Рут Каллис сняла помятую соломенную шляпку и в растерянности смотрела на Мартина:
– Мартин, Г. М. женат?
– Да.
– А ты когда-нибудь встречал его жену?
– Нет.
Рут закрыла глаза, надула щеки и, казалось, стала размышлять над невероятными вопросами, которые минуту назад пришли ей в голову.
«Полный джентльмен ставит пять против одного на поле и десять против одного на Синего Парня! Не толпитесь! Отойдите назад, чтобы можно было повернуть рукоятки. Леди Брейл желает, чтобы вы все испытали свою удачу!»
– Рут, – сказал Мартин, – мне нужно спешить. Прости, но я побегу дальше.
Ему предстояло преодолеть еще пятьдесят-шестьдесят ярдов. Но здесь уже почти не было киосков, поэтому теперь он мог бежать. Желтый воздушный шарик вырвался у кого-то из руки и пролетел мимо. Мартин увидел среди дубов, росших в двадцати футах от дороги, несколько киосков. Крупные аттракционы вроде «Зеркального лабиринта», карусели или еще одного под названием «Русалочий рай» пестрели чуть дальше – на лужайке за деревьями.
Мартин добрался до террасы, радуясь, что, по крайней мере, не потерял повязку. До этого он лишь мельком видел фасад поместья Брейл и никогда его особенно не рассматривал. Между двух старинных темно-серых прямоугольных башен находилось здание, построенное во времена короля Якова или даже Тюдоров, с решетчатыми окнами, которые выглядели почти современными в сравнении с башнями.
Мартин постучал тяжелым дверным молотком. Ответа не последовало. Он продолжил долбить, пока стук не заглушил крики из репродуктора и звон карусели. Ему показалось, что из эркера над дверью донеслись какие-то звуки, и он отступил назад. Голос из-за двери произнес:
– Это мистер Мартин Дрейк?
– Да!
Загремели засовы, щелкнул замок, и тяжелая дверь под низкой стрельчатой аркой открылась. За ней появился пожилой мужчина в поношенном костюме дворецкого, очевидно, это был Доусон, которому Мартин пытался дать взятку в пятьсот фунтов.
Дворецкий провел его в мрачный зал эпохи Тюдоров с начищенным до блеска паркетом и низким потолком. Все окна были закрыты, а занавески задернуты, чтобы заглушить шум, отчего внутри царили настоящие сумерки.
– Мартин! – послышался голос Дженни.
Слева находилась широкая невысокая лестница с резными перилами. Тяжелая откидная панель в стене около лестницы была слегка приоткрыта, из-за нее выглядывала Дженни.
– Мартин, – сказала она без лишних предисловий, – бабушка звонит.
Глава восемнадцатая
Мартин подошел к Дженни и услышал, как Доусон закрыл входную дверь. Дженни смотрела на его забинтованную голову так испуганно и сосредоточенно, словно он получил тяжелое ранение.
– Дженни, подожди, – сказал Мартин, – что ты ей сказала?
– Она позвонила только сейчас и успела сказать: «Дженнифер, я…» – как Доусон пошел открывать дверь.
Дженни вышла из-под лестницы, отдала Мартину трубку, а он уселся на низкий стульчик и откашлялся.
– Леди Брейл? Это Мартин Дрейк.
На самом деле Мартину было немного жаль старушку. Разумеется, она сама пригласила ярмарку Макдугалла в свое поместье. Но Г. М. поступил как настоящий злой гений. И в третьем раунде нанес сопернице такой сокрушительный нокаут, что она вряд ли придет в себя даже после того, как рефери закончит отсчет. Но был ли Г. М. в самом деле злым гением? Мартин все еще не хотел в это верить. Однако факты говорили сами за себя…
– Капитан Дрейк, – сказала леди Брейл, – я не скажу, что испытываю большое желание разговаривать с вами. – Ее голос звучал ровно и спокойно, эту леди с холодными серыми глазами не интересовал никто, кроме ее собственной персоны, и она даже не пыталась этого скрывать.
– И что же? – пробормотал Мартин.
– Тем не менее до меня дошли слухи, касающиеся поместья, и я просто отказываюсь в них верить! Не утруждайте себя пересказом подробностей. Меня они не интересуют. Просто будьте добры подтвердить или опровергнуть эти слухи.
