Я проводила Памелу в ее комнату и уложила в постель. Старалась быть терпеливой, но знала, что убийца убегает – прямо сейчас – и чем скорей я выйду на его след, тем свежей тот будет. Я уже придумала, как отследить мистера Брауна и обвинить в двойном убийстве. В каждой цепи есть слабое звено, а цепь, ведущая к Брауну-киллеру, проходила через гараж напротив.
Я сбежала по лестнице и увидела мощный силуэт Джека Грейторикса в дверях. Он говорил с полицейским врачом в белом халате и поднял на меня голову, когда я, преодолев последние ступеньки, осторожно обошла лужицу крови, уже почти впитавшуюся в пыльные доски пола. Доктор был пожилой и лысый, с бахромой седых волос над ушами, нервный, как белка. В кои-то веки Грейторикс не казался пьяным и не выказывал ни намека на обычную похоть.
– Плохо дело, – обратился он ко мне. – Она была твоей подругой?
– Да, – ответила я, чувствуя, что на глазах вот-вот выступят слезы.
– Но прежде всего одной из наших, – сказал Грейторикс.
Боже, какая банальность!
–Да уж,– пробормотал доктор.– Или одной из их. Офицеры из Ньюкасла тоже говорили, что она – одна из них, а полиция Сандерленда претендует на расследование, потому что все случилось на нашей территории.
– Так вы думаете, смерть подозрительная?
Доктор кивнул, застегивая свою черную сумку.
– И мы уверены, что это не несчастный случай? – спросила я. Лестничная площадка не освещалась – запросто можно было споткнуться о протертый ковер и полететь вниз.
Джек Грейторикс откашлялся и заговорил вместо врача:
– Доктор говорит, на шее был след, как будто ее взяли в захват сзади.
– И рана на нижней губе, будто ей зажимали ладонью рот, – добавил доктор. – Кто-то физически сильный. Почти наверняка мужчина.
– А кровь? – спросила я. На этот раз доктору было позволено ответить самому.
– На горле остался глубокий порез, – сказал он и нахмурился. – Не знаю, могу ли раскрывать такую информацию до полноценной аутопсии.
– Док, – сказала я, – вы достаточно долго в нашем деле и знаете, что первые часы расследования – самые важные.
Он оторвался от осмотра; санитары взялись перекладывать тело Хелен в мешок для трупов. Не удержавшись, я погладила ее холодную, мертвую руку. В тот момент я была как никогда близка к слезам, но знала, что сначала надо найти убийцу, отомстить за Хелен, а уж потом предаваться скорби. Грейторикс покосился на меня – с подозрительностью и любопытством, – но ничего не сказал. Я ведь потеряла подругу, да еще и таким ужасным образом.
– Порез? – переспросила я.
Доктор поморгал и заговорил тихо и торопливо:
– Довольно странно: если бы кто-то хотел ее убить, достаточно было воткнуть нож поглубже и перерезать сонную артерию. Или если ее хотели заставить замолчать – перерезать трахею, дыхательное горло. Мое предположение – и адвокаты меня в клочья разорвут, скажи я об этом в суде, – что кто-то очень сильный взял ее шею в захват, оставив синяк, а потом левой рукой зажал ей рот, повредив губу.
– А нож?
– Я как раз к этому веду. Я бы сказал, что нож ей прижали к горлу, чтобы припугнуть – делай, как я говорю, или перережу глотку. Но жертва попыталась вырваться, и нож оставил порез. Освободившись, она споткнулась и упала с лестницы. Умерла она совершенно точно от перелома шеи.
Грейторикс отступил в сторону, пропуская в двери каталку.
– Значит, шансов, что это был несчастный случай, нет? Темная лестница, складки ковра на полу, споткнулась, упала?
Доктор кивнул:
– Если бы не порез, я бы сказал, что ваша гипотеза совершенно верна.
Грейторикс кивнул, внезапно оживляясь.
– И где-то должен быть нож. Может, это и не орудие убийства, но он выведет нас на владельца.
– Вероятно, – согласился врач. – А теперь, если вы меня извините, я должен последовать за телом в морг.
Хелен. Моя милая Хелен стала «телом».
– У кого из мужчин есть доступ в ваши квартиры? – спросил Грейторикс, когда люди в коричневом разобрали временное освещение и оставили нас стоять в слабом свете уличных фонарей.
