В первый раз, пожалуй, за все последние месяцы я вдруг поняла, в какую задницу залезла по своей воле. Насколько на самом деле опасной была вся эта игра, которую затеяли Эрик и Рэй. И насколько маленькой и беззащитной я оказалась в ней.
Помните, как переживала, что Рэй заставит меня копать себе могилу? Так вот теперь все было намного, в разы, на чертов порядок хуже. Два ревнивца, два милых пса, один Чаушеску и глава департамента, который отлавливает финансовых преступников. И я, блядь, аферистка из Нориджа!
Сказочно повезло. Нет, и до этого вечера, если откровенно, мне сходили с рук многие вещи, но теперь… Скорее всего, второго такого подарка судьбы просто не могло быть. И осознав это, я начала надеяться, что Эрик вытащил из компьютера Чарльза все необходимое.
Отличной идеей было бы уехать. Куда-нибудь на северо-запад – Манчестер, Ливерпуль, не маленькие, но и не слишком большие города. Место, где можно спрятаться, не привлекать к себе внимание. У меня было достаточно денег, чтобы снять квартирку, особенно если Рэй заплатит оставшуюся часть. Год посидеть тихо – и можно было бы вернуть к жизни Татьяну и Ольгу.
Господи, ну почему это все происходило со мной?! Сидела себе в Хаверинге, никого не трогала, занималась своим маленьким делом… Чертов Эрик и его чертов шантаж. Я так устала от всего, что приходилось переживать…
В комнате зажегся свет, а я не услышала, как открылась дверь, настолько была погружена в собственные сожаления.
Даже сейчас меня не могли оставить одну. Впрочем, плевать. Я все равно никак не засыпала, а поток мыслей принимал не самый здоровый оборот – еще пара минут, и можно было бы разреветься от того, насколько я несчастна.
Рэй зашел внутрь, закрыл за собой дверь и принялся собирать вещи, разбросанные по полу. Он даже повесил их в шкаф – вот же чертов педант.
– Просто ложись на ту сторону кровати, – попросила я.
– Ты не сходила в душ? – недовольно заметил Рэй. – Он тебя пахнет… им.
– Иди тогда в соседнюю спальню, там им не пахнет.
– Ты зря огрызаешься, – с какой-то новой нежностью ответил он. – Это совершенно нормально, что мне не нравится чужой запах на моей женщине.
– Не на твоей.
– Ну да, на нашей. Но запах все еще чужой.
– Ты не оставишь меня в покое, да? – горько спросила я. – И что это за новая тема с «нашей» женщиной? Я не ваша, а своя. Ничейная.
– Вернешься из душа – расскажу, – пообещал он. – Помочь тебе с этим?
– Сама справлюсь, – буркнула я, с сожалением выползая из-под одеяла. – И оставь в покое мои вещи.
Теплая вода, барабанившая по плечам и голове – мне было плевать, насколько вредно было спать с мокрыми волосами, – помогла немного привести мысли в порядок. Вернее, вымыла их к черту, позволив слову «наша» заполнить оставшееся пространство.
Между нами не было любви. Никаких лишних чувств, только немного дружбы и отличный секс. Но почему-то именно теперь я ощущала себя так, будто…
Нет, эту мысль нельзя было думать никогда. Слишком приятная и заразная, она грозилась поселиться в голове надолго и отравить все мое существование. И самое главное – она была ложной, основанной лишь на смутных ощущениях. Ни слов, ни даже подтверждающих эту мысль действий не существовало.
Никто и никогда меня не любил. Ни как в фильмах, ни как в песнях, ни как в книгах. Да, некоторые мальчишки заявляли, будто чувствовали что-то ко мне… Но это не по-настоящему. И знаете что? Плевать, кому вообще нужны эти люди? У меня всегда была я, главная любовь и главная поддержка в жизни, и мне себя более чем хватало.
Так что ядовитое слово «наша» не имело права играть со мной шутки – никаких нас не существовало. При малейшей проблеме Эрик бросил бы меня под поезд. Рэй тоже ничего не обещал, а значит, привычный мир не менялся от того, что мы с ними начали трахаться.
Здесь все еще была я, сама у себя. Та, кто меня любил. Та, кто была любима.
Но стоило мне, завернутой в полотенце, выбраться из душа, как меня подхватили сильные руки, чтобы пронести три шага до кровати, а там на голое тело натянули уютную шелковую пижаму. Рэй был уже раздет, и мы, как дети, развалились поверх одеяла.
