– Но, Г. М.! – возразила Рут. – Если Цецилия говорила правду, он прослезился от смеха. Вы рассказывали какие-то совершенно возмутительные анекдоты о вашем предке. И даже о том, как он читал лимерики Карлу Первому.
– Ну да! – сказал Г. М., откашлявшись и с осуждением махнув рукой. – По правде говоря, я не думаю, что возвышенная муза Курциуса Мерривейла опустилась бы до лимериков, даже если бы их уже изобрели к тому времени. На эту идею натолкнул меня предыдущим вечером Мастерс.
– Тогда в чем же было дело?
– В присутствии Рики Флита я старался произвести впечатление человека безобидного и даже дурашливого. Чтобы он не волновался из-за чудаковатого старика. – Затем тон Г. М. резко изменился. – Ему в тот момент было невесело. Он старательно подслушивал любовную беседу Дрейка с его девушкой по телефону. И содержание этой беседы его совсем не обрадовало. Я потом увидел, что, когда вы вчетвером пошли к машине, он едва не потерял самообладания. Он весь напрягся, как будто в любую минуту готов был сорваться, и с трудом сдерживал слезы. Это случилось после того, как Дрейк сказал ему, что при необходимости им с Дженни придется сбежать вместе. Я тогда этого не знал, но боже мой! Как я переживал! Когда я собрал толпу вокруг игрушечного ипподрома и выкрикивал ставки, то руководствовался не одним только желанием сделать Софию популярной. Я хотел устроить толкучку и убедиться, что Рики Флит не принес с собой какое-либо оружие. Оружия у него не оказалось. Но потом я услышал, что Дрейк в лабиринте… Остальное вам известно. Пакстон и этот Мистер-сама-невинность оказались рядом с микрофоном, практически невидимым в темноте. Рядом находилась стена, напоминавшая зеркало. На самом деле серебристой краской, которую наносят на стекло, чтобы получить двустороннее зеркало, был покрашен кусок картона, закрепленный на занавеске. Итак… Пакстон! Я должен был предвидеть, что эта пороховая бочка может взорваться. Так и случилось. Рики Флит считался первоклассным атлетом, очень сильным, как вы сами могли убедиться, но против этого человека у него не было ни малейшего шанса. И он был повержен среди осколков разбитого зеркала. Вот и все.
На долгое время в комнате воцарилась тишина, она сохранялась так долго, что стала вызывать чувство неловкости. Все, кроме сидевшей у окна леди Брейл, старались смотреть куда угодно, только не друг на друга. Наконец Рут расправила юбку на коленях и заговорила, продолжая глядеть в пол.
– Есть кое-что еще. – Ее лицо вспыхнуло. – Дженни, дорогая!
– Да, моя дорогая? – ответила Дженни, не глядя на нее.
– Я была в тюрьме той ночью. Ты понимаешь, что я имею в виду? И кое в чем призналась Мартину.
– Рут, милая, – искренне сказала Дженни. – Я не имею ничего против. По крайней мере…
– Я говорю не о таком признании!
Мартин в эту минуту думал только о том, как ему хочется провалиться под землю. Дженни так удивили слова Рут, что она с трудом сдержала желание обернуться.
– Насчет неуравновешенности Рики, – напряженно сказала Рут. – Вы уж простите, но меня это так потрясло. Честно говоря, я считала, что это твоя семья немного странная.
Возмущенная леди Брейл с царственным видом повернула к ним голову. Дженни вдруг радостно воскликнула и протянула Рут руку.
– Так вот почему ты приехала? – Дженни не стала ждать ответа, тем более что она уже знала его. – Рут, ничего удивительного, если возникают такие подозрения, когда твои родители расходятся, все усложняется, а бабушка ведет себя замкнуто и почти ни с кем не общается!
– Рут, – негромко произнес Стэннард.
Во время рассказа Г. М. он вел себя тихо и сдержанно, только его глаза по-прежнему сосредоточено блестели. Теперь, сидя на подлокотнике дивана, он не сдержался, и его хрипловатый смех наполнил комнату. Стэннард взял Рут за подбородок и слегка приподнял, чтобы заглянуть в глаза.
