Это и стало проблемой в ту ночь, когда Тони Дэвис встретил меня в поезде. Потому что я повел себя как идиот.
Наверное, я кажусь вам безжалостным и хладнокровным, но, как футболист перед пенальти, я могу испытывать нервное напряжение. А ведь мне надо иметь твердую руку, когда я буду выставлять таймер на взрывном устройстве или целиться из снайперской винтовки – в зависимости от того, что лучше подходит для конкретного заказа.
Поэтому, когда момент приближается, я принимаю кое-что, чтобы расслабиться и успокоить нервы. В ту ночь, садясь в поезд вместе с жертвой, я проглотил крошечную таблеточку, чтобы не волноваться. И тут, когда поезд уже отправлялся, двери купе распахнулись и еще двое пассажиров уселись рядом со мной.
Двое потенциальных свидетелей. Теперь мне предстояло убить сразу троих – и избавиться от тел. Я цеплялся за надежду, что эти двое сойдут с поезда до того, как моя жертва достигнет пункта назначения. (Естественно, я знал, куда она направляется, потому что я профессионал и выяснил все до малейших деталей.) Но они не сошли.
Таблетка, похоже, не работала. Я был на грани нервного срыва. И проглотил вторую.
Потому что я идиот. О да, она меня расслабила. Настолько, что мой язык побежал вперед мозгов. Внутри меня бушевал ураган, а трое моих попутчиков были невероятно скучными.
Взять того упитанного адвоката – он не держался бы так самодовольно, знай он, насколько все его ненавидят. О да, он добился успеха, но за это его презирали, ему завидовали. Наверняка немало преступников сами заплатили бы тысячу фунтов, чтобы таким извращенным путем ему отомстить.
Или тщеславный актер – он вовсе не был так талантлив, как думал. Обычный кривляка, статист – так это у них называют или я путаю? Его, видите ли, не устраивал детский мюзикл, хотя на самом деле даже такая работа была для него слишком хороша. Являлся ли он моей мишенью? Стоил ли тысячи фунтов из чьего-то кармана, чтобы от него избавиться?
Девушка представляла хоть какой-то интерес, и не потому, что работала с компьютерами, а из-за своего тщательно маскируемого интеллекта. Она была одета как Барби, но за наивным взглядом таился острый ум. Мне следовало бы не выпускать ее из виду. Если и есть что-то хуже свидетеля, так это зоркий наблюдатель, с которым сталкиваешься перед убийством. Конечно, все это не имело бы значения, будь она моей предполагаемой жертвой.
Возможно, я заскучал. Может, хотел подразнить Клэр, когда сказал: «На самом деле я убийца».
Я не опровергнул свои слова, как только они прозвучали. Просто произнес их так буднично, что они показались фантастичными. Знаете, как это бывает: «Я собираюсь переплыть Атлантику. А так, перед завтраком обычно переплываю Ла-Манш».
Когда мы сошли с поезда, моя жертва ни разу не оказалась вне поля зрения свидетелей на достаточное время, чтобы выполнить заказ… Да еще эти полицейские поджидали у вокзала. В любом случае я верю в тщательное планирование. Я заранее знал, где надо будет выбросить тело из вагона в непроходимом лесу. И теперь мне требовался другой план.
Я вышел со станции первым. Напыщенный адвокат обогнал актера, Тони, и компьютерщицу Клэр. Я зашел за угол, где припарковал свою машину. Оглянулся и увидел, что мои юные спутники направляются к полицейскому и женщине-констеблю, чтобы рассказать свою историю. Я поспешил к автомобилю и завозился с холоднющими ключами в замерзшем замке.
Старый замок на дверце был оригинальным, но под капотом помещался мощный мотор в идеальном состоянии, который завелся с пол-оборота. И тут я увидел крупный мужской силуэт и тень, двигавшиеся ко мне. Силуэт поднял руку, чтобы меня остановить. Полицейский? Наезд на полицейского грозит большими неприятностями, не говоря уже об ущербе моему драгоценному автомобилю. Я включил фары, и силуэт обернулся трехмерной фигурой с цветущим лицом и снисходительной улыбкой. Адвокат. Мистер Дельмонт.
