МОРГАНА БЕСТ
ЖИВИ И ДАЙ ПОЕСТЬ
АВСТРАЛИЙСКАЯ СЫЩИЦА-ЛЮБИТЕЛЬ
КНИГА ПЕРВАЯ
Глава 1
Я остановилась у ограды из необтёсанного камня, глубоко вдохнула и провела пальцами по пушистому жёлтому мху, расползшемуся паутиной по обветренной кладке.
Передо мной раскинулся бескрайний, выжженный солнцем простор – совсем другой мир, ничего общего с бетонными джунглями Сиднея. Ни автомобильных гудков – только жалобный скрип древнего ветряка да громкие крики кукабарр, ссорившихся из-за добычи. Оставалось надеяться, что добыча – не ядовитая змея: кукабарры, как известно, могут выронить её, пока ссорятся.
И пусть воздух здесь был явно чище городского, у любопытных коров, глазевших на меня поверх ограды, был свой аромат – и весьма забористый. Я отмахнулась от здоровенной мясной мухи: оставив коров в покое, она теперь жужжала у меня над головой. Смогу ли я вообще привыкнуть к жизни в глубинке?
Впрочем, выбора у меня не было: из Сиднея пришлось уехать. Развод оставался свежей раной, саднившей при каждом воспоминании. И всё же день ото дня мне становилось чуточку легче. Я никак не могла понять, почему так убивалась из-за развода с мужчиной, который меня предал, но, наверное, пять лет совместной жизни – крепкая привычка. По крайней мере, боль уже не обжигала, а лишь неотвязно ныла.
Переехать пришлось ещё и из-за денег. Вопрос с разделом имущества всё ещё не был решён, а богатая родня бывшего мужа из кожи вон лезла, лишь бы мне не досталось ни гроша. Он, правда, сделал одно исключение: предложил оплатить аренду за полгода и даже порекомендовал этот коттедж в Литл-Таттерфорде. По его словам, коттедж посоветовал коллега, но я подозревала, что на этот жест показной щедрости его скорее надоумили дорогущие юристы, а вовсе не остатки нежных чувств ко мне.
Я погрузила в фургон весь свой нехитрый скарб и поехала в австралийский провинциальный городок Литл-Таттерфорд. Если верить интернету, там жило меньше четырёх тысяч человек. Ничего себе перемена после пятимиллионного Сиднея.
Я улыбнулась при мысли о новом доме: до него отсюда было рукой подать, хотя за рощицей эвкалиптов его не было видно.
Поселиться мне предстояло в уютном коттедже с одной спальней. Он был куда меньше моего прежнего дома, зато в нём не было бывшего мужа – несомненный плюс. Такие дома называли викторианскими шахтёрскими коттеджами; обычно они были довольно милы, каждый со своим характером. Мне сказали, что в моём есть открытый камин в гостиной, а сам коттедж стоит в углу большого участка, принадлежащего женщине по имени Крессида Апторп. Всего в двух шагах от коттеджа стояло ещё одно здание – большой двухэтажный дом, где Крессида держала пансион.
День клонился к вечеру. Солнце висело низко над горами у самого горизонта и отбрасывало на землю узкие тени. Я обернулась к своему новому фургону и полюбовалась надписью, нанесённой аэрографом на борт: «Мобильный груминг Сибил». Название, как я прекрасно понимала, не блистало ни остроумием, ни оригинальностью, зато будущие клиенты сразу поймут, чем я занимаюсь.
Я открыла дверцу фургона и оглядела свои скромные пожитки, стараясь не думать о том, что в двадцать семь уже успела развестись и сбежать в провинцию от прежней жизни. После переезда я оказалась ещё дальше от матери и понятия не имела, сколько теперь отделяло меня от сестры Файто, преподававшей в Эль-Айне, в Объединённых Арабских Эмиратах.
Свежий прохладный воздух резко отличался от влажного прибрежного климата, который я оставила позади: там куртка была скорее модным аксессуаром, чем необходимостью. Немногие листья, ещё державшиеся на ветках, окрашивали пейзаж в красные и золотые тона, словно повторяя краски австралийского заката над пыльным горизонтом. «Это новое начало, – напомнила я себе. – Спокойная жизнь и возможность всё начать с чистого листа».