– Ты же детектив, – ответила я.
Он пожал плечами.
– Пока нет. Но после того, как сдам сержантский экзамен, буду подавать документы. Раскрою это дело и получу еще очко в свою пользу… и погоны на плечи.
Он ухмыльнулся. Теперь «тело» стало еще и ступенькой в карьерной лестнице Джека Грейторикса.
– Единственный мужчина, которого я здесь видела, – наш арендодатель, Джорди Стюарт. Он владеет домом и гаражом через дорогу.
–Тот, что пьяный сопровождал лошадь? Наверняка домогался к вам. Эти квартирные хозяева все такие. Предлагают жилицам снизить квартплату за особые услуги. Понимаешь, о чем я?
– У нас с Джорди никогда не было таких проблем, – ответила я, соображая изо всех сил. – Мне всегда казалось, он мог бы поступать подобным образом… но его отпугивала полицейская форма.
– Пока однажды – сегодня – не перестала, – сострил Грейторикс. – Он явился сюда с ножом. Когда твоя подруга стала отбиваться, сбросил ее с лестницы и сбежал к себе в гараж. Наверняка он и сейчас там.
– Да, там, но…
Грейторикс развернулся.
– Нельзя терять время. Надо схватить его, пока он не избавился от улики. Нож должен быть при нем, вот увидишь! – воскликнул он и выскочил на улицу.
Его сменили фотографы, пытавшиеся в свете вспышек запечатлеть место преступления… от которого осталась лишь лужица крови. Один из них переступил через нее и поднял что-то с пола.
– Это ваше, дорогуша? – спросил он и протянул мне полицейский блокнот.
– Спасибо, – сказала я и осмотрела находку. На обложке была эмблема полиции Ньюкасла, выгравированная серебром. Я вынесла блокнот на улицу, где было светлее, чтобы прочитать записи. Мне хватило одного взгляда на последнюю страницу, чтобы получить основного подозреваемого.
И это был не Джорди Стюарт.
34
Рассказ Джона Брауна
Среда, 10 января 1973, 21:00
Обычно я не страдаю клаустрофобией. Порой мне приходится часами сидеть в замкнутом пространстве, дожидаясь возможности выполнить заказ. Но в тот вечер в гараже Джорди Стюарта я чувствовал себя некомфортно.
Парикмахерша из таунхауса через дорогу прибежала позвонить по телефону Джорди – вызвать полицию. Я воспользовался возможностью расспросить ее.
– Она была из участка Сандерленда?
Парикмахерша покачала головой.
– Нет, та живет в другой квартире, Алин. Это Хелен. Она работает в полиции Ньюкасла.
Ясненько. Полицейская, которая погибла, – не та, от которой мне надо избавиться. Это раздражало. Мало того, сам факт, что погибла офицер полиции, гарантировал, что поблизости еще долго будут топтаться мужчины и женщины в синих формах, а также неустановленное число копов в гражданской одежде – плохо сидящей, хочу заметить. Кажется, я уже говорил, что мое убежище превратилось в клетку, – сравнение оказалось не только поэтическим, но еще и точным.
Дальше, к вящему моему дискомфорту, полицейская из моего списка угроз появилась со стороны железнодорожных путей и бросилась к парикмахерше – Памеле, насколько я помню. После торопливой беседы полицейская повела свою подругу через дорогу на место преступления. Я был в грязном комбинезоне – работал над своей машиной, – поэтому сливался с гаражом, как хамелеон с листвой. Когда Джимми закончил крепить номер, я подкрался к выходу посмотреть, что творится вокруг.
Притаившись в тени ворот, я увидел, как две группы плохо одетых мужчин спорят между собой. Похоже, они решали, чье это дело. Говорилось что-то о связи жертвы с Ньюкаслом, хотя смерть произошла на территории Сандерленда. В Британии, в отличие от Америки, убийство – событие редкое, и добавить одно в свое резюме означает для наших правоохранительных органов немалый престиж. Они с трудом скрыли восторг, когда выяснилось, что смерть вызывает подозрения. Я счел это дурным вкусом. У Департамента уголовного розыска Сандерленда отняли расследование гибели Эдварда Дельмонта… сначала Скотланд-Ярд, а потом решение, что он покончил с собой. Потому смерть на Тауэр-роуд, 73 они уступать не собирались.