– Так лучше, – вдохнул запах моих волос Рэй. – Ты устроила мне нервную ночь.
– Ревновал? Я так и поняла.
– Ревновал? – эхом повторил он. – Не совсем то слово.
– Что было между вами, пока я… работала?
– Пока ты позволяла Чарльзу Уотерби тебя раздевать? Много всего… – В голосе проскользнула горькая ирония. – Смотри.
Он поднялся и принес мне свою рубашку, уже аккуратно повешенную в шкаф. Я никогда не смогла бы привыкнуть к этой его любви к порядку.
Под воротом на спине зияла длинная прореха. Я не видела ее, когда приехала, но Рэй и не поворачивался ко мне спиной.
– Завтра придется занять у Эрика футболку, – сказал он. – Не могу позволить себе так ходить.
– Как это произошло?
– Я пытался поехать за тобой. Вытащить тебя из его постели, чего бы мне это ни стоило.
Прозвучало слишком честно, даже непохоже на того Рэя, которого я знала.
– Эрик остановил меня вот за этот ворот.
Он вздохнул, пока я неверяще пробегалась пальцами по торчащим из дыры ниткам.
– Если ты думаешь, что ему твоя выходка далась легче, не стоит. У тебя потрясающий талант выводить нас обоих из себя, так что… Теперь ты наша. Хочешь этого или нет, но мы вынуждены ограничить твою свободу выбора, чтобы не потерять собственную.
– Ты говоришь странные вещи.
– Потому что они происходят между нами всеми. И я не готов вешать ярлыки… Называй это как хочешь. Я вообще никак не буду.
– Вы были уже такими спокойными, когда я приехала, – вдруг поняла я. – Уже…
– Пришлось договориться. Мы в сложной ситуации, Уна, и пока она не становится легче. Если будем устраивать разборки между собой, можем оказаться в тюрьме все вместе. Поэтому сейчас постарайся пережить свою обиду, завтра нас ждет еще один сложный день.
– Ты так много говоришь, – вздохнула я. – Непривычно.
– Не хочу, чтобы остались недопонимания.
Их был целый миллион, этих недопониманий. Но сейчас, когда Рэй прижимал меня к себе, будто я – величайшая его ценность и самый главный актив, во мне оставалось только одно желание.
Наконец-то уснуть.
Глава 12. Гребаная система безопасности
Утро встретило меня со сверлом в руках – оно ввинчивалось в виски, добавляя к и без того тяжелой голове тупую пульсирующую боль. Даже лоботомия была гуманнее такого похмелья, и сейчас я бы на нее с радостью согласилась.
Конечно, я не собиралась подниматься. Не настолько же я была дурочкой, чтобы позволять этой боли стать сильнее, – к тому же внизу меня не ждало ничего хорошего. Подколки и нотации, минимум – недовольные взгляды. Ну уж нет, лучше остаться здесь, в теплой кровати, под тяжелым одеялом.
Даже думать было сложно. С одной стороны, я прекрасно понимала, что натворила, с другой – не могла представить масштаб вчерашних событий и их последствий. Что, если Эрику и Рэю уже надоело со мной возиться, и вместо второй части оплаты я получу нож в сердце и постоянное место жительства в виде соседнего леса?
И Чарльз, который теперь знал… О боже, я же спалилась на все пятьсот процентов – с этой проклятой пожарной системой. И он знал, где я работаю, мог сложить два и два. Он же коп, в конце концов, и вроде не худший!
В гениальном плане Эрика и Рэя оказалась огромная, никем не замеченная дыра. Я не представляла, как из нее выбираться, но первым, что планировала загуглить, когда сползу с постели, были правила поведения в тюрьме, ведь Чарльз найдет меня и посадит как минимум за вторжение в его квартиру.
Ручка двери опустилась, и в проеме показалась голова – я не могла сфокусировать взгляд достаточно, чтобы понять, чья.
– Проснулась? – послышался голос Эрика. – Почему не приходишь?
– Дай мне умереть, – хрипло попросила я.
– Понял.
Он исчез, а я закрыла глаза и погрузилась в пучину отчаяния. Боже, как же я встряла! Еще и вела себя так нагло, будто кто-то налил мне в «Негрони» эликсир храбрости и даже не размешал, оставив основную часть на поверхности.
