«Нет», сказал себе Джерард и покачал головой, не желая ни минуты больше думать о том, что, вероятно, Ричард Кимбл действительно испытывал все муки ада, будучи свидетелем убийства жены. «Нет и еще раз нет. Он виновен. Виновен!» В конце концов, есть же запись разговора с полицией. Он перелистывал досье. Вот эта запись.
«Я правильно вас понял? Человек, напавший на вас, все еще в доме?»
«Он пытается убить меня».
«Повторите, пожалуйста».
«Ричард… Он хочет убить меня…» Этот разговор полностью изобличает Кимбла. И все-таки… Джерард жалел, что сам не слышал запись этого разговора. Ее голос, вероятно, был очень тихим, еле слышным, и, наверное, было невероятно определить любую перемену в интонации.
А не было ли это как раз в тот момент, когда Кимбл вошел в комнату? И может быть, она обращалась именно к мужу, а не к оператору в полиции, как и утверждал Кимбл на суде?
Джерард захлопнул папку и спустился вниз, в гостиную.
Там он уселся на диван, покрытый пленкой, напротив холодного камина и уставился на пустые стены, пытаясь представить себе эту комнату, какой она была, когда здесь кипела жизнь, скажем, четыре года назад. Тогда в камине плясали языки пламени, по полу были разбросаны детские игрушки, и мягкий женский голос говорил…
– Нет! – громко сказал Джерард и встал, внезапно разозлившись на себя. Что за дурацкая идея взбрела ему в голову отправиться одному в дом Кимбла? Да еще позволить себе хотя бы на минуту допустить мысль о невиновности Кимбла?
Нельзя терять чувства реальности! Чувства профессиональной принадлежности. Иначе можно легко поддаться эмоциям. И люди будут гибнуть безнаказанно.
«Я не убивал жену».
– Это меня не касается, – вслух ответил Джерард и вышел, громко хлопнув дверью.
Глава седьмая
В то же утро Джерард заехал за Пул, и они вместе отравились побеседовать с хирургической сестрой, которая работала с Кимблом. Он был доволен, что взял с собой Пул. Джерард считал, что у нее есть подход к людям. Вообще-то у нее был особый, тяжелый взгляд: какая-то злобная сила в глазах вместе с легкой примесью маниакальной беспощадности, которые Джерард часто видел в глазах убийц. Этот взгляд мог вызвать страх в сердцах большинства преступников, на что Пул всегда и рассчитывала. Джерард тоже называл его Взглядом. Сам он выработал Подобный Взгляд так давно, что уже не мог от него избавиться и изменить выражение лица, даже если и хотел. А Пул могла. Его всегда поражало, насколько мягкой и убедительной она могла казаться, когда ей нужно было завоевать доверие собеседника.
А сегодня таким собеседником оказалась Анжелика Флинн. Это была уверенная в себе сорокапятилетняя женщина, безукоризненно одетая и причесанная, с начинающими седеть рыжеватыми волосами.
Она провела Джерарда и Пул через приемную, обставленную велюровой мебелью в серебристо-бордовых тонах, в ординаторскую и жестом предложила им занять стул и кушетку, на которой осматривали пациентов. Они отказались, предпочтя беседовать стоя.
Когда Джерард показал свой значок судебного инспектора, в голосе Флинн сразу послышалась холодность: было ясно, что она все еще хранит преданность Кимблу. В такой ситуации Джерард счел более разумным лишь представиться, а потом замолчал и предоставил возможность Пул вести беседу.
Пул сразу «убрала» злобно-профессиональный взгляд, настроившись на одну волну с сестрой Флинн, и стала задавать вопросы спокойным голосом со знанием дела, что полностью отвечало нормам поведения Флинн.
Сестра Флинн сразу подобрела. Она склонила свое веснушчатое лицо, глаза ее наполнились отдаленной грустью.
– Я работала с доктором Кимблом двенадцать лет. И мне пришлось больше года искать новую работу.
Пул сочувственно кивнула.
– Значит, вы хорошо знали доктора Кимбла?
– Ну конечно, – в ее голосе послышалось негодование, – если вы работаете с человеком бок о бок каждый день в течение двенадцати лет, вы не можете не знать его.
