Ресторан «У Винсента» - Соль Чэин

Кто знал, что эта сучка на самом деле нападет на нее с ножом? Дышать было тяжело. Еще час назад Ючжин и не подозревала об этом, но оказалось, что кнопка лифта находится слишком высоко для человека, сидящего на полу. Встать не хватало сил.

Получится ли у нее доказать, что Сана пыталась ее зарезать? На ноже должны остаться отпечатки пальцев. Поверят ли полицейские словам Ючжин? Судимостей у нее нет, но приводов довольно много. Да и не только. Место проживания, работа мужа... Все играло против нее. К тому же Сана была беременна.

Но еще есть свидетель. Сана и на ту девушку накинулась с ножом. Как только она отвернулась, Ючжин быстро закрыла глаза и притворилась мертвой, иначе ее бы уже не было на этом свете.

— Даже если умру, сначала засажу тебя за решетку, — пробормотала Ючжин, из последних сил пытаясь дотянуться до кнопки вызова лифта.

Она потеряла слишком много крови, поэтому все попытки оканчивались провалом. Ючжин внезапно вспомнила, как дочь любила нажимать на кнопки лифта, когда они ходили к кому-нибудь в гости. И горько плакала, если мать сама вызывала лифт. В такие моменты Ючжин ругала ее страшными словами, поскольку боялась, что дочь винит ее за то, что они не могут позволить себе жить в многоквартирном доме с лифтом.

Наконец ей удалось дотянуться до нижней кнопки. Лифт, остановившийся на первом этаже, медленно пополз наверх.

Однако не успел он достичь девятого этажа, как кто-то грубо схватил Ючжин за запястье. Она вскрикнула. От испуга Ючжин даже не почувствовала боли.

— Куда это ты собралась?

Сана.

Ючжин попыталась пнуть ее ногой. Огромный круглый живот. Если только удастся попасть по нему, она сможет спастись. Однако из-за боли и потери крови силы окончательно ее покинули. В какой-то момент послышались другие голоса. Может, у нее уже начались галлюцинации? Лифт наконец приехал, открыл и снова закрыл свои двери. Ючжин попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хрип. *

Сана волоком затащила Ючжин обратно на кухню. Подол платья несчастной задрался до пояса, выставив на всеобщее обозрение ее нижнее белье.

— Вот, это она. Эта женщина кидалась с ножом на людей. Вы меня слышите? Это она пыталась зарезать вашу дочь, — обратилась Сана к Чоннан.

— Похоже, она сильно ранена... — произнес кто-то.

Южчин хотела ответить. Хотела сказать, что не нападала на Ёнчжу, что Сана лжет. Но язык не слушался ее.

Сана тем временем продолжала:

— Она искалечила эту девушку, а потом решила сама притвориться жертвой. Я ее хорошо знаю, мы из одной школы. У нее всегда была гнилая душонка. Вечно обижала всех и издевалась над слабыми. Да ее все знали! Как общественное зло!

— Разве вы не вместе обедали?

Сана мгновенно отреагировала на прилетевшее откуда-то подозрение, смешанное с упреком:

— Ее дочь измывается над моей. Вся в мать. Зажимала мою малышку в углу, угрожала, отбирала деньги. Под предлогом того, что у нас богатая семья. Разве в этом ребенок виноват?

Ючжин вздрогнула от удивления. Сана разрыдалась. Искренне, как человек, которого несправедливо обидели.

В какой-то момент Сана действительно поверила, что эти чертовы мать с дочерью издеваются над ее ребенком, что они нацелились на нее из зависти и хотят обидеть. От таких мыслей слезы сами текли из глаз. И то, что она сейчас стоит посреди этого ужасного места и рыдает, тоже вина Ючжин и ее отродья. А ведь это так вредно для ее малыша. Сана стало жаль невинное создание в своем животе. Когда он родится, она будет любить его в два, нет, в три раза больше, чем старшую. Должна же мать как-то отплатить ребенку за то, что он стал свидетелем такого кошмара еще до своего рождения.

Сана резким движением схватила Ёнчжу за руку. Девушка несколько раз попыталась высвободиться, но ей это никак не удавалось. Сана сжимала ее ладонь с такой силой, что Ёнчжу испугалась: так и вовсе можно без руки остаться. В этот момент она впервые готова была поверить словам Чоннан о том, что мать, собственными руками поднявшая ребенка, способна победить в схватке любого силача.

