Они направили на Кимбла весь свой арсенал, приказали ему бросить шест и поднять руки вверх. Они не придали значения его словам, что у раненого инспектора сотрясение мозга. Они просто велели ему вытянуть вперед руки и надели на него наручники. Они толкали его, давали команды, велели ему двигаться вперед в сопровождении вооруженных мужчин и женщин с суровыми лицами, спустились с ним в лифте в вестибюль отеля, откуда через стеклянную дверь он увидел, как в машину «скорой помощи» загружали носилки, к которым был ремнями пристегнут Чарли Николс, все еще без сознания.
Двери распахнулись, его обдало ледяным ветром. В окружении бесчисленного множества людей в форме Кимбл вышел на покрытый снегом тротуар. В воздухе кружились густые белые хлопья. За заградительной лентой толпились журналисты, операторы, сверкали вспышки фотоаппаратов. Светили яркие лучи прожекторов, отражаясь в белых снежинках. Кимбл шел, не поднимая головы, глядя на снег под ногами, мимо всей этой толпы, мимо настойчивых репортеров. До него доносились обрывки их сообщений:
– …история о бывшем известном чикагском хирурге Ричарде Кимбле, который сбежал из специального автобуса, перевозившего его в тюрьму, сегодня неожиданно приобрела новое звучание…
– …по еще не подтвержденным сообщениям полиции, имеются новые свидетельства, благодаря которым Ричард Кимбл может быть освобожден, но в деле может оказаться замешанным одно имя, широко известное в медицинском мире…
– …не представлял, чего от него можно ожидать. Моя жена была жутко напугана. А полиция…
Какая-то женщина с микрофоном в руках прорвалась сквозь живой барьер из сопровождавших Кимбла мрачных полицейских и прокричала:
– Доктор Кимбл, это правда, что вы можете доказать вашу невиновность?
– Уберите их! – рявкнул сбоку знакомый голос, и Кимбл увидел рядом Джерарда. Поток людей в форме обогнул их и раздвинул толпу, освободив для них проход к машине.
Высокий широкоплечий инспектор открыл заднюю дверцу и жестом велел Кимблу сесть.
– Осторожнее, не ударьтесь головой, доктор Кимбл, – тихо сказал он.
Кимбл уставился на него, удивленный вежливым вниманием и даже уважением, которое светилось во взгляде этого человека. Он неловко забрался на заднее сиденье – ему мешали наручники. Инспектор поддержал его под локоть и захлопнул дверцу.
Оживленный молодой человек сидел за рулем. Когда Джерард опустился на переднее сиденье рядом, водитель обменялся с ним заговорщическим взглядом, смысл которого Кимбл не мог понять.
Он уже не знал, чего ожидать. По каменному лицу и безразличному взгляду Джерарда трудно было сказать, считает ли он Кимбла виновным в смерти полицейского, убитого в поезде. Но в любом случае он был бы рад скрыться от шума и яркого света камер. Устало он откинулся на спинку сиденья.
Джерард опустил переднее стекло и махнул кому-то в толпе.
– Пул, где эта штука?
Чернокожая женщина подошла к машине и протянула Джерарду что-то голубое и квадратное. Джерард поднял окно и повернулся к Кимблу.
– Дайте-ка мне ваши руки.
Кимбл неуверенно протянул. Джерард отомкнул наручники ключом и бросил их на сиденье, а на отекшие руки Кимбла положил голубой предмет. Кимбл дернулся от резкого холода и понял, что это – пакет со льдом.
– Берегите руки, доктор. Они вам очень скоро пригодятся, – с какой-то странной игривой легкостью в голосе сказал Джерард.
Кимбл в упор взглянул на него, переполненный чувствами: он наконец осознал, что Джерард поверил ему, и все, что он сказал о Николсе, было правдой. А если Джерард поверил ему, то он не успокоится, пока Николс не будет осужден, а Кимбл свободен.
Он посмотрел на пакет со льдом, на синяки на руках и снова поднял глаза на Джерарда.
