– Отличный бросок, сэр! Сигарета ваша! Сбей кокос, утри всем нос!
Слова скачущего коротышки назойливо крутились в голове Мартина, пока он, свернув с аллеи, бежал к «Зеркальному лабиринту». Голос из репродуктора называл «Зеркальный лабиринт» главным аттракционом ярмарки.
Строение и вправду оказалось внушительным, по форме оно напоминало круг, что выглядело несколько странно для зеркального лабиринта, и было построено из практичного легкого дерева, покрытого тусклой серебристой краской. Прямо перед Мартином маячила вывеска с большими красными буквами: «ЗЕРКАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ».
Но в кассе никого не оказалось. Никто не зазывал прохожих в репродуктор. Никаких посетителей. Ни одного. Над дверью висела занавеска из черного войлока, который казался толще и тяжелее той ткани, что использовалась для изготовления половиков.
Небо над гудящей и хрустящей упаковками для сэндвичей толпой потемнело еще сильнее. Певица, чей голос напомнил Мартину леди Брейл, исполняла песню с духовым оркестром, который звучал теперь чуть тише. Мартин успел разобрать всего одну строчку, прорвавшуюся сквозь львиный рык духовых инструментов: «Холмы Ма-а-аксвеллто-о-она прекра-а-асны!»
Затем Мартин пригнулся, проник сквозь толстый, как матрас, войлок, запутался еще в одном черном занавесе, но наконец смог освободиться.
– Г. М.! – крикнул он.
Внутри круглой постройки оказалась еще одна, почти такая же большая, но прямоугольная и с черными стенами. Единственная дверь вела в широкий тускло освещенный коридор, по обе стороны которого находились начищенные до блеска зеркала.
Когда Мартин переступил порог «Зеркального лабиринта», ему показалось, что он входит в огромную бокс-камеру [192].
– Эй! Г. М.! Вы где? – крикнул он и вошел в коридор, но его голос прозвучал глухо, безжизненно и сдавленно.
«Я знаю, это просто оптический эффект, – подумал Мартин, – но коридор кажется длинным, как в Версале. На самом деле он не особенно длинный и широкий, если я вытяну руки, то смогу коснуться зеркал. К тому же я вижу их стыки. Конечно, коридор совсем не длинный! Вот здесь – два поворота».
Мартин повернул один раз, прошел с дюжину футов и повернул снова.
– Г. М.! Не надо меня дурачить! Места здесь не так уж и много, вы слышите меня? Они знают, что вы здесь! – Он замолчал и огляделся. Сначала с любопытством, потом – с раздражением.
Он был единственной живой душой в этом лабиринте. Но присутствовал здесь не один. Повсюду его преследовали, окружали, украдкой выглядывали из-за углов собственные отражения.
Тусклые желтые светильники, скрытые за зеркалами на потолке, превращали это место в мрачный сверкающий лабиринт из прямых линий, открытых углов, коротких и длинных коридоров со всего одним-единственным зеркальным обитателем.
Мартин Дрейк повернулся и посмотрел на свое отражение: с повязкой на лбу он напоминал пирата. Затем повернулся в другую сторону, результат оказался тем же самым. Он снова пошел вперед и свернул, кажется, уже в четвертый коридор. И пока Мартин кружил по лабиринту, шайка пиратов увеличивалась в численности и следовала за ним.
«Ладно, пусть Г. М. играет в свои затейливые игры, но я отсюда ухожу!»
Разумеется, выбраться из лабиринта не составит труда. Нужно только вспомнить, как он здесь оказался, идти придется недолго. Но сложность заключалась в том, что он не мог вспомнить дорогу.
Ну и что?
Как сказал бы Стэннард, нужно немного поразмыслить логически. И попытаться сориентироваться в пространстве. Итак, похоже, здесь четыре коридора, которые соединяются друг с другом. Один из них заканчивается тупиком. Мартин протянул руку и коснулся пальцем своего пальца в отражении. Хорошо. С этим он разобрался.
Теперь другой коридор, напротив, он футов двадцать в длину. В конце его находилось зеркало, но Мартин помнил, что длинный коридор заканчивался поворотом. Как раз оттуда он и пришел.
В приподнятом настроении Мартин сделал пять шагов вперед и…
– Боже!