– А вы можете охарактеризовать его?
Анжелика Флинн грустно улыбнулась.
– Он был вдумчивый и по-настоящему беспокоился о своих пациентах. Да это и было видно.
– А вы не замечали никакой натянутости в его отношениях с женой? Он когда-нибудь обсуждал ее с вами? – осторожно спросил Пул, но этот вопрос никак нельзя было завуалировать, и Флинн опять замкнулась.
– Ну, конечно, он говорил о ней. Все время. Он с ума сходил по ней. Они души не чаяли друг в друге. Он ей звонил по нескольку раз в день.
– Ревновал? – спросил Джерард.
Флинн обернулась к нему, презрительно скривив верхнюю губу.
– Вот-вот, именно так говорила и прокурор. Старалась передернуть все и представить в мерзком виде. Пыталась выискать что-то, чего и в помине не было. Он любил ее. А она любила его. Они были верны друг другу. Поверьте мне, после того что я насмотрелась, работая в госпитале, чем тут занимаются чужие жены с чужими мужьями…
– Мы обязаны были задать этот вопрос, – мягко сказала Пул извиняющимся тоном, и это сразу успокоило сестру. Она кивнула, глядя вниз, на бордовый ковер под ногами, потом сложила руки и снова посмотрела на Пул.
– Мне что-то непонятно, почему вы снова выкапываете эту историю. Доктор Кимбл подал апелляцию? Ожидается пересмотр дела?
– Доктор Кимбл сбежал, – сказал Джерард.
Глаза сестры округлились от удивления, но в них одновременно читались и страх, и надежда: она подняла руку к губам, постояла минуту в нерешительности, потом опустила руку и медленно проговорила:
– Вы никогда не поймаете его.
– Почему вы так думаете? – спросил Пул.
– Потому что он умен.
– Но мы тоже не так глупы, как можем казаться, – возразил Джерард.
Она бросила на него презрительный взгляд и снова повернулась к Пул.
– Он очень решительный человек. Если он на что-то нацелится, то обязательно этого добьется, – она помолчала, потом добавила с пылом: – Я очень рада, что он на свободе.
Он не заслужил тюрьмы. Он – хороший человек.
На лице Пул появилась тень страшного Взгляда.
* * *
– Мисс Флинн, этот человек приговорен за убийство.
Сестра выпрямилась и строго сказала:
– Я не верю в это.
– А вы помогли бы ему, если бы он обратился к вам? – спросил Джерард.
Она заколебалась, отводя глаза, словно боясь, что в них можно будет прочесть ответ, потом все-таки сказала:
– Он этого не сделает.
Джерард не мог скрыть иронии:
– Вы как-то очень уверенно об этом говорите.
Она посмотрела ему в глаза таким же, как и у него, твердым и немигающим взглядом. Джерард был поражен.
– Он никогда бы не поставил ни меня, ни кого-либо еще в такое положение. Он будет действовать в одиночку или потерпит поражение. Таков его принцип.
* * *
В раздевалке, примыкавшей к операционной в Чикагском Мемориальном госпитале, доктор Джекоб Робертс, с трудом выбравшись из голубого операционного халата, тяжело плюхнулся на скамью. Его пухлая грудь и живот сразу сложились в три толстые складки.
Джерард и Бигс вежливо держались в отдалении. Робертс не был близок с Кимблом и не считался его другом, но мог пролить свет на некоторые детали этого дела.
Джерарду хотелось поговорить именно с таким человеком, который не стал бы сразу бросаться на защиту Кимбла. По словам Анжелики Флинн, Кимбл однажды получил какую-то премию, на которую они выдвигались с Робертсом, и тот затаил на Кимбла злобу.
Робертс скомкал свой халат и бросил его в корзину для грязного белья.
– А что, собственно, вы знаете о Ричарде Кимбле? – в его голосе чувствовалась усталость. Джерард сделал вывод, что Робертс провел в операционной всю ночь.
– Но это наш вопрос, сэр, – ответил Джерард. – Если вы припомните что-либо, что могло бы представлять для следствия…
– Кимбл в молодости служил на флоте, – ответил Робертс, потирая лицо. Это заявление завершилось зевком. – Вы знали об этом?
