Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Корнуэлл Бернард

– Меч! – вмешался Стэннард.

– Нет, – тут же ответил Г. М. – Это невозможно, хотя сталь сыграла свою роль в этом деле. Но почему невозможно? Да потому что меч или любое другое режущее оружие означает кровь. А этого уже не скроешь. Не забывайте, что после падения тело Флита лежало на земле, его видели много свидетелей. Позвольте мне процитировать показания. Я столько раз их читал, что запомнил наизусть. – Г. М. закрыл глаза: – «Вышел Берт (полицейский), кажется, они с доктором Лорье начали спорить, кто из них понесет сэра Джорджа. Берт взял его за голову, обмотанную тканью, а доктор Лорье – за ноги. Они унесли тело…» – Г. М. выпрямил спину. – Даже если бы старый Пьер Лорье и решил смухлевать, ему не удалось бы скрыть кровь на теле ниже плеч. А потом вдруг раз, и в воскресенье вечером этот приятель, – он указал на Мартина, – на дрожащих ногах спустился с лестницы после своего падения с крыши и сказал, что я должен поговорить с «молодым» доктором Лорье, если мне хочется узнать больше об искусстве фехтования, чтобы лучше вспомнить о моей… хм… реинкарнации. И он упомянул удар, который назывался «низко-высоко». У меня в комнате была книга «Кавалеры», которую я читал. И в субботу в пабе, когда мы говорили с Мастерсом, я подчеркнул, что эта книга как раз об искусстве фехтования. При ударе «низко-высоко» ловкий фехтовальщик припадает к земле и со всей силы наносит удар по ногам противника чуть выше лодыжек. И атаковать Джорджа Флита можно было только одним способом – ударить его по ногам или лодыжкам, скрываясь за шестидюймовым парапетом. Холодное оружие никто не использовал. Но тогда я вспомнил, какие еще предметы висели на стене в кабинете внизу. Вы, – он пристально посмотрел на Мартина, – сами должны были их видеть. Еще я вспомнил, что старый доктор Лорье любил раскачиваться в своем кресле. – Г. М. глубоко вздохнул. – Видите ли, изначально здесь не должно было совершиться никакого невозможного преступления. Таковым его сделала многочисленная ложь, призванная скрыть истинное положение дел. Двенадцатилетний негодник ненавидел отца, который его постоянно избивал. Он намеревался выследить папашу, словно индеец. А потом убить его. Рики Флит знал (он сам так сказал), что отец собирается подняться на крышу и посмотреть на охотников, когда те будут проезжать мимо. Джордж Флит всегда так делал. Но как двенадцатилетний мальчик попал на крышу? У двери, что ведет в сад за домом, есть лестница. Мог ли он подкараулить старого черта, который с восторгом следил за охотой, и при этом остаться незамеченным? Легко! А почему? Все благодаря биноклю! Знаете, Мастерс постоянно начинал ворчать, когда я говорил, что хочу выяснить, все ли в порядке с биноклем, не сломан ли он. Для меня это было важно, независимо от способа, которым убили Флита. Бог ты мой! Представьте, что вы смотрите в бинокль, крутите колесико, но никак не можете настроить фокус? Вы начинаете сердиться, у вас возникает мысль, что вы, возможно, куда-то не туда смотрите, вы поворачиваете бинокль. Глядите по сторонам. Отстраняете его от глаз, рассматриваете. Но если бинокль хороший, вы просто не замечаете, что происходит вокруг вас. Так было и с Флитом. Двенадцатилетний маньяк со своим мальчишеским оружием, словно индеец, полз на животе под парапетом северной стены, а затем – вдоль восточной стены туда, где стоял отец. Вспомните, что до падения Флита никто не смотрел в его сторону. А когда мальчик оказался под парапетом с восточной стороны, увидеть его не мог уже даже Пакстон. Помнится, Мастерс упоминал, как мало места требуется взрослому человеку, чтобы спрятаться. Что уж говорить о ребенке? Сначала я не рассматривал такую возможность и пытался представить себе взрослого человека, способного нанести такой удар по ногам сильного мужчины вроде Флита. Мастерс тоже не думал, что это мог сделать ребенок. Но не забывайте, Рики Флит, как он сам рассказывал Стэннарду в камере смертника в Пентикосте, не был, что называется, обычным мальчиком. В одиннадцать он мог метнуть груз на двадцать семь футов и три дюйма. Не каждый взрослый способен на такое. Итак, Рики был взволнован и возбужден, нам доводилось видеть его в таком состоянии. Шум охоты подбадривал его. Собаки гнались за лисой, он преследовал волка. Он взял с собой кое-что из спортивного инвентаря, весьма тяжелое орудие, если не забывать, что это…

– Бита для игры в крикет! – прошептала Дженни. – Он говорил, что на той неделе ему подарили новую биту.

