Звуки, которые издавал мальчик, давно уже ощущались как фоновые. Поэтому он так отчетливо услышал чей-то еще голос.
– Честер?..
62
Нэнси выдохнула с облегчением – Честер был дома, его грузовик стоял на подъездной дорожке, припаркованный между домом и гаражом. Но тут же встревожилась снова – свет в доме не горел.
Со вчерашнего дня, с тех пор как отвезла его в медицинский центр Пенобскот, она не знала, что с ним. Ему сделали рентген ноги, показавший возможный перелом между большой и малой берцовыми костями, но он, упав с крыши хижины почтенной четы Суэйнов, ударился еще и головой, и решено было на ночь оставить его под наблюдением. Нэнси поцеловала его на прощание и ушла, думая, что раз он под присмотром, значит, все хорошо.
С тех пор она несколько раз звонила ему, но он не отвечал и не перезванивал. Такое часто бывало. Она знала, что он редко заглядывает в телефон.
Наконец она позвонила в медицинский центр. Секретарь, совсем юная девушка, спросила, кто о нем спрашивает.
– Нэнси Килер. Я вчера вечером приехала с ним. Я его друг… его партнерша…
– Ясно. Сейчас посмотрю. Коффи… – Она тяжело дышала в трубку. – Его тут нет.
– Вы имеете в виду, что его выписали?
– Нет… – пробормотала она, по всей видимости прокручивая текст на экране. – Его никто не выписывал. Похоже, он сам ушел, хотя у меня нет подтверждения…
– Когда это было?
– Здесь не указано. Потому что мы его не отпускали. Значит, он покинул больницу без разрешения?
И вот теперь Нэнси по-настоящему забеспокоилась. Она представляла, как Честер лежит, может быть даже без сознания, в своем забавном маленьком домике.
Она побывала там всего один раз, несколько недель назад, в сентябре, когда у них все только начиналось. Она спросила, не хочет ли он пойти с ней на Ярмарку общинных земель в Юнити. Он, похоже, никогда не слышал об этой ярмарке.
– Ты там не был? О, тебе понравится, Честер, – сказала она ему.
Фестиваль народных ремесел и земледелия, выставки старых тракторов и сельскохозяйственных животных, конкурсы пирогов, возможность прокатиться на настоящей повозке с сеном – картины прошлого, оживавшие каждую осень. Если он обожает работу в Поселении, сказала Нэнси, то она не сомневается, что Ярмарка общинных земель тоже придется ему по душе.
От его дома у озера Муди ехать было ближе.
– Я заеду за тобой, – сказала она.
– Что, если мы встретимся сразу там? Или у тебя дома?
Похоже, он не хотел приглашать ее к себе. Может быть, стеснялся своего жилища. Это лишь подогрело ее любопытство.
– Честер, милый, это по пути. Мне гораздо удобнее заехать за тобой.
Она была удивлена, увидев его дом. Аккуратный, простой маленький домик, в каких жили фермеры штата Мэн в пятидесятых. Небольшой гараж, амбар, сколоченный из обветренных серых досок. Холм спускался к причалу у озера Муди, с него открывался вид на холмы государственного парка вдалеке.
– Честер, твой дом – просто прелесть! Ты сам его обставил?
– Нет, я уже таким его купил.
Он приобрел его со всей обстановкой, напоминавшей поместье пожилой дамы или супружеской пары: зеленые обои, плиссированные шторы, тряпичные ковры, старые лампы, гравюры заснеженных полей. Подлинная синяя кухня «Формика», старая прочная бытовая техника. И очень много книг: и издания серии «Книга месяца», и более старые тома. Одни стояли на полках, другие лежали, раскрытые, на журнальном столике.
– Честер, ты такой заядлый читатель!
– Ну, мне нравятся исторические книги. Старые. Я их покупаю.
– Где же?
– Ну, на всяких распродажах во дворах, в библиотеках, всякое такое.
– Честер, ты интеллектуал!
– Да нет… – Он смущенно улыбнулся. – В школе я не очень любил читать. Только потом. Мне просто интересна история.
На ярмарке Честер был счастлив, как ребенок в цирке. Судя по всему, многое он видел в первый раз. Порой он останавливался, не в силах решить, куда идти и на что смотреть. Его приводили в абсолютный восторг и животные, и инструменты, и ремесленники – все. Нэнси была счастлива и благодарна, наблюдая, как он радуется.
