– Знаете, боюсь, что в каком-то смысле я действительно одурачил Мастерса. – покачал головой Г. М. – Но я предупреждал его в субботу в пабе. Эту деталь о том, как Флит избавился от своего оружия, я прочитал в досье по его делу в Лондоне. Меня она особенно встревожила. Я позвонил своему другу в «Ивининг ньюз» и спросил, не происходило ли каких-либо серьезных происшествий в том районе в ноябре двадцать пятого. И надо же! Я получил ответ! Мастерс узнал об всем позже и рассказал вам. Я выяснил все заранее. Поэтому и предупредил Дрейка еще в пятницу на аукционе Уиллаби, чтобы был осторожен. Потому что… Теперь-то вы понимаете почему.
– Г. М.! – мягко вмешалась Рут Каллис. – Я уже много лет дружу с бедной Цецилией. Я знала, что она скрывает какую-то тайну, но и представить себе не могла, насколько ужасную! И все же, когда я в первый раз оказалась там, дом напомнил мне тюрьму, хотя впоследствии это ощущение и прошло.
«Значит, не одному мне так показалось! – подумал Мартин. – И точно так же это первое впечатление вскоре развеялось».
– А теперь, – сказал Г. М. с какой-то зловещей настойчивостью, – я хочу, чтобы вы поняли, как именно разворачивались события с субботы до понедельника. – Вы! – Он указал давно потухшей сигарой на Мартина. – В субботу вы рванули в Беркшир. И сообщили Рики Флиту, который находился тогда в поместье Брейл, что в «Лежбище дракона» его ждет враг. Ваша девушка и София были с ним, когда он получил это сообщение. Я узнал об этом из достоверного источника. Вам не показалось странным, что он пришел так быстро? Скорее он ответил бы что-нибудь в духе: «Я к вашим услугам, жду вас в поместье Брейл, приезжайте». И не насторожило ли вас, что ваша девушка, перепуганная насмерть, примчалась туда на велосипеде, чтобы опередить его?
Мартин взглянул на Дженни, но та отвернулась.
– Да, это выглядело странно. Но Дженни хотела узнать, что между нами произойдет. По крайней мере, она так сказала.
– Конечно. В какой-то степени так оно и было. Итак, смотрите! В дверях бара перед нами появляется во всем своем великолепии очаровательный взрослый Ричард Флит. Он опьянен военными успехами, но слишком скромен, чтобы это демонстрировать. Любящая мать убедила его, что перед ним не устоит ни одна женщина. Он этому верит и полон тщеславия. Рики садится, достает трубку и спрашивает, что случилось. И вы прямо в лоб ему заявляете, что любите Дженни, она любит вас и вы хотите пожениться. – Г. М. глубоко вздохнул. – Сынок, – продолжил он, – вы помните, как Рики Флит сидел перед вами несколько секунд, закинув ногу на подлокотник кресла, и не двигался, только смотрел вперед остекленевшими глазами? И как жутковато это выглядело?
– Разумеется! – ответил Мартин. – Я воскликнул, что мне очень жаль, но в ответ услышал только тиканье часов, мне даже показалось, что оно доносится от часов со скелетом из другой комнаты…
– Если бы в тот момент у Рики было какое-то оружие, – очень тихо заметил Г. М., – вам пришел бы конец.
– Значит, что касается помолвки Дженни и Рики… Он в самом деле?..
– Ох, сынок! Он был без ума от нее. Но из-за своего тщеславия не мог поверить, что женщина способна предпочесть ему кого-то другого. Разрази меня гром, почему за день до этого на аукционе вы не поверили словам человека, хорошо знающего обо всем? Я имею в виду вашу девушку!
Щеки Дженни покрылись ярким румянцем, она по-прежнему сидела, отвернувшись от Мартина, но крепко сжала его руку, когда заговорила:
– Я же сказала, что Рики меня любит. Такое всегда бросается в глаза. К сожалению, на аукционе я не смогла скрыть страх и продолжала перечислять его положительные качества, а сама не сводила с тебя глаз, надеясь, что ты заподозришь неладное. Вспомни, когда я попыталась рассказать о смерти отца Рики, слова просто застряли у меня в горле.
– Да. Да, я помню.
– Когда ты упомянул про сэра Генри Мерривейла, я не представляла, к чему это может привести. Я слышала, что он настоящая ищейка: сильный, немногословный, бесстрастный человек…
Г. Г. хмыкнул, стараясь держаться как можно скромнее.
