Таким образом господин Умбах останется в орбите Норберта Хайнлайна еще очень, очень долго – тихий, ненавязчивый, почти невидимый.
Но всегда за стеной.
Глава 70
Лупита,
я более не питаю к тебе обид и могу заверить тебя, что пишу эти строки в полном здравии ума. Я отдаю себе отчет, что тебя никогда не существовало. Почему же я все-таки пишу тебе эти строки? Полагаю, как и прежде, они адресованы самому себе.
Ты предала меня, воспользовалась моей слепотой и бесстыдно мною играла. И все же ты многому меня научила, изменила мое мышление и обратила мой взор внутрь себя, к иным, давно назревшим истинам.
Повсюду, где бы то ни было – на всех материках, на любом континенте этой планеты, – человек в первую очередь заботится о собственной выгоде. Возможно, я долгое время полагал себя единственным исключением из этого правила – и потому в конце концов оказался среди руин собственных просчетов.
Ты открыла мне глаза, Лупита. На протяжении тысячелетий человек сражался за выживание. Это не порок – это его природа. И сей факт я теперь принимаю, хотя именно это сделало меня убийцей.
Да, я убийца. Семь душ лежат на моей совести – в том числе мой собственный отец. (И собака, отравленная мною собственноручно.) Но, несмотря ни на что, я не утратил веры в то, что в человеке живет и добро. Оно – часть той же природы. Только чтобы думать о других, надо прежде подумать о себе. Забота о ближнем требует устойчивости. Или иными словами:
Тот, кто поддерживает хромого,
должен твердо стоять на ногах.
Иначе падут оба.
Как я уже сказал, ко всем этим выводам я пришел благодаря тебе, Лупита. Но увы, слишком поздно, ибо после долгой, изнурительной борьбы я оказался в лапах шантажиста и с этого мгновения вынужден ежедневно – ежечасно – ждать своей гибели.
Этот человек – продажный полицейский безупречных манер, безукоризненно вежливый. И я почти уверен, что когда он решит нанести свой смертельный удар, то всадит нож в мою грудь с изысканностью тех же самых безупречных манер.
В этом, по крайней мере, есть определенное утешение.
P. S. Марвин шлет тебе, как всегда, сердечный привет.
P. P. S. Он наконец обрел свое истинное призвание.
Дж. Х. Маркерт
Человек-кошмар
Copyright © 2023 by James Markert
© Елена Капитонова, перевод, 2026
© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Посвящается Кулаку, всем пяти пальцам.
Это было весело, давайте продолжим в том же духе.
Моей жене Трейси.
Возможно, тебе не захочется это читать.
Чарли Ширклиффу.
Ты всегда говорил, что мне нужно написать что-нибудь страшное.
Что ж, надеюсь, это подарит тебе парочку кошмаров.
Сейчас ложусь я спать,
Ночной кошмар, поверни от меня вспять.
Пока не переплывешь ты все реки, что текут по нашей земле,
Пока не пересчитаешь все звезды, что светят нам во мгле,
Забудь дорогу ко мне.
Во имя Отца, Сына и Святого Духа.
Аминь.
Молитва для отпугивания мар в Вестфалии, Германия
Я – початок. Листопад. Урожай. Малыш мне рад.
А ты моя, Крошка Джейн.
Из книги «Пугало»
Мы коллекционируем книги, полагая, что сохраняем их, хотя на самом деле это книги хранят своего коллекционера.
Вальтер Беньямин
Глава 1
Амбар Питерсонов детектив Винчестер Миллз учуял еще до того, как увидел.
Именно об этом почтальон предупреждал его по телефону. Воняет ужасно, Винни. Достаточно ужасно для того, чтобы Эрни Палпони, который за тридцать три года работы доставщиком почты в Крукед Три, казалось бы, видел, слышал и перенюхал все, что только можно, остановился на краю кукурузного поля Питерсонов и выблевал там свой обед. «Почтовый ящик забит под завязку, – сказал Эрни Миллзу по телефону. – Это на них не похоже – уехать из города и не предупредить, чтобы почту не носили. И оба их грузовика стоят на подъездной дорожке».