– Что было, – улыбнулся он, – то прошло. А то, что происходит сейчас, – он снова улыбнулся, – будет продолжаться.
– Всегда, – ответила Рут, и ее взгляд послужил красноречивым подтверждением.
– Боже мой! – воскликнул Стэннард, и его лицо засияло. Он вскинул сжатую в кулак руку и произнес: – Теперь я завоюю целый мир! – Но тут же опомнился, опустил руку и бросил насмешливый взгляд на Г. М. – Сэр Генри, представляете, не далее как ровно две недели назад в этой самой комнате я говорил, что не нужно засиживаться допоздна. И что в итоге? На часах почти четыре утра. – Он взглянул на Мартина и Дженни: – Когда же, мой дорогой друг, вы собираетесь пожениться?
– Завтра, – ответил Мартин, – в регистрационном бюро в Вестминстере. Днем мы улетаем в Париж.
– Моя новая машина, – усмехнулся Стэннард, – внизу. Как и две недели назад. Бензина осталось совсем чуть-чуть. Но предлагаю нам вчетвером съездить на озеро Вирджиния-Уотер, полюбоваться на восход солнца!
Все четверо сразу же вскочили со своих мест. Дженни и Рут устремили взгляды к Г. М., который выдержал их с величественным и стоическим видом, как утративший вкус к жизни Курциус Мерривейл. Затем внезапно раздался голос леди Брейл, которая встала с кресла у окна и расправила плечи:
– Капитан Дрейк.
Ответом ей послужила мертвая тишина.
Мартин тут же отделился от остальных и подошел к окну, чтобы видеть ее глаза:
– Да, леди Брейл?
– Что касается вашего предложения моей внучке…
– Да.
Они смотрели друг на друга минуту – не меньше. Леди Брейл просто не могла говорить, настолько сильное потрясение она пережила. Эмоции переполняли ее, но губы оставались неподвижными. Большие, немного дряблые руки были сложены на груди, плечи отведены назад. Глаза бегали, будто она пыталась принять решение. Наконец она собралась с духом и заговорила ясно и четко:
– Насколько мне известно, служба в Глостерширском полку считается очень почетной.
– Очень, – согласился Мартин и на мгновение задумался. – Но я считаю, что Гвардейская дивизия и в особенности Гренадерская гвардия занимают самое высокое положение в армейской иерархии.
Внезапно глаза женщины наполнились слезами.
– Спасибо, капитан Дрейк.
– Не стоит благодарности, леди Брейл.
Они не стали пожимать друг другу руки. Но все прекрасно поняли.
Итак, когда часы на церкви Святого Иуды пробили четыре утра, а в небе над Кенгсингтоном слабо забрезжил бледный рассвет, полицейский шел обратно через Морстон-сквер. Машина, которая стояла прежде у тротуара, исчезла. Но в квартире Рут Каллис все еще горел свет.
Из открытых окон лился низкий раскатистый голос:
– Они оклеветали его, София. И сделали это только потому, что он убил одного из их сподвижников на дуэли около Военного министерства. Но они обвинили этого прекрасного человека в том, что он организовывал фальшивые компании по вывозу ацтекского золота из Мексики. И на этом основании им трижды удавалось засадить его за решетку! Поверьте мне, София, произошла вопиющая дискредитация закона!
Полицейский поднял голову и задумчиво посмотрел на окна. В конце концов, дуэли около Военного министерства случались очень редко. К тому же эта квартира принадлежала Рут Каллис. Полицейский улыбнулся и медленно удалился.
Бернард Корнуэлл
Негодяй
Роман
Bernard Cornwell
Scoundrel
A Novel
* * *
© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026
© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026
Часть первая
1 августа 1990 года мне исполнилось сорок лет. В этот же день Софи, бывшая последние три года моей любовницей, ушла к молодому шалопаю, моя кошка заболела, а на следующее утро Саддам Хусейн вторгся в Кувейт.
Ничего себе – лучшая пора жизни!
Три недели спустя Ханна, секретарша, работающая у меня по совместительству, приехала ко мне на пристань и преспокойно сообщила: звонил Шафик, спрашивал, не возьмусь ли я перегнать судно из Средиземного моря в Америку.