Я выключил свет. Опустил стекло – форточки в моей машине не было – и подождал, пока он подойдет. Он наклонился ко мне и тихо заговорил:
– Старик…
В темноте я поморщился. Отчасти от кислого духа у него изо рта, залетевшего ко мне в окно, отчасти от «старика». Я думал, так выражаются только в фильмах Терри-Томаса.
Он прошептал:
– Если вы серьезно насчет устранить кое-кого за деньги, могу предложить работенку.
– Я всегда открыт для предложений, – ответил я, – но не здесь и не сейчас.
– Я останавливаюсь в «Сиберн-Инн». Приезжайте сегодня вечером, и поговорим.
– Нет. На людях я не встречаюсь, – сказал я. – Ради вашей безопасности, равно как и своей.
– Конечно-конечно, – пробормотал он. – Тогда сами выберите место.
– Завтра, в понедельник, в полночь. На мосту через Уир. На середине. Будьте там в полночь, и я вас найду. Приходите пешком. Не берите такси, его могут отследить.
Лицо адвоката потемнело.
– Отель на побережье, оттуда не меньше двух миль, – простонал он.
– Физическая активность вам не помешает. Я буду наблюдать. Увижу такси – встреча отменяется.
Он сунул руку в окно и похлопал меня по плечу.
– Ну-ну. Посмотрим, как вы сдержите слово.
Он поспешил к стоянке, где ждало одно-два такси, и скрылся из поля моего зрения. Никто не видел нас вместе. Я газанул, включил передачу и почувствовал, как колеса скользят по гололеду. Пришлось сбросить газ. От этих таблеток я стал слишком беспечным. Надо полностью сосредоточиться на вождении.
Мне предстояло проехать мимо констеблей и свидетелей. Я думал, они будут слишком увлечены захватывающим рассказом о встрече с наемным убийцей, чтобы заметить скромный серый автомобиль, катящийся мимо.
Но женщина-констебль обернулась и всмотрелась в мой «Остин» чуть дольше, чем следовало. Еще один свидетель, которого придется устранить? Нет, список становится слишком длинным. Возможно, придется отказаться от заказа и вернуть пятьсот фунтов аванса.
Или же придать убийству видимость несчастного случая, чтобы никто не провел связи между смертью и мужчиной в коричневом костюме. Обычно за несчастный случай я беру вдвое дороже, но поскольку в данном случае он требовался мне самому, чтобы прикрыть зад, я решил обойтись без наценки.
Фигура женщины-полицейской так и стояла у меня перед глазами всю дорогу до дома. Я подумал так: если будет хоть малейший намек, что она меня заподозрила, я избавлюсь от нее.
Чтобы уменьшить такую вероятность, придется сменить машину. Вот посплю пару часов и обращусь к специалисту – он сможет помочь. Было воскресенье, но преступники никогда не знали выходных. И по-прежнему не знают.
5
Рассказ Тони
Воскресенье, 7 января 1973, 6:30 утра
Последнее такси отъехало от стоянки с самодовольным адвокатом на заднем сиденье – он прикуривал сигару и даже не глянул на нас. Мы с Клэр затоптались на продуваемой всеми ветрами мостовой.
– Интересно, во сколько первый автобус? – спросила она. – Наверное, ждать еще несколько часов, а буфет на вокзале в такое время закрыт.
– Куда вам ехать? – сказал я.
– В Хай-Барнс.
– Могу подвезти. Моя машина на соседней улице, мне в ту же сторону.
– О, было бы чудесно! – тепло воскликнула она. Теплоты Клэр не занимать – когда у вас есть то, что ей нужно.
Проезжая по пустым утренним улицам, мы с ней разговорились. Мне нравилась ее работа в компьютерной сфере… С такой девушкой я вполне мог бы связать свое будущее, сколоти она состояние, о котором столько рассуждала. Давайте признаем: у актеров частенько бывают простои. А Клэр наверняка не откажется от привлекательного парня, еще и гениального актера, в качестве спутника жизни. Смогу ли я смириться с ролью альфонса? Дурацкий вопрос. Конечно, смогу.
Но была в Клэр и холодность. Она так стремилась преуспеть, что демонстрировала подлинные чувства, лишь говоря о работе. Практически страсть. Примерно так же я чувствовал себя, когда читал пьесы вроде «В ожидании Годо». Однажды я вдрызг разругался с театральным режиссером, заявив тому, что «Годо» – не просто лучшая пьеса из всех написанных. Она единственная. Все остальное – производные от нее. Схоластика.
