На крыльце стояла полицейская с вокзала. Я кивнул.
– Пришли уточнить мое заявление о наемном убийце, с которым я ехал в поезде? – спросил я. – Я читал про убийство на мосту. Убитый ехал в моем купе… но вам это и так известно.
Она подняла руку, останавливая мою нервозную болтовню… словесный понос, который одолевает многих из нас лицом к лицу с офицером полиции.
– Мистер Дэвис, я здесь, чтобы расследовать обвинение в сексуальном насилии, выдвинутое против вас прошлым вечером – точнее, в ранние часы сегодняшнего утра, – ответила она, и мой оптимистический настрой сдулся, как воздушный шарик.
Я провел констебля Джеймс к себе в комнату и предложил ей единственное кресло, на котором обычно стояла гитара, а сам уселся на кровать.
– Мисс Клэр Тируолл утверждает, что вы напоили ее, привели сюда и вынудили заняться с вами сексом.
– Все было совсем не так.
– Тогда скажите, как все было.
– А вам разве не полагается зачитать мне права? Все, что я скажу, может быть использовано против меня в суде и так далее…
Она полезла в сумку, висевшую через плечо. Я ожидал, что она достанет блокнот, но вместо него она вытащила полиэтиленовый пакетик и маникюрную пилку.
– Я сделаю это после того, как мы закончим со сбором улик. Могу я взять образцы у вас из-под ногтей? Конечно, вы можете предпочесть сделать это в участке. В присутствии адвоката.
– Нет. Лучше здесь, – торопливо выпалил я, подчиняясь ее унизительному требованию. Констеблю Джеймс пришлось повозиться, потому что руки у меня тряслись. Закончив, она отложила пакетик.
– И что дальше? – спросил я.
Она посмотрела на меня стальным взором.
– Если образцы совпадут с клетками кожи с груди мисс Тируолл, мы оформим от нее официальное заявление и привлечем вас к ответственности. Это серьезное преступление, и вам грозит длительный тюремный срок.
– Погодите… хотите сказать, заявление не оформлено? Когда она приходила?
– Вскоре после того, как это произошло, – ответила констебль, не глядя мне в глаза.
– И почему вы не завели дело сразу?
Она уставилась в пол. Грязный. Надо было пропылесосить его – пылесос в доме имелся, общий для всех жильцов. Странно, какие мысли приходят в голову, когда мысленно корчишься в панике.
– Я не могу это разглашать, – сказала она после долгой паузы.
– Клэр не подала заявления, потому что не была уверена, что этого хочет? Она подставила меня, наврав вам, а вы пришли, чтобы… что? Проверить, сколько в ее словах правды?
Констебль Джеймс вся сжалась и попыталась нанести ответный удар, придав голосу властность.
– Я не обязана отчитываться перед вами. И отметины у нее на груди точно не вымысел.
– Именно он, – простонал я. Туман в моем мозгу рассеялся достаточно, чтобы ясно все осознать. – Она хочет шантажировать меня. Если я не сделаю то, что ей нужно, она подаст заявление – или как это официально называется. Она шантажистка.
Констебль опять подняла глаза.
– Это очень серьезное обвинение, и я не советовала бы вам использовать его в качестве защиты, когда дойдет до суда.
–Если дойдет. Если она оформит заявление. Потому что вы можете собирать сколько угодно грязи из-под ногтей, но, если она отзовет обвинение, у вас ничегошеньки не останется. Не так ли?
Она вскочила так резко, будто я ударил ее шокером, встроенным в кресло, чтобы поднять ее самодовольную задницу на воздух.
– Вам грозит десять лет в тюрьме, мистер Дэвис. На вашем месте я не стала бы шутить с мисс Тируолл.
Она похлопала по сумке у себя на боку.
– Я все равно могу предъявить вам обвинение, и доказательств у меня достаточно. – Она шагнула к двери, открыла ее и применила прием, который часто используют в сериалах, – остановилась, оглянулась и произнесла: – Я еще вернусь.
Мне отчаянно хотелось ответить «жду с нетерпением», но в кои-то веки я сумел сдержать свой чрезмерно бойкий язык. Вместо этого я сказал:
– Удачи с делом об убийстве. Надеюсь, вы его раскроете. Дайте знать, если вам понадобится свидетель, который видел в поезде с Дельмонтом человека, представившегося наемным киллером.