Откуда ни возьмись перед ним возникло зеркало во весь его рост, и он с размаху в него врезался.
И только отражение собственных глаз, казавшихся вблизи чудовищно огромными, заставило Мартина отпрянуть в последнюю минуту, отчего удар получился не таким сильным. Но больше всего его разозлило то, какой страх внушил ему этот детский аттракцион.
– Так, нужно подумать! – Мартин даже не осознавал, что разговаривает сам собой. – Зеркала не появляются ниоткуда. Точно так же и пляжные кресла не могут наброситься и столкнуть тебя с крыши.
Какая жуткая мысль. Почему она пришла ему в голову?
– Значит, – продолжал он рассуждать, обращаясь к своим призрачным сущностям в зеркалах, – есть какое-то объяснение. Я налетел на зеркало, которое находится в конце коридора. Ясно! Зеркало в конце коридора увеличивает отражение в два раза. Об этом можно судить по полу. Если кажется, что расстояние составляет двадцать футов, на самом деле оно всего десять. А я бросился вперед, не разбирая дороги, как бабушка Брейл, и вот результат!.. – Он осекся.
Звук, раздавшийся явно не в воображении, очень слабый, но достаточно четкий, донесся до него. Он расслышал слово «Брейл» или даже два: «леди Брейл».
Несмотря на многочисленные зеркала и двойную крышу, «Зеркальный лабиринт» заглушал не все звуки. И постепенно нарастающий по силе рев вдалеке, в котором Мартин с его обостренным воображением услышал нотки гнева, ни с чем невозможно было спутать: крики и топот ног по траве.
Старушка вернулась.
Мартин подумал, что леди Брейл, вероятно, приехала в тот самый момент, когда он нырнул в это место. И начала бушевать у главных ворот, а потом пошла дальше по аллее, прокладывая себе путь хлыстом…
Нужно выбраться отсюда как можно скорее! Мартин предпринял еще одну попытку.
Даже в самых обычных обстоятельствах мучительно не иметь возможности двигаться быстрее, даже если в спешке нет необходимости. Чем чаще он повторял про себя: «Медленнее, медленнее, не спеши, а то опять во что-нибудь врежешься», – тем больше запутывался в лабиринте. Стрелки на часах медленно ползли по кругу, шанс был упущен.
«Если не можете выбраться из „Зеркального лабиринта“, – вспомнил Мартин слова, услышанные через репродуктор, – следуйте по направлению…»
Какому направлению? Где его найти? Он ничего больше не слышал.
Вытянув вперед руки, Мартин направился в очередной тупик. Часы на его руке продолжали размеренно тикать и неназойливо подгонять. Если бы он пришел сюда не один…
Но Мартин в лабиринте был не один.
Он понял это, когда свернул за угол в очередной коридор и замер на месте.
Длина коридора составляла около двадцати футов (теперь он мог точно рассчитать расстояние на глаз). Впереди него шел мужчина в коричневом пиджаке и синих брюках.
Мягкая серая шляпа у него на голове скрывала даже шею. В тусклом свете загадочной серебристой пещеры рассмотреть детали не представлялось возможным. На мужчине были тяжелые ботинки, но двигался он легко и бесшумно. Все это Мартин успел рассмотреть за время, пока мужчина делал только три шага.
– Эй! Стойте! Подождите минуту!
Мартин бросился вперед. Казалось, что сам воздух старался помешать ему догнать незнакомца. Вытянутые руки наткнулись на невидимое препятствие с такой силой, что заболели плечи. Мартин замер.
Перед ним находилась толстая пластина зеркального стекла, тянувшаяся поперек всего коридора и делившая его надвое. Неудивительно, что он не слышал шагов мужчины!
Мартин какое-то время стоял, упершись руками в зеркало, и пытался собраться с мыслями. Вся эта ситуация казалась просто смешной. Он ведь не в Критском лабиринте и даже не в тюрьме Пентикост. А в дешевом тесном павильоне на деревенской ярмарке, почему же он так разволновался?..
В коридоре никого, кроме Мартина не было, но откуда-то сверху раздался голос, в котором слышались лукавые нотки. Звучал он тихо и напоминал скорее шепот. Голос произнес:
