– Ты же понимаешь, что мы с тобой ни одного наркотика не назовем, – шучу я и тут же добавляю: – Карамельный снег на палочке.
Мы смеемся и идем дальше к чайным. Там я показываю Дженни деревушку в миниатюре – модель повторяет все один в один из тех времен, когда замок еще не был руинами. Зрелище впечатляющее: стены настоящего замка высятся над стенами вокруг садов и чайных.
– А ты не соврала! У них тут и гигантская «дженга», и гигантские «четыре в ряд»… Здорово! – говорит Дженни, бегая по усыпанному каплями росы саду миниатюр и ведя переучет всего, что там есть. – Крошки-хорошки люди! И крошечные домики!
Я даю Дженни возможность восторгаться, а сама заказываю нам чай со сливками, булочки, масло и джем. Затем одна усаживаюсь за чуть влажный садовый столик и вдыхаю хрустящий от мороза воздух. Похмелье куда-то подевалось, и я ловлю себя на старческой мысли: свежий воздух и правда творит чудеса.
Дергаюсь от звука уведомлений – кто-то активировал датчик движения у входной двери дома, – и все облегчение испаряется.
– Это просто доставка, – объясняет Дженни, усаживаясь на стул напротив меня.
– Ты… что-то заказала? – растерянно спрашиваю я. Похоже на Дженни, делать покупки даже не дома, к тому же она не привезла подходящей обуви для жидкой грязи дорог Касл-Нолла.
– Да, и ты еще скажешь мне спасибо. Там одежда с карманами. – Она широко улыбается.
Я сжимаю пальцами переносицу, стараясь успокоить бешеные мысли.
– Ты чего? – спрашивает Дженни. – Против карманов?
– Нет, я люблю карманы, спасибо, Джен. Просто… Просто у меня уже такая дикая паранойя, что я не могу отличить страхи от реальности. Уведомление меня напугало. Неужели тетя Фрэнсис так и жила? Всю жизнь? – Голос немного срывается и удивляет меня.
Дженни кладет руку на мою ладонь.
– Ты не похожа на свою тетю, – мягко произносит она. – Ну, может, чуть-чуть, но только в хорошем смысле. Помнишь ее дневники? Вы просто обе слишком умные, но с правильными друзьями рядом этот ум не принесет тебе проблем.
Я улыбаюсь Дженни со слезами на глазах.
– Спасибо. Надеюсь, у тети Фрэнсис был такой друг, как ты. Теперь тебе придется переехать ко мне и не давать слететь с катушек. Я уже вижу, какой может стать моя жизнь, если я буду каждую минуту думать об убийствах.
– Сожители тебе точно нужны, но, как бы эта деревушка ни старалась меня очаровать, мое место в Лондоне, – признается Дженни. Вдруг звонит ее телефон, она виновато улыбается. – Мама, надо ответить.
Пока Дженни бродит по саду, я начинаю рассматривать прохожих. Вокруг мансарды возведены стены, но столы стоят на возвышении, так что мне видна улица. Удобно наблюдать за людьми, как за птичками.
Взгляд сам падает на дорогой внедорожник, припаркованный у строительного магазина. Это машина Эльвы, жены Саксона Грейвсдауна, но сейчас к авто, выйдя из магазина, подходит не она, а сам Саксон. Он в модном светло-сером костюме и розовой рубашке, они подчеркивают светлые пряди в черных с проседью волосах.
После всех колкостей с обеих сторон в игре за наследство, в которой я в итоге оказалась победителем, отношения у нас с Саксоном натянутые. Но теперь я узнала, как погибла вся его семья, и взглянула на него по-новому. За одну ночь потерять обоих родителей и дедушку… А воспитывать его пришлось дяде Форду, который и унаследовал семейное поместье. Там, наверное, стало так одиноко. Я не собираюсь проникаться к нему теплыми чувствами из-за давней трагедии, но чувства мои все-таки меняются. У него много секретов, и он отлично их прячет. Мы встречались летом несколько раз, но я все-таки его почти не знаю.
Достаю телефон и делаю несколько фотографий. Новая привычка – совсем как у тети Фрэнсис: мне тоже кажется, что чем больше я буду знать об окружающих, тем безопаснее будет моя жизнь. Ну и пусть эти фото никогда не пригодятся, что такого?
