать.
– Тебя здесь очень давно не было, Бернд. Ты слишком засиделся за столом в Лондоне. Сейчас ты разговариваешь языком инструкций, которые любит сочинять Фрэнк Харрингтон.
– Оставь мне немного кофе, Рольф, – попросил я.
Он перестал наливать себе, поднял глаза и улыбнулся.
– А если ты убедишься, что Брамса Четвертого нет в природе? – спросил он, выливая остатки кофе с осадком и разными крошками в мою чашку. – Предположим, что это просто абонементный ящик в здании КГБ, и тебя надували в течение многих лет?
– Ты так думаешь, Рольф?
Он откусил кусок булочки и принялся смачно жевать.
– Нет. Просто чужие промахи заметнее.
Рольф Маузер был прав: я доверял Вернеру Фолькману больше, нежели другим сотрудникам берлинского отделения, хотя он и не служил в нашем департаменте. У Вернера была машина, которой он пользовался в Восточном Берлине. Сейчас он ждал меня в той части Шонхаузераллее, где поезда подземки выходят на поверхность и со стуком проносятся мимо старинных построек, пересекая отбрасываемые ими причудливые тени.
Я сел рядом с Вернером. Он тронул с места, даже не поздоровавшись. Направились на север.
– Нет ничего удивительного в том, что Брамс Четвертый не сидит на месте, – сказал я. – Им начинают интересоваться слишком многие.
– В течение ближайших шести месяцев его продержат под наблюдением, – сказал Вернер.
– В Лондоне надеются, что удастся заставить Брамса поработать на них еще года два.
Вернер фыркнул, выражая презрение к лондонскому Центру, а также к их планам и амбициям.
– Неужели они надеются, что сеть Брамса будет по-прежнему переправлять его информацию?
– Есть и другие способы, – заметил я.
– Например, с помощью передатчика на дециметровых волнах? – достаточно резко спросил Вернер. – У него хватит мощности только на то, чтобы передавать материал на стадион «Олимпия».
– Этот вариант тоже рассматривался, – признался я.
В прошлом месяце, когда в департаменте состоялось длиннейшее совещание, именно об этом говорил Дики.
– Так рассуждать могут только дураки, – заметил Вернер.
– Но что еще можно придумать? Включить Брамса Четвертого в другую сеть?
– И это реально?
– У тебя нет опыта внедрения агента в какую-либо сеть, – сказал я. – Большинство их возглавляют темпераментные примадонны. Я не переношу возражений и страхов, сопутствующих подобным скоропалительным решениям.
– Если он будет пользоваться любой другой сетью, доставка материала сильно замедлится, – заметил Вернер.
Он, конечно, пытался угадать, какая это могла быть сеть. Он понятия не имел, какие другие сети контактируют с Берлином. Но догадаться о том, что они есть, не составляло труда. Людей, подобных Вернеру, достаточно много. Они просто не могут без работы, платите вы им или нет. И, вероятно, именно благодаря конкретно Вернеру сеть Брамса просуществовала так долго.
– Ты – человек, который знает, что Брамс Четвертый существует, – констатировал я.
– Полагаешь, так? Завидная уверенность. – Вернер усмехнулся. – Иногда лично я в этом сомневаюсь.
– Ты разговаривал с Рольфом Маузером?
– Конечно, – признался Вернер. – А ты воображаешь, будто люди могут переправлять материалы в течение многих лет и не задумываться, откуда они приходят? Особенно если постоянно требуют немедленно их переправлять.
– Мне нужно увидеться с Брамсом как можно скорее, – сказал я.
Вернер повернулся ко мне и довольно долго не смотрел на дорогу.
– Сегодня ты настроен делиться секретами? Это не в твоем характере, Берни. Зачем ты мне сообщаешь, что хочешь с ним встретиться?
– Потому что ты уже обо всем догадался.
– Нет, нет, – сказал Вернер. – Причина не в этом.
– Может случиться, что нам придется очень срочно вывезти его из Восточного Берлина.