– Этим занимается Скотланд-Ярд. Они уже должны были приехать, – отрезала она. – Беспокойтесь лучше о своем деле.
По правде, меня тошнило от страха.
Через две минуты после ухода констебля Джеймс я засомневался в своей невиновности. Через пять минут был уверен, что виноват. Еще через пять минут в дверь снова постучали. Мне не хотелось открывать, но я заставил себя подойти.
Секунду – не больше – Клэр постояла на пороге. Потом оттолкнула меня и прошла ко мне в комнату. В следующий миг она уже сидела в кресле и улыбалась мне во весь рот.
– Привет, Тони. Ты в порядке? Выглядишь так, будто только что видел призрака Марли, гремящего цепями. Скованного на остаток времен.
Моим первым желанием было спросить, чего ей теперь надо. Но у нее имелся ключ к моим оковам, и, только ублажив ее, я мог избавиться от них.
– Приятно видеть тебя снова, – сказал я, пытаясь улыбнуться в ответ.
Она подергала за нитку, торчащую из подлокотника, игриво и без малейшего смущения.
– Это та симпатичная констебль сейчас от тебя выходила?
И снова я подавил желание ответить «как будто сама не знаешь» и выдавил:
– Да, та симпатичная констебль.
– Что ей было нужно?
– Расспросить меня о человеке в коричневом костюме, которого мы встретили в поезде. Ей требовалось детальное описание, чтобы они могли его разыскать и исключить из списка подозреваемых.
– Она как будто не в том звании, чтобы заниматься такой ответственной работой. Больше она ни о чем не хотела поговорить? Может, о нападении?
Я был слишком измотан, чтобы играть в игры.
– Да, она вроде как думает, что я тебя напоил и… воспользовался тобой.
Клэр нахмурилась.
– Надо же! Но ты и правда напоил меня бренди, да еще и с пивом. Конечно, я ослабила оборону. Ты влил в меня… сколько – бокалов пять или шесть? Твои приятели в баре подтвердят, что я едва держалась на ногах, когда мы уходили. Натыкалась на людей… ты же помнишь? Как думаешь, они запомнили меня? Один-два наверняка. И по крайней мере один согласится дать показания в суде. Мне даже пришлось взять тебя под руку, чтобы дойти через парковку до твоей малюсенькой машинки. Помнишь?
Я помнил. Я сказал констеблю Джеймс, что меня подставили. Теперь я начинал понимать, насколько хитро.
– Чего тебе надо, Клэр? – спросил я.
– Ты знаешь.
– Чтобы я вскрыл сейф?
– Самая легкая тысяча фунтов, что ты можешь заработать, – мягко сказала она. Сунула руку в карман шубки из искусственного меха и вытащила чек на сто фунтов с возможностью обналички. Завтра я смогу отнести его в банк и, по крайней мере, вернуть матери долг. Удивительно, что это значило для меня не меньше, чем угроза тюрьмы.
– А ты откажешься от заявления?
– Заявления? Какого заявления? – Она с невинным видом захлопала ресницами. – Увидимся сегодня в «Розочке» в восемь часов. Я дам все инструкции.
Думаю, именно так чувствует себя муха, когда ее лапки прилипают к паутине.
24
Рассказ Алин
Вторник, 9 января 1973, вечер
Я решила, что Тони Дэвис – клоун. Но даже машина, которую водит клоун в цирке, может наехать на человека и причинить ему вред. Насколько Тони Дэвис безопасный кривляка? Или он из тех, от кого надо защищать человечество? Решать следовало не мне – доложу лучше вышестоящим, и пусть разбираются.
От Тони я пошла в участок, чтобы написать рапорт насчет Клэр, передать срезанные ногти актера криминалистам, посмотреть, какие заявления требуют визита дежурного офицера, и отдать рапорт начальству. К десяти мне надо было вернуться, чтобы заступить на вечернее патрулирование.
Какой-то военный гений однажды сказал, что «ни один план операции не переживает первого столкновения с врагом». Мудрый был парень. Явившись в участок, я увидела снаружи скопление репортеров и фотографов, кудахтавших, как куры в ожидании кормежки. Большинство из них было мне знакомо по инциденту перед «Сиберн-Инном», но в толпе мелькали новоприбывшие с камерами подороже и акцентом кокни.
