– Не знаю, – как-то слишком легко ответил Эрик.
Скорее просто не хотел говорить. А я смотрела на воздушную пену, которая постепенно поднималась вокруг меня, и не планировала ковыряться в этой теме дальше.
– Двигайся.
Вода еще поднялась – Эрик забрался в ванну сзади, обнял ногами и уложил себе на грудь. Теперь его ладони покоились у меня на животе, а сама я дрейфовала в круглых плотных облачках, которые виски принес в мою голову вместо мыслей.
Мы молчали. Наговорились за вечер, потом еще в постели, и вот теперь я остро чувствовала, как это здорово: молчать вместе с Эриком. Ощущать, как под водой его пальцы нежно поглаживают мою кожу, закрыть глаза, устроившись на мощной груди.
Если Рэй хотел разобщить нас, он крупно ошибся в расчетах. Наоборот, какие бы испытания ни готовило нам будущее, прямо сейчас Эрик был моим другом. Я не забыла, что в случае беды он бросит меня первым. Не забыла, благодаря кому вообще оказалась в этой заднице. Не забыла ни одно безразличное слово, брошенное в мою сторону.
Мне просто стало плевать. Эрик и я все равно были друзьями, хоть и не на всю жизнь. Зато на месяц, на неделю. На вечер. И не мне, со всем моим дружеским портфолио, стоило жаловаться – я как друг была еще хуже. Не поздравляла с днями рождения, с любыми праздниками. Никогда не писала первой, потому что все время забывала это сделать. В мире постоянно находились вещи интереснее, чем мои друзья. Именно так я осталась с одной только Брендой, которая все время маячила перед глазами, с ее наплевательским отношением к Рождеству и прочим праздникам.
И если уж я всю жизнь была херовым другом, нечего обвинять в том же Эрика. В этот момент, в огромной ванной, в самом комфортном молчании он подходил мне идеально.
Когда мы выбрались, он насухо вытер меня полотенцем и снова подхватил на руки.
– Доставка в мою спальню? – обрадовалась я. – Отлично, я как раз не хочу перебирать ногами.
– Оставайся в моей, – предложил Эрик.
Он сошел с ума? А, нет, это просто виски… Точно, он пьян, и поэтому придумывает совсем уж безумные вещи.
В голове всплыли любимые картинки, которые я так тщательно сохраняла в памяти для будущих темных ночей: Рэй, его руки, обнимавшие меня, его шепот, под который так сладко засыпать.
Это был наш ритуал для квартиры на Канэри-Уорф. Не для дома в Бексли. Это было чем-то неправильным… и даже каким-то блядством.
– Нет, я слишком люблю свою кровать. – Я поцеловала Эрика в щеку. – Но спасибо за предложение.
Эрик не отказался нести меня так далеко. Более того, он заботливо подоткнул мне одеяло, всунул в руки вторую подушку, которую я привыкла обнимать, и даже прижался губами ко лбу.
– Спокойной ночи, кроха.
– Спокойной ночи, бегемотик, – так же мило ответила я.
Не успел он закрыть за собой дверь, как я начала проваливаться в сон.
Скорее всего, мне послышались те слова… ну, или неугомонный мозг додумал их сам.
Скорее всего, это была просто игра подсознания, но из-за закрытой двери в мой сон донесся голос Эрика:
– Мне пиздец.
Глава 4. Гребаный дедушка
– Мы будем сегодня работать или нет?
Эрик со вздохом вытащил руки из-под моей футболки и поднял их вверх.
– Ты отвратительный человек, плохой друг и постоянно ломаешь мне кайф, – с притворной оскорбленностью ответил он.
– А еще мой начальник ждет от меня сообщения, – напомнила я. – А мы со вчерашнего дня ни разу до кабинета не добрались.
– Ебал я твоего начальника.
Видимо, на моем лице так ярко проявился вопрос «и как успехи?», что Эрик закатил глаза и молча развернулся в сторону кабинета. Я закинула в рот остатки утреннего сэндвича и последовала за ним.
– Сам говорил, работы на полчаса, – едва прожевав, добавила я. – Сделаем, отправлю сообщение, и свободны до понедельника.
– Не знаю, – разочарованно протянул Эрик. – Мне вообще-то диссертацию писать нужно, сроки горят.
– Отлично, я тогда завалюсь на диван, который будет весь мой, и посмотрю новую серию «Вильгельма Завоевателя» сама.