Но как только внедорожник отъезжает, я понимаю, что они мне точно пригодятся, потому что, приблизив фотографии, вижу, что Саксон держал под мышкой. С моего места через дорогу казалось, что это просто бумаги, но что-то в их желтоватом цвете и форме бросилось в глаза.
Так и есть – я легко узнаю ярлычок в углу, потому что он один в один похож на те, что торчат из аккуратных рядов на полках в поместье. Это одна из папок тети Фрэнсис.
Я открываю приложение для фотообработки и повышаю резкость, хочу рассмотреть подпись получше. Полнейшей четкости добиться не получается, но я вижу «Г» и знакомые завитушки. «Грейвсдаун» – точно как на других папках. Я едва-едва могу различить букву после запятой. Это «О».
Вот почему я не нашла папку на Оливию в архивах Фрэнсис – Саксон ее забрал. Интересно, когда он успел? И зачем он брал ее с собой в строительный магазин?
Дженни возвращается за стол и вырывает меня из мыслей.
– Двоюродная сестра в Саутгемптоне родила раньше, мама заставляет меня ехать прямо в больницу с подарками и передачками от семьи, потому что я относительно близко. Ты будешь сильно грустить, если я ненадолго тебя брошу и прыгну в поезд до Саутгемптона? Хочешь, можем поехать вместе! Хотя сначала мне придется пробежаться по магазинам, мама прислала мне огромный список покупок.
– Хорошо, – говорю я. – Я как раз планировала заехать в участок. Тебе все равно будет веселее в магазинах, чем со мной.
Дженни выгибает бровь.
– Ты в участок? По делу или по любви?
Я шлепаю ее по руке.
– По делу! Я только что увидела Саксона; мне кажется, нам пора поговорить, но боюсь, могу его спровоцировать. Я не хочу повторять своих летних ошибок. Так что перед такими разговорами обеспечу себе подстраховку.
– Так забавно, что у тебя полиция – это подстраховка, – хихикает Дженни. – Я рада, что ты становишься осознаннее. Потому что если Пеони Лейн и правда виновата в той аварии, а Саксон это узнал, то у него появляется логичный мотив для убийства.
– Именно. А если он еще и меня сможет подставить, то ему вдвойне выгодно, – добавляю я.
– Ладно, иди к своей «подстраховке», только пообещай, что потом перескажешь все самое интересное. И расскажи, что ты узнаешь у Саксона. – Ей хватает наглости подмигнуть.
Я снова шлепаю ее по руке, на этот раз сильнее. Не хочу признавать, что ее подшучивания навели меня на мысли про Крейна. Где он живет? Чем занимается в свободное время? Я о нем почти ничего не знаю, только что он умеет собраться в стрессовых ситуациях, любит правила и, смотря на меня, пугающе понимает, что происходит в моей голове. Мне не нравится, что он про меня, скорее всего, знает гораздо больше. Когда он рядом, я совсем не боюсь быть самой собой. Может, потому что мне с ним уютно, а может, мне в принципе настолько одиноко, что приятно любое внимание. Не знаю. Рефлексирующая часть меня плохо сочетается с детективной.
По пути в участок я проговариваю в голове предсказание судьбы Арчи.
Ты ищешь правильный список – зеркало, стрела, крыса, воробей.
С каждым предметом у меня ассоциируется человек. Зеркало – это любой из Фойлов [267], но я ставлю скорее на Эрика, потому что стрела – это больше Арчи, у него в руках натянутая тетива, он вестник смерти. Воробей – может быть, Эмили Спарроу, но, скорее всего, это Берди.
Осталось найти подходящего кандидата на роль крысы.
Глава 17
15 февраля 1967 года
На следующий день после появления Арчи в моей спальне из Лондона вернулся Форд и сказал, что закончил там все дела. Он пригласил меня на ужин, и я спросила, можем ли мы увидеться в роскошном ресторане гостиницы «Касл-хаус». Там работала Роуз, пусть и не в самом ресторане, но мне было приятно знать, что она поблизости. Я не рассказывала ей, что планирую расстаться с Фордом – подруга бы очень расстроилась, она-то уже успела представить наше «долго и счастливо», в котором я становлюсь аристократкой и мы все вместе живем в Грейвсдаун-холле – я в поместье, а она и ее жених в квартире над гаражами.