Как кузнец Поселения, он, естественно, интересовался ковкой металла. В палатке под названием «Лезвия Золтана» он с удовольствием посмотрел видео, как кузнец делает ножи, складывая и сбивая вместе сплавы дамасской стали. Обойдя всю ярмарочную площадь, он вернулся в палатку и купил короткий нож «Перегрин» с рукояткой из капового клена и волнистыми линиями и завитками, похожими на древесные волокна, вдоль серого лезвия. К ножу прилагались глубокие кожаные ножны, которые пристегивались к поясу, точильный камень «Арканзас» и кожаный ремень. Все это в небольшой деревянной коробке обошлось Честеру в шестьсот долларов, и он заплатил наличными.
– Боже мой, – только и сказала Нэнси. – Видимо, это и вправду хороший нож, Честер.
– Это вещь, которая может передаваться по наследству, мэм, – сказал кузнец, суровый мужчина в джинсовом комбинезоне, с длинной, густой седой бородой. – Я думаю, Честер это понимает.
Нэнси не стала выключать фары. По дороге к входной двери достала телефон, включила фонарик. Датчик движения не загорелся – видимо, электрическая система была такой же старой и неусовершенствованной, как и дом. Она нажала кнопку дверного звонка, услышала, как он отозвался.
Она открыла наружную дверь – Честер заменил сетки на зимние стеклянные панели, – взяла зеленый латунный молоток с выгравированным орлом и дважды с силой им постучала.
– Честер? – позвала она. – Честер!
Входная дверь была заперта.
Обойдя дом сбоку, она направила фонарь телефона в окно грузовика. Переднее сиденье было пустым.
Но она поняла, что в грузовике кто-то есть. Она почувствовала в ночном воздухе тепло, исходившее от капота.
Нэнси вновь ощутила облегчение. Она уже рисовала страшные картины – Честер с сотрясением мозга несколько часов пролежал в темном доме… Но он, очевидно, просто сидел в грузовике.
Она подошла к кухонной двери сбоку дома, куда не доходил свет фар. В кухне тоже было темно.
– Честер?.. – снова позвала она, уже громче.
Несколько раз. Он был в подвале? Подергав кухонную дверь, которая тоже оказалась заперта, она побрела обратно к машине.
– Нэнси.
Она обернулась. Он выходил из маленького амбара. Она только мельком видела этот амбар, когда заезжала за Честером, и тогда он показался ей заброшенным – она подумала, что Честер вряд ли часто там бывает. Теперь она увидела свет, идущий изнутри, озарявший фигуру Честера в маленьком дверном проеме. Он закрыл за собой дверь, двинулся к ней.
– О, Честер! Я так рада тебя видеть! Я тебе звонила, звонила. Ты не слышал? Ты ушел из медцентра, и я так волновалась за тебя.
– Ой. Нет, я ничего не слышал.
– Почему ты ушел? У тебя сотрясение мозга, ты должен быть под наблюдением.
– Я хорошо себя чувствую.
– Нет, милый, чувствовать себя ты можешь как угодно, но у тебя сотрясение, и потом тебе может стать хуже.
Она заметила, что с его рук стекает вода, что в одной руке он держит большой рулон клейкой ленты, что он без обуви, только в носках.
– Чемтер, где твои ботинки?
Он посмотрел на свои ноги, и его лицо в свете фар показалось ей растерянным.
– Ох, ну что же мне с тобой делать, Честер? – пробормотала она и услышала, как много в ее голосе любви.
– Не знаю, – ответил он, как будто всерьез задумался над этим.
Он стоял перед ней, между его бровями залегла хмурая вертикальная складка.
– Ты как будто сам не свой, милый.
– Просто немного занят. Нэнси, езжай домой, увидимся позже.
– Но, Честер, я беспокоюсь о тебе. Поедем со мной, на моей машине, а завтра я отвезу тебя на работу.
– Нет, я сам доеду. Увидимся в Поселении.
– Тогда я останусь здесь. Я не хочу, чтобы ты был один. Ты не вполне здоров. Я приготовлю нам ужин. Как тебе такой вариант?
