– А знаете ли вы, что она сказала мне? – спросил Мартин. – Вы только послушайте!
Они замерли и посмотрели друг на друга, понимая, что нашли товарища по несчастью.
– Признайте, сэр, – спокойно и доверительно сказал Мастерс, – проблем нам, скорее всего, не избежать.
Самые серьезные проблемы в наметившейся вражде между сэром Генри Мерривейлом и вдовствующей графиней Брейл дали о себе знать уже в одиннадцать часов следующего утра.
Глава семнадцатая
В понедельник около одиннадцати утра Мартин заканчивал завтрак. Вернувшись в дом ночью, он почувствовал себя таким усталым, что даже не стал принимать снотворное, которое оставил ему доктор Лорье. Но, проснувшись прохладным солнечным утром бодрым и отдохнувшим, понял, что просто умирает от голода. Все инструкции, которые прошлой ночью Мартин пообещал Г. М. выполнять, теперь казались ему нелепыми.
Мартин даже запел в ванной. Пока он брился, явился раздраженный, но очень пунктуальный доктор Лорье, поменял повязку у него на голове и сказал, что, если все будет хорошо, швы снимут уже совсем скоро.
Кто-то пытался убить его? В тот момент Мартин мог думать только о Дженни, а все остальное представлялось совершенно незначительным. Он спустился вниз, холодный дом казался совершенно пустым. В столовой ему подала завтрак горничная, но не Филлис. Еды во Флит-Хаусе было вдоволь, хотя и непонятно, откуда она бралась.
Мартин позавтракал с большим аппетитом. Но больше всего ему хотелось позвонить. Пройдя через несколько коридоров, он оказался напротив лестницы в главном зале и здесь наконец-то услышал голоса, которые принадлежали тете Цецилии, Рики и Г. М. Очевидно, что они спускались по лестнице и направлялись в гостиную.
Потом зазвонил телефон, и это была Дженни.
Нет никакого смысла приводить здесь первую часть их разговора. Без сомнения, сэр Генри Мерривейл назвал бы это сентиментальным вздором, добавив, что Дженни с Мартином удалось решить практически невыполнимую задачу и заключить друг друга в нежные объятия по телефону. Но Мартину голос Дженни показался немного странным.
– Ты не забыла, – спросил он, – что мы сегодня едем в Лондон?
– Мы… мы не можем. По крайней мере, сейчас. Вечером.
Мартина охватило предчувствие скорой катастрофы.
– Почему не сейчас?
– Мартин, – прошептала Дженни, – почему этот твой Г. М. позволяет себе издеваться над моей бедной бабушкой?
«Я так и знал! – подумал Мартин. – Провалиться мне на этом месте, я так и знал!»
– Дженни, сейчас он ничего ей не может сделать. Он здесь! В гостиной.
– Мартин, ты знаешь, где я? – спросила Дженни.
– И где же?
– Под главной лестницей, за толстой дубовой дверью. Я ее закрыла, чтобы поговорить с тобой. Подожди секундочку, сейчас я ее открою. Слышишь?
Мартин подскочил. Даже через телефон этот звук заставил его отдернуть трубку от уха, а затем снова прижать ее.
Шум стоял как на пляже курорта Блэкпула в августовские выходные. Но голоса заглушала музыка, в которой Мартин смог разобрать (или ему это подсказало воображение) звуки духового оркестра, патефона с неисправной иголкой и парового органа на карусели. Пронзительные звуки «Вальсируя с Матильдой» соперничали со «Спелой вишней» и «Отважным юношей, летящим на трапеции».
Когда Дженни закрыла дверь, все звуки стихли.
– Бабушка говорила тебе про ярмарку?
– Да, что-то такое упоминала, – задумался Мартин. – Хотя я думал, она имела в виду деревенскую ярмарку с майским деревом.
– Так и есть, – устало проговорила Дженни. – Только это самая большая странствующая ярмарка на Британских островах. Они полночи тут все устанавливали. Понимаешь, еще шесть месяцев назад бабушке прислали какие-то бумаги. Она заявила, что услуги юриста слишком дороги, к тому же она сама отлично разбирается в законах. И все подписала.
На мгновение в душе Мартина затеплилась надежда. В конце концов, это случилось шесть месяцев назад! Бабушка сама во всем виновата, и Г. М. здесь совершенно ни при чем! Он так об этом и сказал.
