Хелен закончила писать и опять одарила меня сияющей улыбкой. Ее чарующие глаза заглянули мне прямо в злодейский мозг.
– Она называла вас Тони.
Я отвернулся, избегая ее взгляда, и закопался с ключом в зажигании. Двигатель завелся с пол-оборота, поскольку еще не успел остыть.
– Да, Тони. Мой сценический псевдоним. – Снова эта любительская тяга перегружать историю подробностями. – В нашем профсоюзе – он называется «Равенство» – действует правило: туда не принимают участников с одинаковыми именами. Актер по имени Тоби Грин уже был членом, поэтому я взял псевдоним Тони Дэвис. – Надо было как-то отвлечь ее от моей жизни. – А какое имя выбрали бы вы, если бы вам пришлось его сменить?
– Никогда об этом не думала, – ответила она. – Мне нравится Хелен.
Я сдал задом с парковки и выехал на главное шоссе до Сандерленда.
– Хелен, да. Как Елена Троянская. Есть такая пьеса, «Трагическая история доктора Фауста». Написал Кристофер Марло. Там Фауст влюбляется в призрака Елены Троянской. – Опять я болтаю! А все нервы. – Весь греческий флот поплыл спасать ее из Трои, потому Марло написал, что ее краса подвигла в путь суда.
Мы как раз ехали по мосту, и в свете фонарей я заметил на ее лице усмешку.
– Я это знала, – сказала моя попутчица. – Констебль не обязательно означает тупица.
– О нет. Ни в коем случае. Извините. Конечно нет, – забормотал я и вдавил в пол педаль газа, поскольку машин впереди не было.
– Это настоящий подарок. Поездки в Ньюкасл и обратно отнимают кучу времени и сил.
– Я с радостью, – сказал я.
– Алин, – сказала констебль. – Мою соседку по дому зовут Алин. Имя мне нравится. Я бы назвалась им, не будь я Хелен.
– А какую работу бы выбрали, если не в полиции? – поинтересовался я. Мотор мерно гудел, и я начал успокаиваться. Уже почти флиртовал.
Она рассмеялась.
– Актрисы, конечно. Иначе зачем менять имя на Алин?
– Серьезно?
– Серьезно? Я коплю деньги, чтобы окончить университет. Три года буду изучать криминологию, а потом вернусь на службу. Но уже по схеме быстрого продвижения, так что стану инспектором за три-четыре года. Может, и быстрей, если начну учиться, пока коплю.
– Никогда не слышал про ускоренное продвижение.
– О нем мало кому известно, поэтому вы тоже помалкивайте. Обычные патрульные оттаптывают ноги на дежурствах, а какая-то заучка из университета вдруг получает повышение в обход них.
– Гораздо лучше, чем становиться актрисой и менять имя на Алин, – подшутил я.
– Гораздо лучше, чем большую часть жизни сидеть без работы. Или у вас это считается отдыхом? – рассмеялась она. Я смеялся вместе с ней – пока она опять не включила полицейскую. – Та девушка на парковке говорила так, будто вы потеряли работу.
– Творческие разногласия с режиссером, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие. Напряжение в плечах передалось на руки, державшие руль, так что я вильнул по разделительной полосе.
– Но у вас же с собой сценарии, вы сами сказали. – Хелен покосилась на папки за сиденьем.
– Да, забрал из своего шкафчика, прежде чем уйти, – объяснил я и крутнул руль, чтобы не врезаться в автобус.
– Но вы шли не из театра, когда я в первый раз вас увидела, – напомнила она. Я почувствовал, как под волосами выступают капельки пота.
– Нет. Делал покупки, – выкрутился я.
– И где они?
– Кто?
– Ваши покупки?
– В багажнике.
Она обратила на меня взгляд лучистых глаз.
– Вы вышли из театра со сценариями?
– Да.
– Прошли мимо машины на проспект, где все магазины?
– Именно.
–Но не подумали оставить ваши сценарии… в багажнике? Понесли по магазинам с собой?
– Ужасно глупо, да?
На дороге было темно – мы как раз проезжали стадион «Грейхаунд», – но огни Сандерленда уже виднелись впереди. Я дождаться не мог, когда мы приедем.
– Давайте-ка по порядку, – начала она, а я про себя стал читать «Отче наш». – Вы пошли по магазинам со сценариями в сумке. А когда возвращались к машине, встретили меня, но покупок при вас не было?