– Кажется, вы говорили, что это вас не касается…
Молодой водитель с любопытством наблюдал за ними в зеркало заднего вида. Джерард заметил это, и его лицо сразу приняло обычное непроницаемое выражение. Он отвел глаза.
– Да… ну, в общем, – в его голосе была некоторая неуверенность. Кимбл даже улыбнулся краем губ. – Никому не рассказывайте об этом.
Он снова посмотрел в глаза Кимблу, а Кимбл, в свою очередь, внимательно всматривался в лицо инспектора. Ему хотелось как-то выразить свою благодарность, показать, какая тяжесть свалилась с его плеч, сказать что-то… но он не мог вымолвить ни слова.
Джерард, казалось, понял его состояние, углы его губ насмешливо дернулись. Он отвернулся и удобно устроился в кресле.
Кимбл незаметно для всех улыбнулся и, откинувшись на сиденье, посмотрел за окно, где быстро проносились уличные фонари. Только сейчас он обратил внимание на то, что ветер утих и снег прекратился. Облака исчезли, все небо сверкало яркими звездами.
Ночь была тихой.
Терри Дири
На самом деле я убийца
© Голыбина И.Д., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
ТерриДири родился в Сандерленде в 1946 году. В 1970-х он начал карьеру актера, вскоре после чего занялся сценарным мастерством и начал писать книги.
За 48 лет писательской карьеры Дири опубликовал 354 книг, которые были переведены на 45 языков. Самые известные произведения Терри Дири – серия «Ужасные истории» (HorribLe Histories), иллюстрированные книги для детей на историческую тематику; по мотивам книг была снята развлекательная программа, которая транслировалась каналом СВВС с 2009 по 2014 год. Также по мотивам «Ужасных историй» была поставлена серия пьес.
В 2024 году Терри Дири выпустил книгу по истории для взрослых, а в 2025 году вышел его дебют в детективном жанре – «На самом деле я убийца».
Сейчас автор проживает в Дареме, на северо-востоке Англии.
* * *
Книга посвящается Джулии Кинг
Часть I
Первое убийство
1
Рассказ Тони
Четверг, 12 января 2023
Давайте я расскажу вам про 1973 год. Пятидесятая годовщина – отличный момент оглянуться назад и повспоминать. Дожив до пятидесятилетия свадьбы, называешь ее «золотой»… даже если уже ненавидишь ту, на которой женился.
Сейчас мне семьдесят семь, значит, было двадцать семь в 1973 году, когда случилась встреча, которая приведет к моей смерти – и, я уверен, очень скоро. Мало кто точно знает дату своей кончины. Мало кто хотел бы знать. Но мне известен мой убийца, и дата была согласована пятьдесят лет назад.
Я слишком откровенен? Простите. Как опытный автор, я должен бы вести читателя за собой и возбуждать его любопытство вовремя брошенными намеками. Простите.
Ну вот, снова я за свое. Когда я был кантри-исполнителем – одна из многих моих неудачных попыток прославиться, – мне говорили никогда не извиняться в начале выступления. «Простите, я забыл слова, но…», «простите, горло что-то побаливает…». Так публика заведомо ожидает провала. Улавливаете мысль?
И есть у меня еще одна плохая привычка, которую вы не одобрите. Склонность попусту болтать. Сейчас, например, я вам рассказываю о том, как вступил на путь к смерти пятьдесят лет назад, и скатываюсь в повествование о моей плачевной певческой карьере. Надо как-то с этим бороться.
Редактора у моего рассказа не будет, потому что никто не должен его прочесть, пока я жив. Так что у вас есть возможность взять красный карандаш и вычеркнуть мою покаянную болтовню. Я, со своей стороны, даю слово не предаваться этой самой покаянной болтовне. Договорились?
Итак, история. Все началось в 1973 году. Именно тогда случайная встреча запустила движение к моему неумолимому концу. Не подумайте, я не жалуюсь. Семьдесят семь лет – это даже больше положенных нам «трижды по двадцать и десять сверху», так что умирать мне не страшно. Да и остался я совсем один; никто не будет по мне тосковать, и я ни по ком не тоскую.
