Там был я – красивейший мужчина в стране с мудрейшими мозгами.
Рядом со мной сидела девушка на год-два моложе, Клэр Тируолл… Нежная и аппетитная, как корзина персиков. Да, в сердцевине у персика косточка, твердая как камень. Просто ты не видишь ее, когда, истекая слюной, вдыхаешь манящий аромат. (Возможно, вы, дорогой читатель, и видите – тогда вы умней, чем был я в 1973 году.)
Третьему я дал бы на вид чуть больше пятидесяти; в его волосах сквозила проседь, а о благосостоянии свидетельствовали золотые кольца, претенциозные карманные часы с цепочкой, пошитый на заказ костюм, шелковая рубашка и заказные туфли. От сквозняка из плохо пригнанной оконной рамы его защищал каракулевый воротник пальто. Звали этого человека Эдвард Дельмонт. Он явно был неприлично богат, и в свои пятьдесят мне хотелось бы походить на него. Будь наш поезд междугородным экспрессом, он наверняка сидел бы в первом классе. Бедолагам, опоздавшим на последний рейс, выбирать не приходится, но Дельмонт всем своим видом давал понять, что ему тут не место. Мы пропустили последнюю электричку, а до утренней было слишком долго ждать. Потому мы и тряслись в ночной темноте, не в силах ни уснуть, ни завести разговор.
Как большинство молодых людей, я приравнивал богатство Эдварда Дельмонта к счастью. Я представлял, что буду так же богат и счастлив, но без выпирающего живота, бугристого носа, красных прожилок на щеках и слезящихся глаз. Я постарею красиво.
Четвертым пассажиром был мистер Браун. Тихий, неприметный. Очки в проволочной оправе, неприметное лицо. Я забыл бы его спустя минуту после выхода из поезда, если бы не то ошеломляющее заявление. «На самом деле я убийца».
Все началось вроде бы как игра. Поезд отбыл с вокзала Кингз-Кросс в полночь и должен был прибыть в Ньюкасл на следующее утро, пропыхтев через все сонные деревеньки по дороге. Клянусь, я видел на платформах сорняки, пробивающиеся сквозь асфальт. В Ньюкасле я должен был пересесть и двинуться назад на юг, в Сандерленд. Поездка, обычно занимавшая четыре часа, растягивалась на шесть.
Мы начали болтать, как обычно бывает. О том, как в поезде холодно и шумно, как медленно он едет, о запахе гари и отсутствии вагона-ресторана. О том, кто куда едет и, наконец, кто чем занимается. Кажется, я первым спросил Клэр, чем она зарабатывает на жизнь.
Она игриво взмахнула ресницами и сказала:
– Угадайте.
Я смерил ее взглядом: длинные светлые волосы, идеальный макияж, яркий наряд.
– Работаете в косметической компании.
– Не-а, – с улыбкой покачала она головой.
– Вы женский парикмахер, – предположил Эдвард Дельмонт с едва заметной ехидцей, присоединяясь к игре.
– Работаете в салоне красоты, – подхватил я.
– Нет.
– В ночном клубе? – спросил Дельмонт с прежней язвительностью и помрачнел, когда Клэр сказала:
– Ошибаетесь.
– Значит, в пабе? – сказал я.
– Или в магазине? – предположил Дельмонт.
– Вообще нет, – фыркнула Клэр.
– Сдаюсь, – сказал я.
Клэр повернулась к мистеру Брауну.
– А вы что думаете? – спросила она.
– О, я бы сказал, ваша работа интеллектуальная, – мягко сказал коротышка.
Клэр прищурилась на него; в ее взгляде мелькнуло уважение. Она хлопнула в ладоши.
– Уже теплее!
– Вы бухгалтер, – быстро произнес Эдвард Дельмонт. – Или банковская служащая.
– Электроника, – тихо сказал Браун.
– Вроде автомагнитол? – заметил я.
– Именно! – воскликнула Клэр со своей очаровательной улыбкой. – И усилителей.
Эдвард Дельмонт снова приободрился.
– Покупаете по дешевке и продаете с наценкой.
– А как мы это делаем? – поинтересовалась она, выгнув тонкую бровь.
– Набавляете стоимость, – ответил Дельмонт.
– Совершенно верно. Вы очень умны, раз догадались, – польстила она его эго. – Мы закупаем компоненты в Азии, адаптируем их для европейского рынка и продаем с прибылью в пятьсот процентов, – объяснила Клэр.