– Я их съел, – выпалил я. – Я купил сэндвич. Не хотелось вечером готовить, вот и схватил, что попалось под руку.
– Разумно, – кивнула она, по-прежнему улыбаясь. Однако я больше ее улыбке не доверял. – Правда, детектив полиции задал бы вопрос: почему вы свернули на боковую улицу, а не прошли прямо по проспекту?
– Хорошо, что вы не детектив… в смысле, для меня хорошо, – поправился я и тоже ей улыбнулся, после чего резко выкрутил руль, возвращая машину на полосу, поскольку едва не выскочил на встречку.
– И если я загляну в вашу сумку, то найду там сценарии?
Я замялся. Пауза была короткой – Пинтер меня бы не одобрил, – но от констебля не ускользнула.
– Да, – ответил я.
Она кивнула; мы уже ехали по мосту через Уир.
– В понедельник ночью с этого моста спрыгнул человек, – сказал я. – Я с ним был шапочно знаком.
Она наживку не заглотила.
– Тауэр-роуд, дом семьдесят три, – сказала моя попутчица. – Напротив автомастерской.
Я свернул на Тауэр-роуд. Затормозил у входа. Пора было пускать в ход свои чары.
– Вы самая привлекательная девушка-констебль из всех, что я встречал.
– И многих вы встречали?
– Нет… нет-нет. Ну, одну или двух. Но так интересно было поговорить с кем-то, кто знает про Кристофера Марло… Может, как-нибудь выпьем и продолжим разговор? Когда у вас выходной?
Она сделала скорбное лицо.
– Ох, Тони-Тоби, я бы с удовольствием, но тогда мой жених наверняка вас убьет.
Она потянулась к дверной ручке, но ее там не было – просто ремешок, за который надо было потянуть, чтобы замок сработал. Я наклонился ей помочь. Дверь распахнулась. Холодный воздух остудил мой мозг. Надо было доставить папки Клэр в «Розочку». В тот момент я еще надеялся, что мой просчет, спровоцированный приливом адреналина – предложение подбросить полицейскую до дома, – сойдет мне с рук. Но Хелен вдруг развернулась ко мне и сказала:
– Будем надеяться, придя на работу завтра утром, я не найду рапорта о сценариях, похищенных из театра, или еще о чем-либо похищенном поблизости оттуда.
Я почувствовал себя «Титаником». Краса, что в путь суда подвигла [237], только что утопила одно.
У меня было время до завтрашнего утра, чтобы придумать ответ. Притом убедительный. Говорят, путь в тысячу миль начинается с первого шага. Мудро, хоть и неверно. Путь в тысячу миль начинается с утоляющей печали кружки пива в уютном пабе.
Я отправился в «Розочку».
30
Рассказ Алин
Среда, 10 января 1973, вечер
Заступать на дежурство мне надо было только в десять вечера, но я чувствовала себя достаточно отдохнувшей и была готова продолжить свое расследование. Я думала, что Хелен вернется, как обычно, около девяти – в соответствии с расписанием электричек из Ньюкасла. Прошлым вечером, во вторник, я дала ей отдохнуть после тяжелого дня на дежурстве и собиралась так же поступить в среду. Зато в субботу у нас обеих выходной, так что будет достаточно времени поделиться историями, накопившимися за неделю. Я горела желанием поведать ей о своих изысканиях. О том, каким образом раскрою дело о смерти Дельмонта.
Должна признаться, Хелен была куда умнее меня. Мы с ней были как камень и вода в полицейской форме: я хваталась за каждую зацепку и неутомимо ее раскручивала. Хелен же полагалась на интуицию, видела подозреваемых там, где другие не замечали, но, упершись в стену, отступала и пробовала другой путь. Я же пробивала стену лбом. И была настроена преследовать мистера Брауна до тех пор, пока не соберу достаточно улик для приговора.
Я собиралась выложить перед Хелен все доказательства, какие у меня есть, и позволить ей разнести их в пух и прах. Я, конечно, разозлюсь, вероятно, накричу на нее и стану обзывать, используя лексику, от которой моего отца хватил бы удар. Так и вижу его лежащим лицом в тарелке с «Ангельским пудингом» со вкусом карамели.