– Спасибо, дитя мое!
– Дженни, послушай! – привлек ее внимание Мартин. – Ты ведь не знала, что Рики Флит…
Дженни с ужасом посмотрела на него:
– О боже, нет! Но меня не покидало ужасное предчувствие, я боялась, что он попытается свести с тобой счеты. Но я не могла об этом говорить. Ведь мы считали его нашим другом. И я даже испытывала к нему симпатию, просто было противно, когда он ко мне прикасался. Помнишь, я позже сказала тебе, что если я ошибаюсь, то это будет несусветной глупостью.
– А теперь, – сказал Г. М., – давайте вернемся в бар к Ричарду Флиту, которого только что огорошили неожиданным известием. Как быстро ему удалось взять себя в руки! Изобразить радость и облегчение. И окутать вас своим очарованием. – Г. М. перевел взгляд на Мартина. – Но с того момента в его глазах вы были уже покойником.
Теперь Мартину многое стало понятно.
– И что же он сказал? – спросил Г. М. – Да он просто улыбался и прыгал от счастья! Ему не придется жениться на этой девушке, вот прекрасно! Они ведь росли вместе! Бог ты мой! Рики делал вид, что они прожили бок о бок лет двадцать и для него это было все равно что жениться на родной сестре. Но так ли это на самом деле? Эта девушка, – Г. М. указал на Дженни, – рассказала мне все в воскресенье. В десять лет ее отправили в школу. Каникулы она проводила с кем-то из родителей за границей. Потом началась война, и она пошла на службу. Иными словами, Рики не видел ее толком около тринадцати лет. А что случилось потом? Война кончилась, и она вернулась. Он увидел ее и сразу же увлекся. Вскоре, по их словам, организовали помолвку. Но в баре в разговоре с Дрейком Рики Флит производил впечатление самой невинности. Оказывается, он без ума от девушки по имени Сьюзан Харвуд. Она была его последней победой на любовном поприще. Сынок, вы слышали о его взглядах на брак? Он считал себя кем-то вроде ветреного фавна, который играет на свирели в роще и томно вздыхает. И вот он якобы собрался жениться на Сьюзан! Но тут в бар вошла наша Дженни. – Г. М. покачал головой.
И снова Мартин вспомнил темный бар.
– Дженни только что ожесточенно поспорила с Рут Каллис на дороге у гостиницы. Не перебивайте меня, вы обе! Перед тем как она вошла, Рики Флит театрально переживал из-за того, что он скажет Дженни. Сынок, вы помните?
– Его поведение показалось мне немного наигранным, – кивнул Мартин. – Он посмотрел на себя в зеркало, как будто проверяя, достаточно ли убедительно выглядит его поза. Он как будто прихорашивался.
– Ага. Страсть Флита смотреться в зеркало в такие минуты, когда это не станет делать никто, кроме законченного себялюбца, тоже важная деталь. Как бы то ни было, но пришла Дженни. Вскоре она стала умолять вас поехать с ней на вечернюю прогулку и не ходить в тюрьму. И она поступила так не только из ревности к Рут или… Милые дамы, ради всего святого, помолчите! Вы обе! Позвольте мне закончить! Вот так. Сидите и помалкивайте! Хм. Итак. Если Рики Флит возненавидел Дрейка, то в тюрьме с тем могла случиться какая-нибудь неприятность. Можно предположить, что Дженни подслушала большую часть вашего с Флитом разговора, несмотря на то что окна в баре были закрыты. Женщины это любят. Но больше всего ей хотелось избавиться от ужасных подозрений, поэтому она не придумала ничего лучше, как завести разговор о смерти Джорджа Флита и вынудить Рики Флита все вам рассказать. Она надеялась, что после этого поймет, каким вздором были ее подозрения. Рики начал свой рассказ, но сначала ему помешал доктор Лорье, а потом Рут Каллис. Поднялся шум-гам, а под конец появился я. Но вспомните, как Рики Флит рассказывал о смерти своего отца! Готов поклясться здесь и сейчас, что он почти забыл о случившемся. Просто избавился от тех воспоминаний, как мы забываем о проделках, которые могли доставить нам неприятности в детстве. Готов признать, что он обладал на редкость рациональным умом, но все его мысли до краев переполняла ненависть к Мартину Дрейку. А тот, попав под обаяние Рики, считал его чуть ли не самым замечательным человеком на свете.