– Да, – ответила Дженни. – Но ты когда-нибудь встречал мистера Соломона Макдугалла?
– Не знаю такого.
– Он владелец, или управляющий ярмаркой, или что-то в этом духе. Так вот, Г. М. встретил его вчера, когда он осматривал поместье…
– Боже мой!
– И сэр Генри нашел в договоре нечто такое, о чем никто не догадывался. Сначала ярмарку собирались устроить на поле, что тоже было ужасно. Но Г. М. сказал, что будет замечательно, если они разместят киоски, палатки и весь этот цирк уродов на подъездной аллее перед главным входом! Но это еще не самое страшное. Ты когда-нибудь катался на «Поезде-призраке»?
Мартин катался. Но решил позволить Дженни выговориться.
– Это такое большое, как целый дом, сооружение, внутри темно. Ты едешь на маленьком поезде, а вокруг раздаются ужасные крики, завывания и визги. И знаешь, где Г. М. убедил Макдугалла установить этот аттракцион?
– Нет, моя милая.
– Прямо под окнами бабушкиной спальни, – ответила Дженни.
– Ой… да. То есть я хотел сказать, ясно.
– На крыше аттракциона, – продолжала Дженни, – установлен череп из папье-маше. Он зеленого цвета и все время крутится. А с каждым поворотом заглядывает в окно спальни и дважды клацает зубами.
– Дженни, – сказал Мартин, – подожди минуту. Не вешай трубку, просто подожди. Зачинщик всего этого здесь. Я… – Дрожащей рукой Мартин положил трубку рядом с телефоном. Он не знал, смеяться или возмущаться, в его душе назревал конфликт, который грозил разорвать его на части. Бабушка Брейл вернется домой только днем. И Мартину очень хотелось увидеть ее реакцию, когда она наконец приедет. С другой стороны, его не покидало ощущение, что проделки Г. М. все время разлучают их с Дженни, а он был полон решимости сегодня увезти ее.
Мартин, раздираемый злостью и смехом, вдруг осознал, что из гостиной доносится голос этого заслуженного мужа, который обращался к своим слушателям со всей серьезностью истинного оратора:
– Прежде всего, не забывайте о такой особенности Курциуса Мерривейла, как его дворянская честь. Представьте себе Карла Первого, сидящего в великолепном банкетном зале, созданном по проекту Иниго Джонса. Вокруг короля, как на портрете, расположилась вся его семья. И вот Карл Первый говорит, хотя за точность слов я, конечно, не могу поручиться: «Сэр Курциус, не соблаговолите ли немного развлечь нас?» И Курциус Мерривейл встает, качнув пером шляпы, и начинает декламировать: «В Белэр жила дева одна. / И вот однажды она…»
– Г. М.! – закричал во всю глотку Мартин.
Крик был таким громким, что даже Г. М. сразу же замолчал. А Мартин, который так и не смог разрешить мучившие его противоречия, лишь мысленно выругался.
– Это вы поставили тот чертов аттракцион «Поезд-призрак» под окнами спальни леди Брейл? – Вопрос прозвучал интригующе и привлек всеобщее внимание.
После короткой паузы до Мартина донесся шорох.
Рики Флит в белых фланелевых брюках и белой же рубашке, со слезами умиления на глазах, вызванными не иначе как долгим повествованием Г. М., неспешно зашагал по паркету. За ним последовала тетя Цецилия, которую на этот раз романтические анекдоты Г. М., похоже, не на шутку рассердили. Последним с горделивым видом из гостиной вышел сам Г. М.
– Разве не вы предложили разместить самую большую странствующую ярмарку в Англии на подъездной аллее поместья Брейл? – спросил Мартин.
– Послушайте… – начал предполагаемый зачинщик.
– А что там насчет поезда, который будет ездить под бабушкиной спальней? – заинтересовался Рики.
В этот момент в прихожую, освещенную солнечными лучами, которые проникали через открытую дверь террасы, вошли Рут Каллис со Стэннардом, а за ними – старший инспектор Мастерс. Мартин стал всем объяснять случившееся, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать хихикать и клацать зубами, как скелет.
– Дженни! – Он снова взял трубку.
– Да, дорогой?