Детектив Миллз посоветовал Эрни притормозить и сделать пару глубоких вдохов. А потом попросил его постучать Питерсонам в дверь, но звонок не сбрасывать. Спустя несколько минут – все это время Миллз слушал тяжелое дыхание Эрни, проводившего рекогносцировку возле дома Питерсонов, – почтальон доложил, что на его стук – хороший такой, громкий стук, Винни, – никто не ответил.
Миллз велел Эрни отправляться по своим делам и не болтать лишнего о случившемся. Он сам обо всем позаботится. Однако когда Миллз приехал на место, Эрни по-прежнему был там – сидел в кресле-качалке на заднем крыльце, курил сигару, которую обычно приберегал на конец дня, и сверлил взглядом кукурузное поле, а на дощатом полу возле его старых пыльных ботинок лежала сумка с недоставленной почтой.
Заметив приближавшегося к дому Миллза, Эрни выдохнул сигарный дым и кивнул в сторону кукурузных посадок.
– Урожай на поле давно бы пора убрать. Что-то тут неладно.
– Можешь сидеть здесь столько, сколько нужно, Эрни.
Миллз краем глаза заметил ниже по холму шиферную крышу амбара. Еще только полдень, а уже тянет вздремнуть. Тазобедренные суставы крутит, значит, скоро будет дождь. К запаху озона и опавших листьев в легком ветерке примешивалось что-то мерзкое.
Смрад преступления.
Как-то на исповеди Миллз признался отцу Фрэнку, что не только способен распознать этот запах, но и втайне жаждет учуять его снова.
Такой вот парадокс, святой отец. Разгадку без преступления не найдешь, верно?
Ты поэтому не хочешь уходить на пенсию, Винчестер? Потому что у любой загадки есть свой ответ? Тебе обязательно за каждую ниточку нужно потянуть?
Миллз в ответ только пожал плечами. Шестьдесят шесть лет не помеха для тлеющего внутри огня.
– Чуешь запах, Винни?
Голос сидевшего на крыльце Эрни проник в сознание не сразу. Миллз подкрутил свой слуховой аппарат, отвернулся от почтальона и встал лицом к амбару.
– Да, Эрни. Я его чувствую.
– Есть новости о пропавшей девочке?
– Нет, – ответил Миллз.
С момента исчезновения восьмилетней Блэр Атчинсон прошло уже десять дней, и даже простое ее упоминание было Миллзу как заноза в заднице.
– Но я обязательно ее найду, – пробурчал он себе под нос, не желая развивать тему.
Новый порыв ветра принес еще больше зловония. Миллз зевнул в кулак.
На посыпанной гравием подъездной дорожке рядом с домом Питерсонов остановился черный «джип-чероки».
Миллз неразборчиво выругался. Из машины вышла детектив Блу. Не отвлекись Миллз на болтовню с Эрни, был бы уже внутри сарая, без этой салаги на хвосте. Теперь же, с появлением Блу, спуск по холму грозит превратиться в гонку черепахи и зайца. Сказал же ей, что управится с этим делом в одиночку. То ли она опять его проигнорировала, то ли шеф Гивенс кивком отправил ее следом, без слов предложив приглядеть за стариком. Решил убедиться, что тот не уснет на ходу.
Шеф Гивенс может поцеловать его в зад. Ты еще в подгузниках бегал, когда я поймал Плохого Копа. В начальную школу ходил, когда я засадил Фонарщика. В гольф играл, пока я ловил Бугимена.
– Подожди меня, Миллз.
Голос похож на жужжание пчелы. Он убавил звук на слуховом аппарате и стал ждать ее на склоне.