Мне не терпелось обжиться в коттедже, хотя впереди маячило нешуточное дело: всё распаковать и расставить по местам. В Сиднее вещей у меня вроде бы было немного, но по дороге они каким-то образом размножились.
Надо было ещё купить продуктов, но сейчас было не до того. После выходных я собиралась доехать до городка, припарковаться на главной улице, проходившей через центр Литл-Таттерфорда, и взяться за поиски клиентов. По пути сюда я уже проезжала по ней и приободрилась: насчитала не меньше двенадцати человек, выгуливавших собак.
Но сначала следовало представиться Крессиде Апторп и забрать ключи. После нашей оживлённой переписки по электронной почте и множества телефонных разговоров мне было любопытно, насколько настоящая Крессида похожа на ту, какой я её вообразила: невысокую и пухлую, с седыми волосами, туго стянутыми назад, добродушную, но явно с чудинкой.
Солнце опускалось всё ниже. Пока я шла по гравийной дорожке к пансиону, поднялся колючий ветер. На полпути я пожалела, что не прихватила пальто потеплее. Горная погода оказалась куда суровее, чем я ожидала. Я ускорила шаг, сунула руки поглубже в карманы и подняла глаза к деревьям. То тут, то там от ветки отрывался лист и лениво плыл к земле – щемящее напоминание о том, что осень уступала место зиме.
Впереди громадой возвышался пансион, словно декорация к готическому фильму. Я невольно поёжилась.
– Скорее Мэндерли из «Ребекки», чем что-нибудь из «Гордости и предубеждения», – пробормотала я себе под нос.
Я остановилась у гранатового дерева, удивившись, что в горах в это время года оно ещё плодоносило. Рука сама потянулась к одному из блестящих красных плодов, но я вовремя опомнилась. Неужели, отведав этот плод, я, подобно Персефоне, навеки окажусь привязана к этому месту: она – к Аиду, я – к Литл-Таттерфорду? Меня охватило странное чувство.
Я отмахнулась от этих фантазий – сказывалось моё давнее увлечение греческой мифологией – и пошла дальше по дорожке.
Пансион оказался внушительным деревянным зданием с величественными каменными вставками и ажурным белым железным кружевом на всех балконах. На этом его достоинства заканчивались. За внешней элегантностью скрывались запустение и мрак. Я бы ничуть не удивилась, узнав, что его использовали на съёмках как дом с привидениями.
Я поднялась по скрипучим деревянным ступеням на крыльцо и уже собиралась постучать, когда дверь вдруг с силой распахнулась. Я оказалась лицом к лицу с женщиной, которая могла быть только Крессидой Апторп. Она и вправду оказалась невысокой – единственное, в чём я угадала. Худа как жердь; ярко-рыжие волосы подстрижены в каре, которое, возможно, считалось модным в шестидесятые. На носу сидели огромные очки в красной оправе, а косметики на лице было столько, что оставалось лишь удивляться, как под этой тяжестью голова ещё держалась на плечах.
Не успела я даже поздороваться, как она сунула мне в руки большую сумку из крокодиловой кожи и выпалила:
– Возьмите! У нас тут убийство!
Глава 2
Не успела я толком осмыслить случившееся, как машина Крессиды Апторп уже неслась прочь по гравийной подъездной дорожке. За ней взметнулось облако пыли и медленно оседало в сухом дневном воздухе.
Я так и стояла, прижимая к себе сумку из крокодиловой кожи; голова шла кругом. Убийство? В этом тихом провинциальном городке? Должно быть, произошла какая-то ошибка.
– Позвольте, вы, должно быть, госпожа Поттс? – раздался с порога чёткий, породистый, совершенно английский голос.
Я обернулась. На пороге стоял высокий дородный джентльмен и разглядывал меня с вежливым любопытством.
– Боюсь, вы пожаловали в весьма неподходящий момент.
– Это ещё мягко сказано, – отозвалась я, всё ещё не придя в себя. – Да, я Сибил Поттс. Можете звать меня Сибил.