– Могу подбросить тебя куда угодно, – предложил Вернер. – В центр? Я свободен.
– Мне нужна машина, Вернер. А дел у тебя окажется выше головы. Ты сейчас же полетишь в Лондон и вернешься к вечеру.
– Для чего?
– Все происходит неожиданно и быстро.
– Что именно?
– Предположим, Вернер… – Мне было трудно произнести эти слова. – Предположим, что Фиона – агент КГБ в Лондоне.
– Твоя жена? Вовсе спятил. Есть болезнь – шпиономания.
– А ты пораскинь мозгами. Все совпадает: провал Джайлса Трента и то, как Фиона норовила приписать ему утечку сообщения из Карлсхорста. Брета в это время в Берлине не было. Дики в глаза не видел этот радиоперехват. И только Фиона всякий раз в нужное время оказывалась на месте.
– Ты это серьезно, Берни?
– Мне хотелось бы ошибаться, Вернер. Если Фиона решится бежать, она прихватит с собой детей.
Пусть бы он сказал, что я несу чушь!
– Но, Берни, ведь дежурный офицер в аэропорту наверняка ее узнает. Если бы Фиона летела одна, она сказала бы, что отправляется в командировку. Но если при ней будут дети, то мне кажется, что любой дежурный, если он не круглый идиот, все перепроверит, прежде чем ее пропустить.
– Ну, и как, по-твоему, она поступит? – спросил я.
– Если Фиона действительно агент КГБ, она постарается вывезти детей по одному. Господи, Берни! О таком даже страшно подумать. Не может быть, чтобы Фиона связана с КГБ.
– Нам придется довериться Дики, – сказал я. – Он сделает необходимое. Отправит детей к моей матери. Будет выглядеть нормально. Фиона не должна знать, что я ее подозреваю. Пусть кто-нибудь побудет с детьми. Охрана, люди, которые знают, что делать, а не просто служба безопасности. Словом, Вернер, должно выглядеть так, будто я ничего не знаю, не подозреваю, не задумываюсь. На тот случай, если я ошибаюсь насчет Фионы.
– Я уверен, что ошибаешься, Берни.
– Давай отваливай. Выйдешь у стоянки такси, а я воспользуюсь твоей машиной. У меня трудный день. Вечером у Рольфа.
– Насчет Фионы ты ошибаешься, – повторил Вернер, но с каждым разом в его голосе оставалось все меньше уверенности.
Глава 23
Я отправился навестить Брамса Четвертого в его офисе на Отто-Гротеволынтрассе. Раньше она называлась Вильгельмштрассе. Часть ее, за Стеной, до сих пор так и осталась. Комплекс зданий, где был офис, тоже именовался по-новому. Прежде это был грандиозный квартал, занятый министерством авиации. Комплекс выстроил Герман Геринг для своих неуживчивых бюрократов. Немногие нацистские правительственные здания уцелели здесь, в центре города, во время битвы за Берлин.
В отделе по приему я заполнил бланк с указанием цели посещения, и меня провели наверх. Там я встретился лицом к лицу с тем, кого искал. С человеком, который, по словам Дики, вернулся из «забытого Богом маленького местечка в Тюрингенвальде». Сделал он это, чтобы вытащить меня из укрытия в узкой аллее позади музея Гете в Веймаре. Это произошло всего за несколько минут до того, как меня должны были арестовать. Такое забыть невозможно.
Бог весть в силу какой причины некий чиновник в лондонском Центре назвал шпионскую сеть именем Брамса. И вовсе не понятно, почему интересующий меня человек получил в этой сети порядковый номер четыре. Под этим номером он значился у нас уже несколько десятилетий, и, в силу этих причин, номер до сих пор служил ему именем. А по-настоящему: доктор Вальтер фон Мунте. Однако ввиду того, что он жил в пролетарском государстве, называвшемся Германская Демократическая Республика, ему пришлось отказаться от горделивой приставки «фон».