— Вот кто единственный преступник здесь, по крайней мере на данный момент, — торжествующе заявила Сана. Ёнчжу не успела заметить, на кого она указывала пальцем — на нее или на себя. — Накинулась с ножом на девушку, которую увидела впервые в жизни. Нет бы полоснуть по руке, так она сразу в живот. Мы не можем позволить человеку, который совершил покушение на убийство, выйти отсюда. Как представлю, что она бродит по нашему городу... У меня ребенок здесь живет! Даже подумать страшно. Я правда... Это ужасно. Моя несчастная малышка и так столько пережила...

Сана снова разразилась рыданиями.

— Женщина с животом, в платье... Эта и в самом деле выглядит толще... — пробормотал Пинсын.

— Вот видите, — поддакнула Сана, сильнее сжимая руку Ёнчжу, — давайте пообещаем друг другу: забудем о пистолете. Никто ведь не погиб. Просто выйдем отсюда и притворимся, что ничего не было. Но раз уж человек пострадал, раз ее ранили ножом, кто-то должен понести наказание. Давайте скажем, что это была она... Мы спокойно обедали, а она вдруг как вскочит со своим ножом...

Ёнчжу тупо уставилась на Сана, которая, отвернувшись от нее, перенесла все свое внимание на Пинсына.

— Мы ничего не скажем. Просто выйдем отсюда и станем жить, как раньше. Только эта женщина... — Сана указала рукой на распластанную по полу Ючжин. — Все, кроме этой преступницы, вернутся к обычной жизни. И вы в том числе.

Вернутся к обычной жизни?

Ёнчжу не хотела никуда возвращаться. Она хотела счастливого финала, в котором не было места Чоннан. Самое страшное — это если из-за случившегося ей придется провести остаток жизни рядом с матерью, выслушивая ее претензии. Ёнчжу долгие годы представляла себе свою смерть, однако во всех фантазиях присутствовала мать. Девушка даже помыслить не могла, что та может умереть первой, поэтому и спланировала побег. Хотя и он не гарантировал, что Ёнчжу наконец найдет свое счастье.

Он же сказал, что только один человек со столика может выжить! Ёнчжу покосилась на мужчину с пистолетом. Если пообещал, так бери ответственность за свои слова! Нечего трясти тут плечами, как дурак. Ёнчжу внимательно присмотрелась к каждому из присутствующих, растерянно застывших после предложения Сана. Две женщины лет сорока в одинаковых платьях, две ее ровесницы с растрепанными волосами и в испачканной рвотой одежде, пожилая пара, которая явно не тянет на супругов и уж тем более любовников. Неясно, что их всех связывает, но никто из них не спешит пожертвовать жизнью ради другого. Ёнчжу, разумеется, тоже не собиралась спасать мать ценой своей жизни, поэтому ее взгляд скользнул мимо Чоннан. *

В этот момент Пинсын услышал совершенно незнакомый голос.

— Говорят, тут полная неразбериха. Похоже, так и есть.

Пинсын подпрыгнул от удивления. Низкий мужской голос определенно раздавался не откуда-то извне, а поселился в его собственной голове.

— Ты все еще колеблешься. Почему?

— Где Мими? — не сдержавшись, закричал Пинсын.

— Я собирался ее застрелить.

— Что?

— Она же должна ответить за то, что выбрала бесполезного подрядчика. Ты так не думаешь?

Пинсын вытаращил глаза. Он не сразу понял, что имеет в виду незнакомец.

— Я поручил довести до конца простейший эксперимент, а ты вместо этого тут волынку тянешь. Конечно, придется ее застрелить.

— Застрелить?

— Она упорствовала до последнего, твоя Мими. Твердила, что ты справишься. Я смотрю, вы тут сдружились? — насмешливо продолжал голос. — Если слишком долго общаться с подрядчиком, когнитивные способности могут упасть до его уровня, есть такой побочный эффект. Процесс деградации изначально проще, чем эволюция. И все же так делать работу нельзя.

— Я смогу!

— Поздно.

— Я смогу! Я прямо сейчас избавлюсь от всех них!

— В работе главное — соблюдать сроки. Важны скорость и точность. Без этого никак. Ты всегда упрямишься как ребенок? Поэтому твоя жизнь и была так никчемна.