– Ну и смотри своего Вильгельма.
Эрик отодвинул кресло, а я покатила из дальнего угла свое.
– Только из уважения к твоей диссертации!
– Иди ты в задницу, самостоятельная малолетка, – скорчил рожу он и запустил компьютер. – Так, что мы ищем? Твоего нового любовника?
– Да, именно его, – устроилась поудобнее я. – Хоть фото открой, даже не знаю, кого соблазнять.
– Все тебе покажи. Только какая проблема – Эрик, помоги, найди, объясни. А как Эрику нужно для хорошего настроения потрогать чью-то грудь, так тебе срочно понадобилось поработать.
– Если ты способен взломать календарь Чарльза одной рукой, второй можешь смело держать меня за грудь.
На лице Эрика отразилось сомнение, но хватило его ненадолго. Правая рука поднялась, как рычаг.
– На колени, – скомандовал он.
– На мои?
– Не испытывай терпение.
– Вообще шуток не понимаешь, – вздохнула я и перебралась к Эрику на руки. – Готов?
Его левая рука тут же залезла мне под футболку и больно ущипнула за сосок.
– Итак, Чарльз Уотерби. Сначала обсудим его личность.
Одной рукой он делал все очень медленно, но не отказался от своей идеи. Несколько кликов мышкой, короткий запрос фамилии, и его система выдала, похоже, хорошо известную ей информацию.
– Стартовал с низов, происхождение сомнительное, родом из Бирмингема, – начал Эрик. – О семье ничего не известно, кроме… бывшей жены и дочери.
– Дочь тоже бывшая?
– Нет, они неплохо общаются, он появляется у нее в соцсетях.
На экране всплыли фотографии: засвеченные мужская и женская фигуры. Очень полезно, спасибо.
– Бегемотик, я все еще не пойму, как этот дедушка выглядит.
– Ну вот же. – Эрик стянул с верхнего экрана окно с фотографией. – Не забывай смотреть по сторонам, ты вечно в один только монитор утыкаешься.
– Ой, иди ты. Я низкая, мне неудобно задирать голову.
Чарльз Уотерби… ни хера не был дедушкой. С экрана на меня смотрел мужчина, на лице которого уже проступали следы возраста, но… Вот кто точно постарел, как хорошее вино. Почему мой отец выглядел на его фоне мастером Йодой?
Нет, Чарльз Уотерби скорее был политической шишкой, чем копом. Отросшие темные волосы, зачесанные назад, шли волнами, а благородный профиль выдавал опыт и умудренность, но не старость. К тому же Чарльзу нельзя было отказать в чувстве стиля: каждый мужчина, надевающий кардиган и брюки такого покроя, был вынужден балансировать на тонкой грани между величайшим стандартом и нелепой пародией, но именно этот отталкивался от самого края и превращал образ в безупречный.
– Либо ты сейчас говоришь, что твои соски стали твердыми из-за меня, – угрожающе произнес Эрик, – либо я закончу задание сам.
– Из-за тебя конечно, – не мигая соврала я.
Но посмотрела бы, что скрывается за слоями классического английского великолепия. Сейчас, наверное, я была даже рада просьбе Рэя. Соблазнить Чарльза Уотерби становилось интересно. В конце концов, в моей коллекции явно не хватало…
– Теперь ищем, где он появляется, – прервал мои мысли Эрик.
– Это по каждому можно посмотреть?
– Нет, только по тем, кого я занес в систему для слежки.
– То есть там просто Рэй и Чарльз?
– Конечно нет. Еще ты и Эмилия Кларк.
– Ого, – тут же вывернулась из захвата я, чтобы посмотреть ему в глаза. – Кто-то хотел бы выебать кхалиси.
– Верни грудь на место, – нахмурился Эрик и пошевелил освободившимися пальцами. – Я с ней меньше бешусь.
– А почему бесишься? Твой единственный друг попросил о помощи…
– Помолчи. Мы с Рэем больше не друзья, и, даже если ему удалось сыграть на ностальгии, это ничего не меняет.
– Когда ты наконец расскажешь свою грустную историю? Уверена, буду плакать больше, чем на «Братьях по оружию».
– Ты странная, уже потому что плакала на них.
– Что могу сказать… Я англичанка, в конце концов, – вздохнула я. – Мы любим смотреть на умирающих солдат и рыдать, понимая, за что они погибают.