– А когда бита новая, – сказал Г. М., – она ослепительно-белая. Только не рассматривайте ее как обычную биту, лучше представьте себе, что это очень тяжелое широкое деревянное лезвие с узкими скругленными концами. Рики Флит держал биту в правой руке и лежал на животе, подогнув под себя левую. Так что это было лезвие биты. Оно, как вспышка, мелькнуло в воздухе и ударило Флита по ногам над лодыжками – в самое болезненное место. И сломала кости обеих ног, не пролив ни капли крови. Флит дернулся от ужасной боли и не смог устоять, и… Вот и все. Первые тридцать секунд или около того никто из свидетелей не смотрел на крышу, можете проверить показания. Все взгляды были прикованы к террасе, а за это время мальчик успел проползти под парапетом с северной стороны крыши. Готов поспорить, он был уверен, что в тот момент его никто не заметил, кроме, может быть, Бога. Вы, – Г. М. обратился к Мартину, – провалиться мне на месте, вы наверняка видели те биты на стене в кабинете Флита! В воскресенье вечером я вспомнил про них, вспомнил про удар «низко-высоко», так что даже пошел и еще раз проверил этот момент в книге. И я вспомнил кое-что еще: как доктор Лорье, старый доктор Лорье раскачивался в своем кресле перед часами со скелетом и бормотал: «Разве честный человек совершит такое?» Совершит что? Нам известно, что после падения Флита доктор Лорье, я сейчас процитирую, «сделал вид, будто осматривает сэра Джорджа». Он велел констеблю, невзирая на возражения последнего, держать покойного под голову, а сам взял его за ноги. Он был старым другом семьи, влюбленным в тетю Цецилию, и знал все о психопатических наклонностях мальчика. Он сразу понял, что это был не несчастный случай. Наконец, не забывайте, что Лорье работал полицейским врачом. Существовала большая опасность, что полиция, в особенности Скотленд-Ярд, обратит внимание на повреждения обеих ног, которые Флит никак не мог получить при падении. Тогда обнаружился бы весь обман. Вскрытие особой опасности не представляло: тело осматривали не особенно тщательно и в основном сосредоточились на изучении содержимого желудка. Лорье поклялся (таким образом солгав), что на теле нет никаких дополнительных повреждений. Но неожиданно вмешалась тетя Цецилия, стала плакать и умолять. И по ее настоянию старик Лорье перед похоронами ампутировал обе ноги чуть выше лодыжек. Поступок, прямо скажем, дурацкий, но наша Цецилия утверждала, что в таком случае никто не сможет доказать причастность ее мальчика к преступлению. Пришлось еще договориться с могильщиками, но как это происходило, я не знаю. Не стану вдаваться в мрачные подробности, – пробормотал Г. М., – о том, как доктор Лорье избавился от мышц и сухожилий. Однако много лет спустя, когда Лорье состарился и немного выжил из ума, он поставил у себя в кабинете часы со скелетом, словно в наказание за свой грех. Все могли видеть эти часы, но никто не знал правды. Кто-нибудь осматривал их?

– Да, я, – хрипло проговорил Мартин.

– Вы заглядывали внутрь? Хорошенько все разглядели?

– Там была какая-то платформа вокруг лодыжек и ступней. Вероятно, чтобы поддерживать скелет в вертикальном положении…

– Доктор Лорье купил старый анатомический скелет, – сказал Г. М. – Убрал то, что нужно было убрать, и прикрепил то, что нужно прикрепить. Работу он проделал очень умело. Но любой медик заметил бы, что кости лодыжек слишком большие и не могли принадлежать такому маленькому человеку. Если только не сделать деревянную платформу, которая почти полностью скрывала ступни и лодыжки. И доказать правду можно было, только вытащив скелет из часов. Я не успел это сделать, поскольку София украла скелет. Что же касается этого отвратительного убийства на крыше, то двенадцатилетний мальчик уполз никем не замеченный, а потом бросился с криками к своей гувернантке, рассказал, что натворил, и попросил защитить его. Вот почему им потребовалось пять минут, чтобы обойти дом. Никто не заметил, как Рики Флит был напуган. На него просто не обращали внимания. Но он, наверное, едва не потерял сознание, когда увидел, что из окна отцовского кабинета на него смотрит «Бог». Вы, – Г. М. указал на Стэннарда, – сказали еще одну фразу, которая очень взволновала Рики Флита. Вы назвали его чумазым мальчишкой. Эти слова снова закрутились и завертелись у меня в голове, когда позже я спросил Рики Флита о его отце, и тот выпалил: «Он никогда не возмущался, если я приходил домой весь грязный». Он тогда вспомнил, как перепачкался, когда полз по бетонной крыше на животе, чтобы убить отца.