– Тут не надо большого ума, – снисходительно заявил Дельмонт. – Это очевидно для человека вроде меня, хорошо разбирающегося в людях и в экономике.
Он мне совершенно не нравился. Я завидовал его богатству и не одобрял того, как он воспользовался верной догадкой тихони Брауна.
– Вы занимаетесь маркетингом и продажами? – спросил я.
Клэр снова прищурилась.
– Нет. Разработкой продукта. Может, сегодня мы и продаем радио для автомобилей, но наша цель – устройство, которое изменит мир. Это очень секретно. Раскрывать подробности я не могу.
– Ха! – презрительно усмехнулся Дельмонт. – Все стоящее в мире уже изобрели.
Клэр его слова явно задели.
– Компьютеры, – начала она.
– Они есть в моем банке, – пожал он плечами.
– Компьютер в каждом доме, – сказала она. – Если хотите сколотить состояние – инвестируйте в домашние компьютеры прямо сейчас.
Дельмонт покачал головой.
–Управляющий моим банком показывал мне свои машины. Они огромные – с этот вагон. Компьютер в каждом доме? В каждом громадном особняке – еще возможно.
Настало время Клэр пожимать плечами.
– Вот увидите. А вы чем занимаетесь? – спросила она Дельмонта.
Его губы растянулись в улыбке, обнажив несколько коронок – золотых, конечно же.
– Теперь ваша очередь угадывать.
В следующие пять минут мы с Клэр перепробовали все, от нефтяного магната до оперного певца. В конце концов мы обратились к Брауну.
– Ну же, – сказала Клэр. – Вы ведь эксперт… чем, по-вашему, он занимается?
Браун откинулся на спинку кресла и пригладил усики.
– Думаю, он адвокат…
– Возможно, – согласился я. Стоило ему сказать «адвокат», как это показалось мне очевидным.
Браун не улыбнулся своей удачной догадке – его рот так и остался сжат в прямую линию, – но глаза за круглыми очками заблестели. Неестественно заблестели.
– Адвокат, работающий непосредственно с законодательством… да, Королевский Адвокат… и я бы сказал, он только что справился с важным заданием в качестве правительственного советника. Возвращается домой, в свое загородное поместье в Шевиот-Хиллз.
– Вы не могли этого угадать! Это так, мистер Дельмонт? – встрепенулась Клэр.
Дельмонт тихонько рассмеялся.
– Наш спутник в коричневом совершенно прав, – ответил он. – Я консультировал Эдварда по предстоящему выходу на общий рынок.
– Эдварда? – переспросил я.
– Хита, – самодовольно ответил он. – Это, знаете ли, премьер-министр.
Я знал. Но предпочел промолчать. Не собирался тешить его тщеславие.
– И совершенно ясно, – так же самодовольно продолжил Дельмонт, – что наш юный друг прочитал обо мне в вечерних газетах… я, между прочим, человек известный. В определенных кругах.
– Так нечестно, – буркнул я. – Я вот не знаменит. Могу поспорить, вы не угадаете, чем я занимаюсь.
Браун перевел на меня свой холодный взгляд.
– Думаю, вы играете, – сказал он. – На сцене и на телевидении.
Клэр ахнула.
– Он угадал? Опять?
– Да, – ответил я. – Я актер. Спорю, он видел меня в мыльной опере, из которой я недавно вышел. – Не удержавшись, я еще добавил: – Решил сконцентрироваться на театральной карьере.
Работа в театре обладает некой гламурной аурой; крутая мисс Клэр Тируолл явно впечатлилась.
Дельмонт задал несколько вопросов о моей работе и о том, не в отпуск ли я еду. В конце концов, удовлетворенный, он откинулся на спинку кресла. И вдруг, щелкнув пальцами, воскликнул:
– Погодите минутку. Мисс Тируолл занимается электроникой, я юрист, а Дэвис, значит, актер… но мы до сих пор не знаем, что за профессия у нашего друга в углу.
Он кивнул на мистера Брауна.
– Вряд ли вам правда хочется знать, – тихо заметил тот.
– Давайте угадаем, – заторопилась Клэр. – Вы бакалейщик.
– Управляющий ломбардом? – предположил я.
– Водитель фургона с мороженым, – хмыкнул Дельмонт.
На все наши догадки Браун только улыбался и медленно качал головой.
Минут через десять Клэр возмутилась:
