– Мы на вашей стороне, – поддержал его Мартин. – Но почему вы не хотите уехать и тайно пожениться? Как раз это мы с Дженни и собираемся сделать сегодня днем или вечером.
– Что вы собираетесь сделать?! – воскликнула Рут.
– Не важно. Мы сейчас говорим о Рики.
– Я не могу так поступить, – ответил Рики. Он был так отчаянно серьезен, что его глаза снова заблестели, как будто их наполнили слезы, но, вероятно, уже не по той причине, что утром, когда Г. М. рассказывал свои истории. Рики почти не смотрел на дорогу, машина постепенно набирала скорость, но он интуитивно успевал реагировать и не подвергать пассажиров опасности. – Это единственный способ. Мама поймет.
– Удачи, мой мальчик! – улыбнулся Стэннард. – Но, мой дорогой Дрейк, вы сейчас сказали…
– Мартин пошутил, – предположила Рут.
«А может, и нет», – подумал Мартин.
Из-за высоких деревьев, росших в том месте, где дорога резко поворачивала в сторону, доносился тихий рокот толпы, который заглушал духовой оркестр, исполнявший «Вальсируя с Матильдой». В отличие от того, что в современном мире принято выдавать за музыку, эта мелодия даже мумию заставила бы посвистывать и топать ногой в такт. Мартин Дрейк тоже радостно засвистел: совсем скоро они с Дженни уедут отсюда.
Они развернулись и поехали прямо. Пятнадцатифутовая кирпичная ограда поместья Брейл, которая прежде маячила где-то слева, теперь тянулась с правой стороны от дороги. Со всех сторон их окружил шум ярмарки.
На широком поле слева, над шлагбаумом, висела табличка: «ПАРКОВКА – 6 пенсов». С бензином дела обстояли очень напряженно, но вряд ли можно так сказать, глядя на ряды сверкающих на солнце багажников многочисленных автомобилей. С другой стороны дороги творилось настоящее столпотворение.
Широкие чугунные ворота были распахнуты. Из будки привратника торчала голова вспотевшего на жаре продавца билетов. Напротив него стоял мужчина с разноцветными шариками и белыми шляпами с надписями вроде: «Целуй меня скорей!» – и что-то хрипло выкрикивал.
Когда Мартин вместе с Рики, Стэннардом и Рут шел от парковки через дорогу, около ворот остановилась полицейская машина с Мастерсом, и Г. М. Мартин увидел, что на створках ворот закреплены плакаты с двумя одинаковыми фотографиями улыбающейся вдовствующей графини с тиарой на голове. Под ними красными буквами была написала цитата из письма: «Если представители гражданских властей Брейла попытаются помешать проведению ярмарки или их нога ступит в этот парк, я отсужу у них пять тысяч фунтов». Несколько человек, только что подошедших к воротам, с восхищенным удивлением читали эту надпись.
– Значит, так, сэр! – донеслось до Мартина шипение старшего инспектора. – Вы будете вести себя хорошо?
Побагровевшее лицо возникло за плечом Рут Каллис.
– Что значит хорошо себя вести? – спросило оно.
Это было последнее, что услышал Мартин, поскольку в этот момент они начали протискиваться через живой водоворот. К большому своему удивлению, впереди он заметил доктора Лорье. После того как все приобрели билеты и под ногами захрустел гравий, толпа как будто немного рассеялась, но вокруг по-прежнему раздавались громкие голоса и гремела музыка.
«Бейте по мячу! Бейте по мячу! Если лопнет шарик, выиграете чудесный приз!»
«Хотите помериться силой, джентльмены? Есть желающие? А вот и…»
Звонкая дребезжащая мелодия карусели, приводимой в действие паровым двигателем, плыла над голосами как туман. Затем вклинилась еще одна мелодия, хотя на мелодию она была мало похожа, а репродуктор придавал поющему голосу особенно зловещее звучание: «Она вхо-о-одит в кровавую башню, / Держа свою го-о-олову в руке…»
«Дамы и господа! Перед вами „Зеркальный лабиринт“! – снова ожил репродуктор, но голос был относительно приятным. – Самый главный и самый лучший аттракцион грандиозной ярмарки Макдугалла! Если не можете…»
– Стэн! – крикнула Рут. – Ты где?..
– Здесь, дорогая! Возьми меня за руку.
Повсюду слышались хихиканье и взрывы смеха, словно ракеты. Казалось, что все вокруг едят картофельные чипсы и норовят запустить пустыми пакетиками в лица прохожих.
Они вышли на относительно просторное место, и Мартин предположил, что здесь пересекаются две аллеи, вдоль которых установлены аттракционы.
– Если вы не можете выбраться из «Зеркального лабиринта», – в репродукторе послышался хриплый смешок, звучавший как пародия на Стэннарда, только очень громкий, – вы сможете узнать дорогу…
– Сэр Генри! Стойте! Вернитесь!
Мартин постарался отдышаться и приготовился броситься к дому, где находилась Дженни. Он обернулся, но не заметил ничего подозрительного.
Справа стоял киоск в виде миниатюрного ипподрома, его прилавок располагался чуть выше уровня груди. Металлические лошадки, примерно по пять дюймов каждая, с жокеями, раскрашенными в яркие цвета, замерли на старте перед овальным скаковым кругом. Трибуны, зрители и даже искусственная трава – все выглядело очень реалистично. Впереди под прилавком были начерчены квадраты с именами лошадей и цветом формы жокеев в каждом, а под ними – рукоятки, позволявшие управлять лошадьми.
– Все в порядке, сынок! – раздраженно обратился к Мастерсу Г. М. – Черт возьми, я просто хочу взглянуть поближе.
За прилавком сидел мужчина с унылым лицом и жевал соломинку. При виде Г. М. он приподнялся было со своего места, но затем снова уселся с обреченным видом.
Г. М. осмотрел скаковой круг. Фыркнул. Окинул придирчивым взглядом лошадей, как будто они на параде в Эпсоме. Затем на него вдруг что-то нашло, и он развернулся так резко, словно кто-то схватил его за плечи.
– Ставлю пять к одному! – выпалил сэр Генри. – Даже восемь к одному! – Он огляделся. – На Синего Парня! – Его глаза заблестели. – Даже не так, десять к одному на Синего Парня!
Рики тут же ринулся в бой.
– Вот десять шиллингов на Синего Парня! – Он бросил деньги на прилавок над надписью с кличкой лошади. – И на удачу еще десять шиллингов на Перышко Скво.
– А я поставлю на Ясноглазого, – подхватил Стэннард, вытаскивая купюру. – На темно-гнедого! Что скажешь, Рут? Один фунт на Ясноглазого!
– Так-так. Один фунт на Ясноглазого, – повторил Г. М., быстро выводя огрызком карандаша каракули в блокноте. Потом он повысил голос, чтобы перекричать шум ярмарки, и заревел: – Ставлю пять против одного на поле! Кто-нибудь еще хочет поставить?
– Боже всемогущий! – прошептал Мастерс.
Есть немало слов, способных привлечь внимание истинного англичанина. Но возможно, ни одно из них не обладает такой притягательностью, как слово «ставка». В мгновение ока собралась целая толпа, которая плотным кольцом окружила киоск, крича и споря.
Человек за прилавком вскочил и от неожиданности проглотил соломинку, а потом задергался в конвульсиях, словно только что принял дозу цианида, и склонился над скаковым кругом, вытянув вперед руки.
– Эй! Начальник! Господин с лысой башкой! Ради бога! Эй!
– Что значит «эй»?
– Так не по закону!
– Что значит «не по закону»?
– Это азартная игра, – быстро прошептал мужчина, выпучив глаза, словно умирающий на смертном одре. – Я бы не стал возражать, но это не по закону! Нас же полиция заметет!
– Эй, сынок! Разве не знаешь, что сегодня сюда не пускают полицейских?
– Что вы сказали?
– То и сказал. Леди Брейл считает, что это нарушает свободу людей. – Г. М. был в ударе, поэтому его голос разносился далеко. – Вы читали, что написано на плакатах у входа?
Гул одобрения быстро перерос в рев и разлился по толпе. В воздух полетели пыль и гравий. Краем глаза несчастный заметил, как вдалеке что-то мелькнуло – рукав в серо-белую клетку: кто-то подавал ему утвердительный сигнал. После этого всякие сомнения покинули его.
«Бам!» – ударил в литавры невидимый оркестр, который, по удивительному совпадению, в этот самый момент заиграл «Кэмптаунские скачки». Мартин низко склонил голову, схватил Рут за руку и потащил за собой, продираясь сквозь плотную толпу людей, которые сжимали в руках монеты. Он несколько раз стукнулся об кого-то раненым лбом, отчего немного закружилась голова, но продолжал двигаться вперед.