Мартин убрал трубку от уха и молча уставился на нее. Степень его раздражения можно было сравнить с красной линией на графике: сначала она шла крутым зигзагом, а потом резко поднималась.
– Леди Брейл, где вы сейчас находитесь?
– Послушайте, это не имеет никакого значения…
– Возможно, но все же где вы?
– Я в доме викария в Прайори-Хилл, примерно в двух милях к северу от Брейла. Сейчас я в кабинете мистера Бэнема.
– Того самого священника, который ненавидит скачки?
Откуда-то издалека доносилась веселая мелодия, она звучала тихо, но можно было разобрать слова: «Я ставлю деньги на кургузую клячу, та-рам, па-рам!..»
– Капитан Дрейк, вы же понимаете, что я жду вашего ответа.
– Мадам, – вежливо ответил Мартин, – я не смогу должным образом ответить вам, поскольку не имею достаточной информации. У меня есть кое-какие соображения, но они могут оказаться ошибочными. Сэр Генри Мерривейл перезвонит вам через полчаса и все объяснит. – Мартин надеялся, что сможет сдержать свое обещание.
– Вы пожалеете об этом, капитан Дрейк! Когда я поеду домой, возьму с собой хлыст. И первой дюжине тех, кто встретится мне у ворот, придется несладко.
Мартин повесил трубку и вынырнул из-под лестницы. Дженни схватила его за руки, ее широко расставленные голубые глаза смотрели на него с тревогой. Но Мартин заметил в ее взгляде и нечто еще.
– Ты ведь не сказал ей ничего обидного?
– Не думаю. Хотя мне все равно.
– Милый, знаешь, каким ты кажешься величественным, когда сердишься? – тихо спросила Дженни.
– Я?
Мартину эти слова показались ужасно нелепыми, но он решил, что у Дженни просто разыгралось воображение. Обернувшись, Мартин заглянул в темный душный холл, где худой Доусон с жидкими желтоватыми волосами в потрепанном костюме дворецкого выглядел как символ ушедшей эпохи.
– Нет, – насмешливо ответила Дженни с улыбкой на совершенно неотразимых губах, – мы занавесили все окна, как будто у нас траур, не из-за шума. Это такой своеобразный жест перед возвращением бабушки. А в окне наверху мы обменивались сигналами с мистером Макдугаллом. Понятия не имею, что это значит, но он сказал, что это ужасно важно. Пойдем!
Дверной молоток снова застучал, но слишком громко для Рут Каллис. У Мартина тут же возникло предположение.
– Старший инспектор Мастерс? – крикнул он и, получив утвердительный ответ, кивнул Доусону.
Мастерс уже успел расправить помятый котелок и отряхнуть пыль с синего саржевого костюма. Он перешагнул через порог, неся под мышкой портфель и картонную папку, и выглядел при этом как разъяренный бык на привязи.
– Мисс, извините за это вторжение, но дело важное, – сказал он, не зная, какой титул лучше использовать в обращении к Дженни, и понимая, что ей это, скорее всего, не понравится.
Дженни побледнела.
– Хорошо, – согласилась она. – В конце концов, кто-то же пытался убить мистера Дрейка.
– И убил дочку Пакстона, – добавил Мартин.
– Я хотела предложить… – сказала Дженни. – Может, поднимемся наверх?
Она отвела их в восьмиугольную комнату с белыми стенами и темной дубовой дверью. Здесь был большой трехстворчатый эркер с частым свинцовым оконным переплетом. Две створки располагались по бокам, а одна – прямо, из этого окна открывался вид на посыпанную гравием подъездную дорогу с толпой и пестрыми шатрами на ней, на дубы и зеленые газоны.
На подоконниках стояли горшки с геранью, создававшие в комнате уютную атмосферу. У стен располагались плоские банкетки из темного дуба с цветочной обивкой – такой же, как и у кресел. Одна из створок окна оказалась чуть-чуть приоткрытой, и шум ярмарки был здесь особенно хорошо слышен.
– Мистер Мастерс, – начала Дженни. Одетая во все белое, она уселась у бокового окна, закинула ногу на ногу, положила локоть на колено и подперла рукой подбородок. – Видите ли, – улыбнулась она, – Г. М. нравится мне гораздо больше, чем Мартину бабушка. Но вам не кажется, что иногда он задает ужасно странные вопросы?
